Рыбка поньо о чем
Рыбка Поньо на утесе
Многие взрослые люди не любят анимационные фильмы, так как считают, что все истории такого типа являются исключительно сказками для детей. На самом деле такое утверждение, мягко говоря, ошибочно и современные аниме являются лишним тому примером.
Некоторые истории банально не предназначены для детей, хотя бы по той простой причине, что в них содержится множество сцен, которые малыши не поймут, да и сама история окажется для них чем-то сложным. Именно по этой причине на многих аниме стоит возрастное ограничение и предназначены они для детей старше 12 лет.
Сейчас же хочется рассказать об истории, которая сможет тронуть сердца людей любого возраста, не смотря на то, что ее описание выглядит достаточно специфическим. Речь пойдет о таком творении, как «Рыбка Поньо на утесе», ведь оно оказало большое влияние на анимационные полнометражные фильмы в целом и на отдельных людей в частности. История, представленная Хаяо Миядзаки, удивительным образом изменяет наши представления о чувствах и дает понять, что иногда мы слишком мало внимания уделяем простым отношениям между людьми, увлекаясь погоней за деньгами или положением в обществе.
Аниме рассказывает нам о дружбе двух пятилетних детей, которые не должны были даже встретиться. Дело все в том, что речь идет о мальчике по имени Сооске и о рыбке Поньо. Мальчик живет вместе со своей мамой на побережье и постоянно находится рядом с морем. Его судьба вообще связана с водной стихией, тем более, что отец является капитаном рыболовецкого судна и очень редко бывает дома именно по этой причине.
Что касается Поньо, то она отнюдь не простая рыбка. Поньо является дочерью морского колдуна и проживает на дне, вместе со своими многочисленными сестрами. Она отличается от всех остальных рыбок повышенным любопытством и всегда старается узнать что-то новое. Кроме того, ей очень нравится наблюдать за людьми и она постоянно подплывает к берегу, чтобы сделать это. Но в один день все идет совсем не так, как должно и Поньо попадает в стеклянную банку, которую выбрасывает на берег волнами.
Именно после этого главные герои и воссоединяются, так как Сооске находит банку, в которую случайно попала Поньо. Рыбка сразу же влюбляется в мальчика и понимает, что хочет быть человеком. При этом Поньо уже обладает множеством способностей, как и подобает дочери колдуна. Она может сделать человека счастливым или избавить ребенка от болезней, а может и вызвать шторм, который будет бушевать несколько дней. История собственно и завязана на том, как рыбка совладает со своими способностями и сможет ли жить в мире людей.
Главных героев тут мало, всего два, да и второстепенных не особо много. Но все они выглядят абсолютно живыми и естественными, что для любого аниме большой плюс. Поньо в итоге все-таки превратится в человека, но с тем условием, что если мальчик от нее откажется, она обратится уже не в рыбку, а просто в морскую пену…
Рыбка Поньо на утесе – это один из лучших способов скоротать свободный вечер.
Превращение. «Рыбка Поньо», режиссер Хаяо Миядзаки
«Рыбка Поньо» (Gake no Ue no Ponyo)
 |
Автор сценария, режиссер Хаяо Миядзаки
Художник Нобору Ёсидо
Композитор Джо Хисаиси
Звукорежиссер Судзи Иноуэ
Режиссер цифровой записи Ацуси Окуй
Звуковые спецэффекты Кодзи Касамацу
«Будьте как дети» — легко сказать, а попробуй! В Венеции несколько тысяч взрослых людей смотрели взахлеб «Рыбку Поньо» Хаяо Миядзаки — анимационный фильм о пятилетних и для пятилетних, аплодировали в такт и пели хором песню на неведомом японском. Маститые критики, не стесняясь, вытирали счастливые слезы: ведь маленькая принцесса рыбьего мира осуществила свою мечту и стала человеком. Этой радостью, однако, неловко делиться — вот и объясняешь свой восторг словами об «изысканной технике» и «феерической цветовой гамме». Хотя, по правде говоря, мало кто из западных зрителей скрывает свое полное неведение в области анимации, и японских анимэ, в частности. Для фестивальной публики Миядзаки — инопланетянин. Во-первых, японец (а в их традициях черт ногу сломит), во-вторых, человек масскультуры, в-третьих — гуру детского кино. Незнание спасительно, оно и позволяет радоваться от души сказке, не вдаваясь в детали.
