Берлинский медицинский институт Фридриха-Вильгельма
Отец патологии, отец клеточной теории, ввёл принцип Omnis cellula e cellula
Ру́дольф Ви́рхов (1821—1902) (нем. Rudolf Ludwig Karl Virchow ) — великий немецкий учёный и политический деятель второй половины XIX столетия, врач, патологоанатом, гистолог, физиолог, основоположник клеточной теории в биологии и медицине, теории клеточной патологии в медицине; был известен также как археолог, антрополог и палеонтолог.
Содержание
Биография
Он родился 13-го октября 1821 года в местечке Шифельбейне прусской провинции Померании (ныне польский город Свидвин). Окончив курс в берлинском медицинском институте Фридриха-Вильгельма в 1843 г., Вирхов сначала поступил ассистентом, а затем сделан был прозектором при берлинской больнице Шарите. В 1847 г. получил право преподавания и вместе с Бенно Рейнхардом († 1852) основал журнал «Archiv für pathol. Anatomie u. Physiologie u. für klin. Medicin», пользующийся ныне всемирной известностью под именем Вирховского Архива. В 1891 г. вышел 126 том этого издания, содержащего более 200 статей самого Вирхова и представляющего живую полувековую историю важнейших приобретений медицинской науки. В начале 1848 года Вирхов был командирован в Верхнюю Силезию для изучения господствовавшей там эпидемии голодного тифа. Его отчет об этой поездке, напечатанный в Архиве и имеющий большой научный интерес, окрашен в то же время политическими идеями в духе 1848 года. Это обстоятельство, равно как и вообще участие его в реформаторских движениях того времени, вызвали нерасположение к нему прусского правительства и побудили его принять предложенную ему ординарную кафедру патологической анатомии в Вюрцбургском университете, быстро прославившую его имя. В 1856 году он вернулся в Берлин профессором патологической анатомии, общей патологии и терапии и директором вновь учрежденного патологического института, где оставался до конца жизни. Институт этот вскоре стал центром притяжения для молодых учёных всех образованных стран. Русские учёные-врачи особенно много обязаны Вирхову и его институту.
Достижения в биологии и медицине
Вирхов — основатель т. н. целлюлярной (клеточной) патологии, в которой болезненные процессы сводятся к изменениям в жизнедеятельности элементарных мельчайших частей животного организма — его клеток. Воззрения этой научной теории в связи с успехами химии и физиологии, навсегда освободили медицину от различного рода умозрительных гипотез и построений и тесно связали её с обширной областью естествознания. Как патологоанатом и в особенности гистолог Вирхов самостоятельно и впервые установил гистолого-физиологическую сущность весьма многих болезненных процессов (белокровия, тромбоза, эмболии, амилоидного перерождения органов, английской болезни, бугорчатки, большей части новообразований, трихиноза и проч. и проч.), разъяснил нормальное строение многих органов и отдельных тканей; показал присутствие живых и деятельных клеток в соединительной ткани и её разновидностях; нашёл, что в патологически измененных органах и новообразованиях находятся обыкновенные физиологические типы тканей, установил сократительность лимфатических и хрящевых клеток; выяснил строение слизистой ткани и промежуточной ткани нервной системы; доказал возможность новообразования серого вещества мозга, разъяснил зависимость формы черепа от сращения швов и проч. Как антрополог, Вирхов много содействовал своими работами установлению анатомических особенностей рас, как биолог вообще, устоял против увлечения столь распространенными во время его молодости исключительно механическими воззрениями на явления жизни и, можно сказать, имел смелость отстаивать против общего течения лучших умов обособленность элемента жизни как начала sui generis. Оттуда и знаменитый тезис его «omnis cellula e cellula» (клетка происходит только от клетки), завершивший, между прочим, собой знаменитый спор биологов о самозарождении организмов. Как деятель в области общественной гигиены, Вирхов известен своими работами по исследованию повальных болезней, соединённых с лишениями и голодом, а также проказы, своим участием в общественно-гигиенических мероприятиях по устройству больниц, школ и пр.
Вирхов приложил много усилий к собранию патологоанатомической коллекции, им 1899 году на территории клиники Шарите был организован Патологический музей, на основе которого, в 1998 году был создан Берлинский музей истории медицины.
Библиография медицинских работ
Из отдельных сочинений Вирхова помимо специальных работ и небольших брошюр особенно известны:
Ср. С. M. Лукьянова: «R. Virchow и его витализм» (Варшава, 1891), И. В. Бертенсона, «Р. Вирхов как гигиенист» («Вестник общественной гигиены» 1882, янв.).