Забавно, что и японцы никогда не претендовали на стопроцентное понимание вселенной Миядзаки — настолько она самобытна и эклектична, настолько пропитана отзвуками европейской культуры. Смотря и заучивая наизусть мультфильмы студии Ghibli, соотечественники мэтра вряд ли отдают себе отчет в том, что Навсикая — героиня Гомера, а Конан — Роберта Хоуарда, что Лапуту первым открыл Джонатан Свифт, а слово «Тоторо» — искаженное «тролль». Однако и смысла в этом знании немного, ибо властью «карандаша» Миядзаки все культурные коннотации девальвируются, знание подтекста никак не влияет на впечатления от просмотра. Миядзаки говорит со своей аудиторией по любую сторону Тихого океана одинаково — как с малыми детьми. Его кинематограф — подлинно контркультурный.
Этим объясняется и секрет второго рождения Миядзаки в XXI веке. Шестидесятисемилетний классик на родине, он в Европе и США на старости лет вновь обратился в актуального режиссера. В Японии он прославился в 1984-м с «Навсикаей в долине ветров», после которой основал вместе с коллегой и другом Исао Такахатой студию Ghibli. Достигнув пика популярности к концу 1980-х, в следующем десятилетии пережил кризис: мультфильмы его становились все депрессивнее и серьезнее, предназначались уже не детям, но взрослым («Порко Россо», 1992; «Принцесса Мононокэ», 1997). После трагической смерти молодого соратника по студии Ёсифуми Конду Миядзаки объявил, что уходит на покой. Но случилось непредвиденное: «Принцесса Мононокэ» стала хитом в Штатах, до тех пор практически не слышавших о феномене Миядзаки (в свое время «Навсикаю» американские прокатчики сократили на полчаса и так изуродовали дубляжом, что руководство Ghibli решило впредь обходиться внутренним рынком). Получив доступ к новым территориям, мэтр воспрянул и сделал мультфильм, принесший ему всемирную славу, берлинского «Золотого медведя» и «Оскар», — «Унесенные призраками». Затем — еще более отвязный «Шагающий замок». Теперь гением его называют уже не только в Азии, а права на прокат следующей картины продаются исключительно в пакете с правами на всю предыдущую продукцию Ghibli. Цивилизованный мир охватывает миядзакимания.
Тогда Миядзаки решает повторить фокус, проделанный ровно двадцать лет назад в Японии. После двух сложных многоуровневых фильмов-фэнтези он предлагает вниманию публики мнимо простодушную сказку для младшего дошкольного возраста. В 1988-м «Мой сосед Тоторо» стал феноменом, а сегодня признан вторым по популярности фильмом за всю историю японского кино после «Семи самураев». Фигурки мохнатых зверей Тоторо продаются в каждом магазине игрушек, и каждый японец напоет вам песенку из финальных титров. Автор вечного хита, слова к которому помогал писать сам Миядзаки, — Джо Хисаиси, забывший ради элементарных частиц зрительского счастья о своем даре симфониста. Он же написал песенку для «Рыбки Поньо», которую, скорее всего, в течение ближайшего года выучит наизусть весь мир. Кстати, припевы обеих песенок построены на том же нисходящем мажорном трезвучии, обеспечивающем мгновенную узнаваемость. Это, конечно, декларация: примитивная мелодия замещает в памяти зрителя сложную оркестровую сюиту с явными отсылками к «Полету валькирий», звучащую в сцене шторма. Как и героиня фильма, мечтавшая превратиться из волшебной рыбы в обычную девочку, отказывается отзываться на имя Брунгильда, данное ей отцом — подводным биологом Фудзимото: «Меня зовут Поньо!» Это имя запоминается моментально и навсегда. То же — и с фабулой. Ни «Унесенные призраками», ни «Шагающий замок» коротко пересказать невозможно, а «Рыбку Поньо» — запросто: «Морская принцесса полюбила обычного мальчика и решила превратиться в человека».
Сказка вместо фэнтези, ясность вместо многослойности, песенка вместо сюиты: ловись зритель, большой и маленький. Это не только мастерство художника, искушенного в «простых вещах», но и отличный маркетинговый ход. Аудитория расширяется до максимума, от пяти лет и до бесконечности, в Японии фильм расписан в кинотеатрах на двадцать недель проката (а средний прокатный срок — от двух недель до четырех) и тут же становится хитом бокс-офиса. Студии Ghibli коммерческий успех нужен больше, чем любой другой: ведь только здесь снимают исключительно полнометражные мультфильмы для кинотеатрального проката, не опускаясь до низкобюджетной сериальной продукции, не доверяют компьютерам и всё рисуют вручную, а это требует немалых затрат. Так что пре-вращение взрослой публики в детей необходимо, чтобы проект был успешным. Однако это превращение — не главное и не единственное в «Рыбке Поньо».
Мир Миядзаки полон метаморфоз. Каждый его фильм существует на нейтральной территории между двумя состояниями человека, пейзажа, сюжета. Иногда превращение становится основой интриги, как в «Шагающем замке», где Софи трансформируется в старушку, упавшая звезда — в демона огня, а принц — в огородное пугало. Или как в «Унесенных призраками», когда родители Тихиро превращаются в свиней, а мальчик Хаку — в дракона.
В центре «Порко Россо» — заколдованный пилот-кабан Марко, в центре «Принцессы Мононокэ» — лесной бог, имеющий как минимум три разных обличья. Реальный мир граничит с ирреальным, как в «Ведьминой службе доставки», древняя магия соседствует с достижениями техники, как в «Воздушном замке Лапута», средневековье — с футурологией, европейский пейзаж — с японским. Один из основателей культуры анимэ, Миядзаки наводнил свои фильмы большеглазыми гуманоидами, носящими вперемешку японские и западные костюмы, откликающимися на японские, европейские и еще какие-то имена. Другая «постоянная переменная» — возраст героев; все они — дети-взрослые, в современной терминологии «кидалты» (или, как их окрестил в своих новейших «Небесных тихоходах» соратник Миядзаки Мамору Осии, — «килдрены»). Им от десяти до пятнадцати лет, они инфантильны и доверчивы, а вместе с тем — отважны, ответственны, самостоятельны. Бывает и так, что самой судьбой эти дети обречены на преждевременное взросление, как воспитанная волками девочка в «Принцессе Мононокэ» или вступающая в зрелый — тринадцатилетний — возраст юная колдунья в «Ведьминой службе доставки».
В этой системе координат свежо и неожиданно выглядят пятилетние герои нового фильма Миядзаки, мальчик Сосукэ и девочка Поньо. В прошлый раз с такими малявками Миядзаки имел дело только в «Моем соседе Тоторо». Хотя на роль главного проводника для зрителя назначалась десятилетняя Сацукэ, первой волшебный мир открывала все-таки ее четырехлетняя сестра Мэй, встречавшая у подножья древнего камфарного дерева заветного зверя Тоторо. Тот фильм — самый волшебный, но и самый реалистический в карьере Миядзаки. В нем легко узнать унылую реальность деревенских предместий Токио 1950-х, где прошло детство самого режиссера; его отец тоже был вечно занят, а мама лежала годами в больнице. Там, где скука и одиночество достигают апогея, детское подсознание находит лазейку в параллельные миры — это известно со времен Льюиса Кэрролла, одного из наставников японского мастера. Если дебют Миядзаки-художника в анимации состоялся в 1960-х, то Миядзаки-сказочник впервые открыл дверь в фантастическую вселенную в 1972-м. Его первый оригинальный сценарий был написан для тридцатитрехминутного фильма «Панда большая и маленькая» (режиссер Исао Такахата, будущий сооснователь Ghibli, новатор-реалист культуры анимэ), в которой пятилетняя девочка-сирота встречалась с двумя волшебными пандами — явными прообразами Тоторо. В «Рыбке Поньо» Миядзаки вернулся к тому, с чего начинал: к магическому дару пятилетних1.
Режиссер объясняет, что именно пятилетние способны понять и осмыслить всё что угодно, еще не умея вербализовать свои мысли. Отсюда — необходимость альтернативного, визуального языка: языка четких линий, двумерной картинки, ярких красок, простых, как азбука Морзе, знаков, с помощью которых Сосукэ ночами переговаривается со своим отцом — капитаном недальнего плавания Коити, застрявшим в море во время бури. Разумеется, не случайно и место обитания Сосукэ с его мамой Лизой — дом на холме над океаном, а по сути — маяк, откуда ребенок подает сигналы взрослым, заблудившимся во тьме. «Самый взрослый» из героев фильма — подводный ученый Фудзимото (Поньо без обиняков называет его злым колдуном), проклявший род человеческий и ведущий на дне свои губительные эксперименты во имя возвращения Девонской эры и гибели омерзительных хомо сапиенсов. Его заговор против цивилизации терпит крах из-за прихоти пятилетней девчонки, а многолетние расчеты оказываются ошибочными. Глобальные и умозрительные планы взрослых обречены на провал, победа остается за детьми — ибо они интересуются только мелочами и в них способны разглядеть чудо.