Археологическая деятельность
Антропологические исследования В. привели его и к археологическим разысканиям, которые он производил по всей Германии и в других странах Европы. У него есть сочинения об урнах, о бронзовом периоде, о курганах, о свайных постройках и пр. В 1879 году он участвовал в знаменитых раскопках Шлимана, и в результате явились сочинения его: «Zur Landeskunde der Troas» (Берлин, 1880; на русском языке: «Развалины Трои» в «Историческом вестнике», 1880 г., № 2) и «Alttrojanische Gräber und Schädel» (Берлин, 1882).
В 1888 г. он вместе с Шлиманом объездил Египет, Нубию и Пелопоннес и производил свои любопытные исследования над царскими мумиями в Булакском музее, причём сравнивал их с сохранившимися изображениями царей. Свои работы по доисторическим древностям он завершил основанием в Берлине «Германского музея одежд и домашней утвари». На русском языке ещё имеется в перев. его соч. «О древних могилах и о постройках на сваях» (СПб., 1886).
Политическая деятельность
На политический путь Вирхов был приведен не жаждой славы, а гуманным чувством. Во время поездки в Верхнюю Силезию, о которой сказано выше, он пришёл к убеждению, что «врачи — естественные адвокаты бедных, и значительная часть социального вопроса входит в их юрисдикцию». С тех пор наука и политика шли у Вирхова параллельно, соединяясь в одно целое в области общественной медицины. Чтобы способствовать развитию санитарного дела, он стал принимать участие в выборных городских учреждениях. Усилия Вирхова в этом отношении увенчались полным успехом. Германские правительства вняли его красноречивым увещеваниям и принялись постепенно осуществлять его планы по санитарной части. Благодаря его неутомимой деятельности Германия и в особенности города её достигли мало-помалу той высокой степени совершенства в санитарном отношении, на какой они стояли к 1890-м годам. Особенно многим был обязан ему Берлин, в муниципальном управлении которого он участвовал с 1859 г.
Сюда относятся его сочинения:
Наряду с участием в городском самоуправлении стоит его деятельность в парламенте, где опять-таки санитарные вопросы составляли как бы его личную специальность; но и в обсуждении вопросов общеполитических он принимал весьма видное участие. Избранный в депутаты прусского сейма тотчас по возвращении своем из Вюрцбурга, он в том же 1856 г. стал одним из основателей и вождей прогрессистской партии, впоследствии соединившейся с сецессионистами и превратившейся в партию свободомыслящих. Своим влиянием на ход дел эта партия в значительной степени обязана Вирхову, неуклонной твердости его в убеждениях, неутомимой его деятельности и безупречной чистоте его имени, которого никогда не смела коснуться клевета. Во время известного конфликта прусского правительства с сеймом (1862-1866) Вирхов был одним из главным вождей оппозиции.
Пересмотр клеточной теории Р. Вирховым
Рудольф Вирхов оказал очень большое влияние на дальнейшее развитие клеточной теории и вообще на учение о клетке.
Его заслуга заключается прежде всего в том, что он свел воедино все отдельные, довольно многочисленные, но разрозненные факты и с большой убедительностью показал, что никем ни разу не было дано убедительных доказательств в пользу возникновении клетки de novo (заново) из неоформленной массы. Далее Вирхов покапал в специальной области его исследования — в патологии — все преимущество представления о размножении клетки путем делении. Основное сочинение Вирхова носит название «Целлюлярная патология, как учение, основанное на физиологической и патологической гистологии» (1855—1859).
Первая глава этой книги — чисто теоретическая и посвящена рассмотрению клеточной теории. Вирхов доказывал, что клетки представляют собой самый низкий морфологический элемент и только из их совокупности слагаются все живые существа, что вне клетки мы не можем предполагать существования настоящей жизни.
Таким образом, Вирхов специально подчеркнул, что клетке присуща целостность и се жизнедеятельность своеобразна. Он писал: «Жизни приписывается нечто вполне своеобразное. Некоторым это может показаться чем-то вроде биологической мистики, поскольку жизнь таким образом… не сводится вполне на химию и физику. Из дальнейшего изложения каждый убедится, что вряд ли кто может представить себе протекающие процессы более механистичными, чем это делаю я, когда речь идет о процессах жизнедеятельности в элементарных морфологических элементах».
По мнению Вирхова, любой процесс, протекающий в клетке, представляет собой процесс чисто физико-химический, но все же жизнедеятельность исходит от клетки, как от целого. Клетка является живой единицей, сохраняющейся только до тех пор, пока она остается единым целым. Этот взгляд представляет собой совершенно новую точку зрения.
Переходя к конкретному морфологическому описанию клетки, Вирхов не вносит чего-либо особенно нового. В общем он излагает данные о се строении довольно трафаретно и по существу повторяет то, о чем уже много ранее писал Пуркиня. Он отмечает, что основное различие между растительной и животной клеткой заключается в отсутствии у последней целлюлозной оболочки. Он пишет, что «оболочка животной клетки соответствует так называемому первичному мешочку растительной клетки» (так назывался в то время загустевший поверхностный слой протоплазмы). Целлюлозная оболочка им справедливо рассматривалась как нечто, возникшее в результате позднейшего развития из тела самой клетки.
Итак, важно отметить, что Вирхов рассматривал клетку как структуру «по-видимому, весьма своеобразную, хотя элементарно построенную и повторяющуюся с удивительным постоянством во всех живых организмах». Вирхов считал клетки постоянной структурой и утверждал, что они возникают только путем размножения. Это положение он формулировал так: «всякая клетка от клетки» (omnis cellula celluiae).
Выступая против широко распространенной теории цитогенеза, Вирхов отмечал, что она обосновывается весьма недостоверными фактами. Поскольку теория цитогенеза придавала чрезвычайно важное значение в процессе размножения ядру клетки, то естественно было, что и Вирхов уделял ему много внимания. Но он пришел к другим выводам и доказывал, что как раз во время размножения клетки ядро в ней не может быть обнаружено. Тем не менее, он неоднократно подчеркивал, что клетки, полностью теряющие свои ядра, нежизнеспособны. Он прямо писал: «Из соединения ядра и оболочки возникает та морфологическая структура, которую всегда можно узнать во всякого рода живых как растительных, так животных формах, и которая является субстратом всех процессов жизнедеятельности».
Развенчав цитогенез и поставив на его место процесс деления клетки как единственный способ ее размножения, Вирхов считал, что он не только не опровергает клеточной теории, а наоборот, подводит под нее твердый фундамент. Он писал, что поскольку единство и характерные особенности жизни могут быть обнаружены лишь в постоянно повторяющейся клеточной организации, то отсюда следует делать вывод, что строение сколько-нибудь значительного по величине живого существа, так называемого индивидуума, следует характеризовать как своего рода «коллективную организацию», которая и придаст организму своего рода «социальную» природу. Он подчеркивал, что все попытки отыскать какие-либо другие органические элементы, которые можно было бы поставить на место клетки, остаются тщетными, поэтому возникновение высших растений и животных следует рассматривать как процесс прогрессивного суммирования большего или меньшего числа клеток. Таким образом, организм представляет собою множество отдельных самостоятельных единиц, поставленных в их жизнедеятельности в тесную зависимость друг от друга. Однако такой единице (клетке) свойственна, по представлению Вирхова, самостоятельная жизненная активность, и, хотя побуждения к этой деятельности она и получает от других частей, но все же все свои отправления она совершает самостоятельно.
Эта система представлений Вирхова, являющаяся дальнейшим развитием клеточной теории Шванна, получила название теории «клеточного общества», или теории «клеточного государства». Нельзя, однако, не отметить, что формулировки этих представлений у позднейших исследователей звучат значительно механистичнее, нежели у самого Вирхова.
В свете изложенных представлений ясно, почему Вирхов придавал столь большое принципиальное значение закону «всякая клетка от клетки». Ведь таким образом устанавливается закон преемственности развития, и прежде всего приводится наиболее убедительное доказательство в пользу признания клетки в качестве элементарной живой структуры.
Нередко говорят о клеточной теории Шванна — Вирхова, и это совершенно правильно, поскольку именно Вирхов пересмотрел все общие положения этой теории в свете новых фактов. С другой стороны, он на материале патологической анатомии человека, одним из основателей которой он по праву считается, показал всю прогрессивность нового (целлюлярного) подхода к этим проблемам по сравнению с предыдущими умозрительными теориями. Вирхов не случайно назвал свою книгу «Целлюлярной патологией». Идеи, изложенные в ней, являлись тем знаменем, под которым патология XIX в. добилась огромных успехов.
Вирхов был выдающимся реформатором теоретической и практической медицины; его целлюлярная патология пришла на смену гуморальной патологии, наиболее известным представителем которой был австрийский патолог Карл Рокитанский (1804—1878). В этом заключается большая заслуга Вирхова перед наукой и человечеством, в этом прогрессивное значение его клеточной теории в середине и конце прошлого века. Клеточная теория дала патологам (а также и биологам) определенную руководящую точку зрения, в целом ряде отношений совершенно правильную, хотя во многом и не исчерпывающую, а в методологическом отношении и вовсе несовершенную.
Дальнейшее развитие биологических познаний потребовало кардинального пересмотра клеточной теории в целом и, прежде всего, установления новых представлений о природе самой клетки. Эта ревизия основ учения о клетке привела в конце концов к опровержению руководящей идеи того времени — теории «клеточного государства».