Так Мэй открывалось убежище Тоторо, ее принимал на свой борт волшебный Котобус, не замеченный остальными героями. Сосукэ же видит в оживших волнах Океана глазастых рыб, а Поньо ими повелевает. Новый фильм Миядзаки — гимн незначительным деталям. Ритуал приготовления моментальной лапши с ветчиной восхищает Поньо больше, чем собственное перевоплощение. Зеленое ведерко становится универсальным символом любви. Детская любовь заставляет море буквально выйти из берегов, а стресс от расставания с мамой, уехавшей по делам на ночь глядя, приводит к вселенской катастрофе. Дети становятся мерой всех вещей и явлений. Недаром главной волшебной способностью Поньо оказывается увеличение предметов — например, превращение игрушечного кораблика в настоящий пароход, способный спасать людей во время наводнения. Отправляясь на нем в путь, Сосукэ и Поньо встречают самый, казалось бы, неуместный, не имеющий к интриге ни малейшего отношения персонаж фильма — грудного младенца. Он играет роль абсолюта, не подверженного магии, но полного своего собственного, невысказанного волшебства. Он — философский камень картины, ее подлинный центр. И не просто центр, а центр тяжести: младенец стопроцентно реалистичен, узнаваем и, не позволяя фильму воспарить в сказочных эмпиреях, возвращает его на землю.
«Рыбка Поньо» — самый приземленный из фильмов Миядзаки, но не только благодаря визуальной достоверности портового городка, где происходит действие. Во всех предыдущих картинах любимой стихией режиссера был воздух, естественным состоянием героев — полет. Гидропланы или дирижабли, мистические кристаллы или летающие мотоциклы, драконы или взмывающий к небу на таинственном волчке Тоторо. Как угодно, но — лететь, преодолевать силу тяготения, побеждать пространство и время. Ведь мир Миядзаки — вневременной и бесконечный, рядом с вечными детьми в нем живут вечные старики. В «Рыбке Поньо» впервые наглядно явлена пограничность бесполетного быта: рядом с клочком суши угрожающе вскипает Океан, готовый поглотить землю в любую секунду. Даже странно, что японец Миядзаки до сих пор умудрялся игнорировать существование водной стихии — будто демонстративно не замечая зыбкости, конечности человеческой жизни, воспарял он над земной поверхностью. А тут — плавно опустился на землю, к берегу, чтобы заглянуть в самую глубину. Оттуда, со дна Океана, и стартует эта сказка.
Соседство Дома престарелых «Подсолнухи», откуда старух унесло под воду, с школой Сосукэ — один из самых пронзительных образов картины. Суетливая беготня младшеклассников, бесконечный динамизм автомобильного движения, прорисованного в фильме с несвойственной эстетике анимэ экспрессией, контрастируют с неподвижностью трех бабок — словно трех Парок — на инвалидных креслах. В одной из них, самой недоверчивой и ворчливой, Миядзаки вообразил свою мать. Она ушла из жизни в семьдесят один год, за год до первой самостоятельной работы сына «Навсикая». По признанию младшего брата Миядзаки, в мудрых и лукавых старухах, без которых не обходится ни один фильм мэтра, есть сходство с их родительницей. Миядзаки, не любящий комментировать свои фильмы, все же проговорился, что «Рыбка Поньо» родилась в тот момент, когда он осознал наступившую старость: «В этом возрасте я могу сосчитать по пальцам годы, которые мне остались до смерти. И тогда я встречусь с моей матерью. Что я скажу ей, когда это произойдет?»