Нередко при критике клеточной теории в том виде, в каком ее формулировал Вирхов, указывается, что закон «всякая клетка от клетки» является как бы исключающим эволюционное представление об историческом возникновении клеток. С нашей точки зрения, такое толкование является произвольным. Закон преемственности возникновения клетки констатирует широко распространенное явление в органическом мире. Это есть прежде всего констатация факта, и уже современники Вирхова правильно отмечали, что его достоверность такая же, как и достоверность закона «все живое от живого». Крупнейший гистолог того времени Франц Лейдиг (1857), например, писал: «Откуда и как возникла первая клетка, столь же трудно решить путем исследования, как и вопрос, откуда произошел человек: мы убеждаемся, что клетки, подобно тому как и люди, возникают только путем размножения, т. е. происходят только друг от друга. Самозарождение клетки доказать не удается».
Следует отметить, что цитированные строчки писались еще в 1857 г., т. е. до появления в 1859 г. «Происхождения видов» Чарльза Дарвина (1809—1882). Вопрос об эволюционном происхождении клетки Вирховым не ставился вовсе, поэтому в данной плоскости его критиковать нельзя. Вопрос во всей широте был впервые поставлен лишь в 1866 г. Э. Геккелем (1834—1919).
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Рудольф Вирхов Rudolf Ludwig Karl Virchow
Рудольф Людвиг Карл Вирхов родился 13 октября 1821 года в городе Шифельбайн, Польша. Являлся лучшим учеником в классе и собирался стать пастором, но решил стать медиком по причине слишком слабого голоса. Получив стипендию для бедных одаренных детей, желающих стать военными хирургами, в 1839 году начал изучение медицины в институте Фридриха Вильгельма Берлинского университета и в 1843 году получил диплом врача. Проходя интернатуру в университетской клинике «Шарите», изучал патологическую гистологию и в 1845 году опубликовал работу, в которой описал один из двух первых случаев лейкоза.
В 1847 году Вирхов получил право преподавания и вместе с Бенно Рейнхардтом основал журнал «Archiv für pathol. Anatomie u. Physiologie u. für klin. Medicin». После смерти последнего являлся единственным редактором издания. В начале 1848 года командирован в Верхнюю Силезию для изучения господствовавшей там эпидемии голодного тифа. Его отчет об этой поездке, напечатанный в Архиве и имеющий большой научный интерес, окрашен в то же время политическими идеями в духе 1848 года.
После поездки Вирхов принял предложенную ему ординарную кафедру патологической анатомии в Вюрцбургском университете, быстро прославившую его имя. В 1856 году Вирхов вернулся в Берлин профессором патологической анатомии, общей патологии и терапии и директором вновь учрежденного патологического института. Институт вскоре стал центром притяжения для молодых ученых всех образованных стран. Вместе с профессором Августом Хиршем издавал «Jahresbericht über die Fortschritte und Leistungen in der Medizin».
Наряду с участием в городском самоуправлении стоит его деятельность в парламенте. Там основал Прогрессивную партию и являлся решительным и неустанным противником Отто фон Бисмарка, который в 1865 году вызвал его на дуэль, от которой благоразумно отказался. Во время войн 1866 и 1870 годов занимался строительством военных госпиталей и оснащением санитарных поездов. Во время франко-германской войны лично сопровождал на фронт первый санитарный поезд. С 1880 года являлся членом Рейхстага.
Как патологоанатом, и в особенности гистолог, Рудольф Вирхов самостоятельно впервые установил гистолого-физиологическую сущность весьма многих болезненных процессов белокровия, тромбоза, эмболии, амилоидного перерождения органов, английской болезни, бугорчатки, большей части новообразований, трихиноза. Также разъяснил нормальное строение многих органов и отдельных тканей, показал присутствие живых и деятельных клеток в соединительной ткани разных типов.
Ученый нашел, что патологически измененные органы и новообразования состоят из обыкновенных типов тканей, установил сократительность лимфатических и хрящевых клеток. Выяснил строение слизистых оболочек и промежуточной ткани нервной системы. Доказал возможность новообразования серого вещества мозга, разъяснил зависимость формы черепа от сращения швов и проч.
Как антрополог, Вирхов много содействовал своими работами установлению анатомических особенностей рас. Как биолог вообще, устоял против увлечения столь распространенными во время его молодости исключительно механическими воззрениями на явления жизни и имел смелость отстаивать идею обособленности элемента жизни как начала sui generis. Оттуда и его знаменитый тезис «клетка происходит только от клетки», завершивший собой долгий спор биологов о самозарождении организмов.
Антропологические исследования Рудольфа Людвига Карла Вирхова привели его и к археологическим разысканиям, которые производил по всей Германии и в других странах Европы. У него есть сочинения об урнах, о бронзовом периоде, о курганах, о свайных постройках. В 1879 году участвовал в знаменитых раскопках Шлимана, и в результате явились сочинения «Zur Landeskunde der Troas» и «Alttrojanische Gräber und Schädel».
В 1888 году Рудольф Вирхов вместе с Шлиманом объездил Египет, Нубию и Пелопоннес и производил свои любопытные исследования над царскими мумиями в Булакском музее, причем сравнивал их с сохранившимися изображениями царей. Свои работы по доисторическим древностям завершил основанием в Берлине «Германского музея одежд и домашней утвари».
Как деятель в области общественной гигиены, Рудольф Вирхов известен своими работами по исследованию эпидемий, сопровождающихся лишениями и голодом, а также проказы. Участвовал в общественно-гигиенических мероприятиях по устройству больниц, школ.
Вихров приложил много усилий к собранию патологоанатомической коллекции. В 1899 году на территории клиники Шарите им организован Патологический музей, на основе которого создан Берлинский музей истории медицины.
Умер Рудольф Людвиг Карл Вирхов 5 сентября 1902 года в возрасте восьмидесяти лет.
Рудольф Вирхов и его «целлюлярная патология»
Утверждение представления об образовании клеток путем деления и ниспровержение шванновской теории цитобластемы связывают обычно с именем Вирхова, выдающегося представителя немецкой медицины прошлого века.
Мы видели, что признание этого положения было уже в значительной мере подготовлено работами ряда исследователей, в частности Кёлликера, а особенно Ремака. Поэтому утверждение, что Вирхов установил принцип деления клеток, неверно. Но Вирхов способствовал признанию деления клеток за единственный способ их размножения; после его работ это положение стало прочным достоянием биологии и медицины.
Вирхов (Rudolf Virchow, 1821—1902), как и ряд встречавшихся нам выдающихся ученых прошлого века, являлся питомцем школы Иоганнеса Мюллера, однако его интересы рано определились в сторону изучения патологии. С 1843 г. по 1849 г. Вирхов работает в известной берлинской больнице Charite и быстро завоевывает известность работами по патологии кровеносной системы. В 1845 г. на 50-летнем юбилее Медицинского института Вирхов выступает с речью «О необходимости и правильности медицины, основанной на механической точке зрения». Внедряя в медицину прогрессивное тогда механистическое представление, Вирхов являлся борцом за стихийно-материалистическое понимание природы, не пользовавшееся в 40-х годах достаточным распространением. Когда после поездки на тифозную эпидемию 1848 г. Вирхов приходит к выводу, что основой для распространения тифа являются социальные условия, в которых живет недоедающее рабочее население, публично выступает с требованиями изменения этих условий и принимает участие в революции 1848 г., то он попадает в число «неблагонадежных». Вирхов вынужден покинуть Берлин и перейти профессором патологической анатомии в Вюрцбург, где остается до 1856 г. К концу вюрцбургского периода относятся «работы Вирхова о целлюлярной патологии. Вирхов возвращается в Берлин уже в ореоле славы, для него создается специальный институт, где он широко развивает научную работу и снова появляется на общертвенно-политической арене. В 60-х годах Вирхов еще выступает с оппозицией к правительству, но позже его «революционные» настроения сменяются умеренным либерализмом, а после франкопрусской войны выступления Вирхова начинают носить явно реакционный характер. Эта эволюция политических взглядов Вирхова нашла отражение в его отношении к дарвинизму. Приветствуя вначале учение Дарвина, Вирхов на склоне жизни становится ярым антидарвинистом. Выдающийся деятель советского здравоохранения Н. А. Семашко (1874—1949) в биографическом очерке, посвященном Вирхову, писал: «Общественная (да и научная) звезда Вирхова к старости потускнела. Но это ничуть не умаляет тех действительных заслуг, которые имеет Вирхов перед человечеством» (1934, стр. 166).
Как тип ученого Вирхов представлял полную противоположность Шванну. Ярый полемист, неустанный борец за высказанные идеи, Вирхов своей пропагандой клеточной теории много способствовал привлечению внимания к клеточному учению и закреплению его в биологии и медицине.
В 1855 г. Вирхов в основанном им «Архиве патологической анатомии и физиологии» выступает со статьей под названием «Целлюлярная патология», где выдвигает два основных положения. Всякое болезненное изменение, считает Вирхов, связано с каким-то патологическим процессом в клетках, составляющих организм,— это первое основное положение Вирхова. Второе положение касается новообразования клеток. Вирхов категорически высказывается против теории цитобластемы и провозглашает свое знаменитое изречение «omnis cellula е cellula» (всякая клетка происходит из другой клетки). В 1857 году Вирхов читает курс лекций, который он кладет в основу своей знаменитой книги, совершившей переворот в медицине. Эта книга, озаглавленная «Целлюлярная патология, основанная на физиологическом и патологическом учении о тканях», вышла в 1858 г., а уже в следующем 1859 г. было выпущено второе издание. Насколько быстро идеи Вирхова захватили умы ученых, видно из распространения вирховского учения в России. В Москве, еще до появления книги Вирхова, лишь на основании его статей, профессор патологической анатомии А. И. Полунин (1820—1888) начал в своих лекциях излагать целлюлярную патологию, а в 1859 г. вышел перевод на русский язык книги Вирхова, изданный Московской медицинской газетой.