Смерть как трансформация — еще одно превращение: «Не все мы умрем, но все изменимся». Эта метаморфоза обретает под кистью Миядзаки простые и уютные формы. Землю заливает Океан — вот и новый Всемирный потоп3. Грядет конец эры человечества, и под водой, лениво огибая затонувшие дорожные знаки, плывут по своим делам реликтовые доисторические рыбы. Американские поклонники Миядзаки, посмотрев «Рыбку Поньо», остроумно сравнили ее с прозой Лавкрафта — «Дагоном» и «Мороком над Инсмутом», в которых из глубин Океана выходят наследники древнейших цивилизаций. Но в представлении пантеиста Миядзаки смена природных циклов означает не только гибель, но и возрождение.
Автор анимационного кино, которого восторженные поклонники давно возвели в ранг Демиурга, демонстрирует на экране новое сотворение человека, подозрительно похожее на мастер-класс живописца. Из пучеглазой рыбки с детского рисунка Поньо обращается в чудо-юдо, лягушку-царевну на куриных лапках с книжной иллюстрации, а потом в настоящую рыжую девочку. Да, пока она — бегущая по волнам, но скоро покинет море, чтобы ступить на сушу, почувствовать почву под ногами. Из сонма себе подобных волшебных рыб-сестер Поньо вырастает в существо, обладающее исключительно человеческим качеством: свободной волей. По своей воле она отказывается от волшебства (читай, бессмертия) и признается в любви, о которой, кстати, ни в одном из предыдущих фильмов Миядзаки не было ни слова, а отношения между мальчиком и девочкой никогда не перешагивали за рамки дружбы.
Легко, как бывает только в детской игре, Сосукэ и Поньо дают друг другу обет вечной верности, скрепляя его поцелуем. Брак пятилетних совершается не на небесах — сказано, что полетов не будет, — а под водой. И все равно — чем они не Адам и Ева? У них только нет искушений, их не пугают змеи и яблоки, им не нужно место в океанском Эдеме. Им хватит всего парочки сэндвичей с ветчиной, которые они уплетают под звуки простенькой песенки пока идут финальные титры.
1 В сценарии предыдущего фильма «Шагающий замок» не предполагалось ни одного персонажа-ребенка, но Миядзаки изменил сюжет, превратив пятнадцатилетнего ученика чародея Маркла в пятилетнего мальчика, причем бородатого.
2 Америка в прозе Достоевского и Кафки, никогда не бывавших в США, отчетливо ассоциировалась с загробным миром; увлеченный европейской культурой Миядзаки не мог об этом не знать. Еще один неявный аналог — вспыхивающие в небе огни смертоносных взрывов, преображенные детской фантазией в «Могилу светлячков», — именно так назывался выпущенный в 1988 году фильм Исао Такахаты, ближайшего сподвижника Миядзаки.
3 Интересно, что впервые апокалиптическое наводнение Миядзаки придумал и нарисовал еще в своем сценарном дебюте — легкомысленной «Панде большой и маленькой».
Рыбка Поньо-Брунгильда и тень Андерсена
Если бы Миядзаки не увидел «Снежную королеву» — одну из вершин советской анимации – возможно, что не было бы ни студии Гибли, ни Миядзаки как режиссёра. И уж точно не было бы потрясающей повести о детской любви, сильной и побеждающей стихии, под забавным названием «Рыбка Поньо на утёсе». В этом фильме слились воедино две сказки – «Снежная королева» и «Русалочка», а также древние японские мифы о водяных-каппа. Мэтр анимации изменил своей любимой стихии – воздуху, полностью погрузив зрителя в солёные волны.
Русалочка дошкольного возраста
Рыбок-сестёр, дочерей колдуна Фудзимото и морской богини Гранманмарэ, на дне морском – целая стая. Но только маленькая любопытная Брунгильда убегает, чтобы понаблюдать за людьми и, конечно же, попадает в ловушку — стеклянную банку, став жертвой небрежного отношения человека к природе. Тут бы и сказке конец, но неугомонную малышку находит мальчик Сооскэ, и с первого мгновения их встречи рыбка мечтает только об одном — навсегда стать человеком.
Сооскэ не только даёт ей новое имя – Поньо, но и щедро делится своей ДНК: лизнув его царапину, крошечная волшебница исцеляет малыша и нарушает извечный ход вещей, отчего папа-маг приходит в священный ужас. Теперь у Поньо две дороги: либо забыть о любви и остаться прежней, либо превратиться в человека. Но если после превращения Сооскэ откажется от неё, волшебная рыбка-русалка станет морской пеной, как и андерсеновский прототип.