Что же дали работы Вирхова для клеточного учения? Прежде всего, клеточное учение, проникшее уже раньше в анатомию, физиологию и эмбриологию, под влиянием Вирхова распространяется на новую область — патологию, проникает в медицину и становится основной теоретической базой для понимания болезненных явлений. Шванн еще в первом сообщении в январе 1838 г. отмечал, что клеточная теория должна быть применена и к патологическим процессам. На это указывали Иоганнес Мюллер, Генле, а позже Ремак. Попытки применения клеточного учения к патологии делал английский анатом и патолог Тудсэр (John Goodsir, 1814—1867) еще в 1845 г.; он рассматривал клетки как «центры роста», «центры питания» и «центры силы». Однако господствовавшая тогда гуморальная теория Рокитанского (Carl von Rokitansky, 1804—1878), объяснявшая болезни порчей соков, казалась непоколебимой. Лишь Вирхову удалось ниспровергнуть учение гуморалистов и своей книгой продвинуть и непоколебимо закрепить учение о клетке в области патологии. Тем самым резко подчеркивалось значение клетки как элементарной единицы строения организма. Клетка со времени Вирхова ставится в центр внимания и физиолога и патолога, и биолога и врача.
Но книга Вирхова не только пропагандирует клеточную теорию и расширяет поле ее применения. Она отмечает и некоторые принципиально новые моменты в представлении о клетке. Это касается прежде всего принципа «omnis cellule е cellula».
Хотя к аналогичному выводу до Вирхова пришел, как мы видели, Ремак, но Вирхову принадлежит заслуга окончательного внедрения этого принципа в науку. Крылатая формула Вирхова завоевала всеобщее признание учению о возникновении новых клеток путем деления. «Там, где возникает клетка, там должна была предшествовать клетка (omnis cellula е cellula), подобно тому, как животное происходит только от животного, растение — только от растения» (1859, стр. 25), — заявляет Вирхов. Благодаря Вирхову к началу 60-х годов клеточное учение окончательно освобождается от теории цитобластемы и представления о свободном новообразовании клеток из бесструктурного вещества. И для тканей растений и для тканей животных утверждается единый способ клеткообразования — деление клеток.
Нужно отметить еще одну положительную сторону вирховской книги. Его «Целлюлярная патология» ясно отмечает сдвиг, происшедший в представлении о компонентах, из которых слагается клетка. Вирхов указывает, что «в большинстве животных тканей нет никаких форменных элементов, которые можно было бы рассматривать как эквиваленты растительных клеток в старом смысле этого слова, что, в частности, целлюлозная оболочка растительных клеток не соответствует животным клеточным оболочкам и что последние, как содержащие азотистые вещества, не представляют типического отличия от первых, как не содержащих азотистых веществ» (1858, стр. 7). По Вирхову, обычные оболочки животных клеток соответствуют так называемому примордиальному мешку (пристеночному слою протоплазмы) растительных клеток.
Термин «азотсодержащее вещество» (stickstoffhaltige Substanz) был введен Негели и им обозначалось белковое содержимое клеток, в отличие от «безазотистого вещества», из которого состоит клеточная оболочка. Термин «примордиальный мешок» введен Молем.
Существенным для жизни клеток Вирхов считает, прежде всего, ядро. По Шлейдену и Шванну, ядро — это цитобласт, образователь клетки. В сформированной клетке ядро редуцируется и исчезает; так полагал Шлейден, и это мнение, правда, менее решительно поддерживает Шванн. Наоборот, для Вирхова ядро — центр жизнедеятельности клетки. Если гибнет ядро, гибнет и клетка. «Все те клеточные образования, которые теряют свое ядро, являются уже преходящими, они гибнут, они исчезают, отмирают, растворяются» (1858, стр. 10). Это новый, и притом существенный, момент в представлении о клетке, значительный шаг вперед в разрушении старого представления о первенствующем значении клеточной оболочки. «Содержимое» клетки для Вирхова — это не второстепенное отложение стенок клетки, как смотрели на цитоплазму Шлейден и Шванн. «Особые свойства, которых клетки достигают на особых местах, под влиянием особых условий, связаны в общем с меняющимся качеством клеточного содержимого», — писал Вирхов (стр. 11). Это большой сдвиг в представлении о клетке. Он закончился крушением старой «оболочечной» теории клеток и созданием новой «протоплазматической» теории клетки.
Все это были положительные моменты, развитые Вирховым. Вместе с тем, его «Целлюлярная патология» знаменовала резкое усиление механистической трактовки клеточкой теории, приведшее в дальнейшем к той метафизической его интерпретации, которая была характерна для второй половины прошлого и начала текущего столетия.
Зародыш механистической трактовки клеточной теории имелся уже у Шванна, когда он писал, что основа всех жизнепроявлений организма заключена в деятельности клеток. Но у Шванна этот механистический момент еще не имел того самодовлеющего значения, которое он приобрел позже, и отступал на второй план перед большим положительным значением учения Шванна. Иную окраску все это приобретает в работах Вирхова.
Исходным пунктом концепции Вирхова является представление о полной автономности клетки, как некой замкнутой в самой себе единице строения организма. Вирхов «персонифицирует» клетку, наделяет ее свойствами самостоятельного существа, своего рода личности. В одной из своих программных статей Вирхов писал: «…каждый новый успех познания приносил нам новое и еще более веское доказательство, что жизненные свойства и силы отдельных клеток могут быть непосредственно сравниваемы с жизненными свойствами и силами низших растений и животных. Естественным следствием такого понимания является необходимость известной персонификации клетки. Если сами низшие растения, низшие животные представляют род личности (Person), то нельзя отрицать эту особенность по отношению к отдельным живым клеткам сложно построенного организма» (1885, стр. 2—3). И чтобы не осталось у читателя никаких сомнений, Вирхов патетически заявляет: «Клетка, которая питается, которая, как теперь говорят, переваривает, которая движется, которая выделяет, — да, это именно личность, и притом деятельная, активная личность, и ее деятельность есть не просто продукт внешнего воздействия, но продукт внутренних явлений, связанных с продолжением жизни» (стр. 3).
Естественно, что при такой персонификации клетки полностью исчезает целостность организма, его единство. Вирхов, не задумываясь, заявляет: «первая потребность для правильного истолкования та, что нужно отбросить баснословное единство, должно иметь в виду отдельные части, клетки, как причину существования» (1898, стр. 11). Таким образом, организм полностью разлагался на клетки, превращался в совокупность «клеточных территорий». «Каждое животное, — говорит Вирхов, — представляет собою сумму жизненных единиц, из которых каждая обладает полностью качеством жизни» (1859, стр. 12). Более того: по Вирхову «каждая составная часть живого организма имеет особенную жизнь, свою vitam propriam» (1898, стр. 10). «Вполне развившийся организм построен из одно — и разнородных частей; их гармоничная деятельность производит впечатление единства целого организма, чего на самом деле нет», — учит Вирхов (1898, стр. 20—21), стремясь уничтожить всякую попытку рассматривать организм как целое. Жизнедеятельность организма Вирхов рассматривает только как сумму жизней составляющих его клеток: «так как жизнь органа есть ничто иное как сумма жизней отдельных клеток, которые соединены в нем, то и жизнь целого организма есть коллективная, а не самостоятельная функция» (1898, стр. 11).
Поскольку по Вирхову «жизнь есть деятельность клетки, ее особенность есть особенность клетки» (1858, стр. 82), то все, что не имеет клеточного оформления, с точки зрения Вирхова, не заслуживает внимания. Межклеточное вещество, которое в ряде тканей составляет основную массу, Вирхов решительно исключает из рассмотрения биолога и патолога. «Клетка, — заявляет он, — есть действительно последний морфологический элемент всех живых тел и мы не имеем права искать жизнедеятельности вне ее» (1859, стр. 3). Поэтому по Вирхову «меж — или внеклеточная субстанция должна рассматриваться, как побочное прибавление, а не как фактор жизни. Такие части, которые возникают первоначально из клеток, но клетки которых погибли, должны быть исключены из области биологического рассмотрения» (1898, стр. 13). Равным образом, под влиянием Вирхова оставалась вне поля зрения исследователей качественная специфичность синцитиальных и симпластических структур, т. е. тканей, где не выражено обособление клеточных территорий.
Механистическая интерпретация клеточного учения, данная Вирховым, имела не только теоретическое отрицательное значение. Из вирховской концепции вытекала и программа деятельности патолога, программа подхода клинициста к больному. Отказываясь видеть в организме целое, уничтожая единство организма, Вирхов в любом патологическом процессе видит только местное явление. «Целлюлярная патология, — заявляет он, — требует сверх всего направить лечение против самих пораженных мест, будь то лечение терапевтическое или хирургическое» (1898, стр. 38). Этот локалистический принцип в патологии, утвержденный авторитетом Вирхова, задерживал изучение системных заболеваний, отвлекая внимание патологов и клиницистов только в сторону изучения местных явлений. Значение в корреляции частей тела таких систем, как нервная и гуморальная, Вирхов оставляет без внимания. Нельзя не согласиться с Винтером (К. Winter, 1956), что из вирховского учения о клетках, как о равноправных существах, определяющих жизнь целого организма, логически вытекает наделение клеток своего рода «сознанием» (хотя сам Вирхов не делает этого вывода).