Маленькая рыбка – достойная дочь своих родителей. Она может вызывать цунами и увеличивать разные предметы. Она обладает волей и настойчивостью, которым могут позавидовать взрослые. Одного только она не может предвидеть: последствия своих поступков. Одного только она не умеет: отказываться от своих желаний. Она просто маленькая влюблённая девочка, играющая с магией и стихиями и любящая бутерброды с ветчиной.
Сила детской любви
Обычно в фильмах Миядзаки живут, любят и сражаются подростки от десяти до пятнадцати лет. Но герои «Рыбки Поньо» — настоящие малыши. Они пока толком не научились выражать свои мысли, но зато могут понять и воспринять любую мысль сердцем и душой. Там, где не хватает слов, к ним на помощь приходят знаки и символы – как буквы азбуки Морзе, с помощью которых малыш Сооскэ переговаривается с отцом. Его родной дом символизирует маяк, откуда мальчик подаёт сигналы серьёзным и взрослым людям, которые заблудились в темноте.
Насколько сильны бывают детские чувства, любовь и привязанность? Миядзаки дотошно объясняет, насколько. Они заставляют океан выйти из берегов, они нарушают силы гравитации, они приводят к потопу и притягивают Луну к Земле. Маленькие дети преображают мир, становятся причиной природных катаклизмов.
Дети-дошколята Сооскэ и Поньо обладают свободной волей. Поньо ради любви отказывается от магических способностей и бессмертия, а Сооскэ проявляет чудеса отваги и преданности: ему надо принять подругу «во всех формах» — и милой рыбкой, и смешной «каппа», и забавной девочкой, — такой, какая есть. Этот выбор достаточно сложен для взрослых, но для чистых сердцем детей он оказывается очень простым: оба, не колеблясь, выбирают любовь. Сооскэ поймал «золотую рыбку», символ жизненной удачи; а рыбка «поймала» Сооскэ, подарив ему бесконечную любовь и заботу.
Сила жизни и смерти
Дети плывут на лодке, вглядываясь в затопленные глубины, и видят гигантских доисторических рыб, плывущих вдоль шоссе. Всемирный потоп приобретает неожиданно весёлые, гротескные и симпатичные формы. Что будет, если «Дагон» и «Морок над Инсмутом», классические произведения Лавкрафта, пересказать для дошкольников? Получится «Рыбка Поньо».
Сила магии и науки
Подводный учёный и колдун Фудзимото когда-то был человеком, но проклял свой род и ушёл в подводный мир, чтобы вернуть Девонскую эру и уничтожить «хомо сапиенсов». Для возрождения Великого океана Девона он добывает колдовскую «живую воду».
Над тайником с колодцем «живой воды» видна надпись «Пангея». Так назывался древний материк, который, расколовшись на части, образовал наши современные материки. Он существовал в девонскую эру, о которой грезит Фудзимото. В «живой воде» сосредоточена сила древнего моря с его гигантскими обитателями. Эти силы добывает Фудзимото – они дают ему мощь для колдовства, их использует для превращения смышлёная Поньо.
Но почему Фудзимото так настойчиво ищет мятежную дочку и рвёт на себе волосы, грозя вселенской катастрофой? Как ни странно, страхи подводного мага имеют научное объяснение. Фудзимото жалуется Гранманмарэ, что малышка нарушила равновесие; теперь гравитационное поле Земли распадается и спутники сходят с орбит. Колдовство Поньо вызвало гигантскую волну, потому что Луна начала приближаться к Земле. Как только Поньо отказалась от магии, Луна вернулась на орбиту и уровень воды упал.
Смысл концовки фильма
Влюблённые дети одерживают победу над взрослыми. Пятилетняя девочка сводит «на нет» многолетние расчёты учёного колдуна. Вода возвращается в берега, а люди – в свои дома, которые чуть было не заняли морские обитатели. Стихия подчиняется не порядку, не разуму, а детской любви, которая сама по себе – и порядок, и разум.
Все глобальные планы взрослых людей – завоевание мира, возвращение Девонской эры, спасение (или уничтожение) человечества – заранее обречены на провал, если им приходится сражаться со своими детьми. Потому что дети не любят обобщений, внимательны к мелочам и не удивляются чудесам, видя в них подручные средства для шалостей и удовлетворения капризов.