Авторитет Вирхова был в свое время исключительно велик. Но Ф. Энгельс давно отмечал отрицательные стороны вирховского учения. В предисловии к 2-му изданию «Анти-Дюринга» Энгельс писал: «…Много лет назад Вирхов вынужден был вследствие открытия клетки разложить единство животного индивида на федерацию клеточных государств, — что имело скорее прогрессистский, чем естественно-научный и диалектический характер». В одном из фрагментов «Диалектики природы» Энгельс, говоря о теоретической беспомощности естествоиспытателей, не понимающих значения диалектики, приводит в пример «Целлюлярную патологию» Вирхова, где общие фразы должны в конце концов прикрыть беспомощность автора». Учитывая реакционное значение вирховской концепции, приводящей к «теории клеточного государства», Энгельс в составленном им наброске общего плана «Диалектики природы» намечает в виде особой главы «Клеточное государство — Вирхов»; к сожалению, эта глава, как и некоторые другие части замечательной книги Энгельса, осталась ненаписанной.
Среди наших отечественных ученых вирховское учение рано встретило решительную оппозицию. Основоположник отечественной физиологии, Иван Михайлович Сеченов (1829—1905), в тезах, приложенных к докторской диссертации, изданной всего два года спустя после появления книги Вирхова, писал: «6) животная клеточка, будучи единицею в анатомическом отношении, не имеет этого смысла в физиологическом; здесь она равна окружающей среде — межклеточному веществу. 7) На этом основании клеточная патология, в основе которой лежит физиологическая самостоятельность клеточки, или по крайней мере гегемония ее над окружающей средой, как принцип, ложна. Учение это есть не более как крайняя ступень развития анатомического направления в патологии» (1860). В этих словах И. М. Сеченова дана чрезвычайно меткая характеристика порочности вирховских представлений, переоценивающих автономность и значение клеточных структур в организме. С критикой целлюлярной патологии Вирхова выступал в России ряд других патологов и клиницистов.
За последние годы оценка значения Вирхова в нашей литературе была весьма противоречивой. От апологетики Вирхова, характерной для его оценки в первые десятилетия нашего века, в 50-е годы многие авторы перекинулись в другую крайность и стали отрицать какое-либо положительное значение вирховских работ. Так, например, С. С. Вайль (1950) писал: «К сожалению, и сейчас еще приходится слышать высказывания, что Вирхов когда-то был прогрессивен, что его теория когда-то была прогрессивной и лишь теперь, на сегодняшний день, она вредна. Это неверно. Она была вредной с самого начала» (стр. 3). Такая нигилистическая оценка, зачеркивающая «всего Вирхова», искажает историческую перспективу и современное положение проблемы. В действительности в работах Вирхова были и положительные и отрицательные стороны; нет основания зачеркивать одни и искусственно преувеличивать другие. Недавно вопрос о значении целлюлярной патологии Вирхова был заново пересмотрен И. В. Давыдовским (1956), который приходит к выводу, что «в активе как клеточной теории, так и целлюлярной патологии мы имеем не мало достижений, представляющих как общебиологический, так и специально медицинский интерес» (стр. 9), хотя ряд положений Вирхова, бесспорно, нуждается в переоценке и решительной критике.
Резюмируя изложенное выше, попытаемся сформулировать положительные и отрицательные моменты работ Вирхова, относящихся к развитию клеточной теории. К положительным сторонам нужно отнести прежде всего то обстоятельство, что вирховская «Целлюлярная патология» утверждала значение клеточной теории не только в области физиологических явлений, но и в патологии, распространяя тем самым применение клеточной теории на все жизненные явления. Вирхов своими работами завершает крушение шлейден-шванновской теории цитогенеза и показывает, что деление есть способ клеткообразования, общий для животных и растений. Наконец, Вирхов переносит центр тяжести в понятии клетки с оболочки на ее «содержимое» и выдвигает значение ядра как постоянной и важнейшей структуры в клетке. Все это нельзя не записать в актив вирховского учения. Вместе с тем, ряд моментов этого учения сыграл отрицательную роль в дальнейшем развитии клеточной теории. Это «персонификация» клетки, наделение клеток значением автономных существ, строящих тело многоклеточного организма. Вирхов отрицал целостность, единство многоклеточного организма, сводя его жизнедеятельность к сумме самостоятельных жизней отдельных клеток. Вирхов отрицал жизненные свойства межклеточных веществ, считая их пассивными, мертвыми, и исключая эти вещества из области биологического рассмотрения. Вирхов не учитывал, что хотя клетки представляют собой основной структурный элемент тканей, они не являются единственной формой тканевой структуры. Наконец, Вирхов давал ложную интерпретацию проблемы соотношения частей и целого, перенося все внимание на части организма и отрезая тем самым путь к пониманию целостности организма. Эти коренные ошибки Вирхова привели к той линии развития клеточного учения, которая выразилась в целлюлярной физиологии и «теории клеточного государства».
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
