Для чего русские бабы вступали в секту скопцов
В истории человечества неоднократно возникали «антирелигии». Их лидеры внушали своим слушателям, что жизнь – это зло. Красота, любовь, верность, здоровье, семья, дети – это всё похоть и мракобесие, которые надо искоренять. Этот «идеал» достигался различными способами, одним из которых, к примеру, были оргии: они внушали людям должное отвращение к жизни.
Секта скопцов в России
Русская секта скопцов особенно преуспела в этом крайнем методе. Людям внушалось, что любые проявления сексуальности – это зло. (Прямо как борьба за гендерную нейтральность). Но мало было бороться с приступами сексуального влечения и уничтожить семью. Требовалось избавиться от всех предпосылок к этому: иными словами, сделать людей чистыми, то есть бесполыми. Ради этой цели члены секты шли на физическую кастрацию. И после этого называли они себя: «агнцы божьи», «белые голуби», подчёркивая свою чистоту и невинность.
Особое давление оказывалось на женщин. Их изображали «сосудом дьявола», «волчицами», с которыми невозможно было общаться без того, чтобы погрязнуть во грехе. Деторождение также рисовалось как грязное действо.
Первое сообщение о секте датируется 1772 годом, когда Екатерина II повелела провести расследование её деятельности. Выяснились изуверские методы, которые были связаны с принадлежностью к секте. В результате преследований скопцы массово уходили в Румынию, но в России всё равно продолжалась активная вербовка.
Источник русского сектантства
Сначала возникло раскольничество. Старцы запугивали свою паству скорым приходом антихриста, а потом массово сжигали заживо в церкви, под пение молитвы «Со святыми упокой». Особой «фишкой» было то, что лидеры брали под личный контроль женщин — тех, кто отличался красотой, здоровьем и «внутренним огоньком», и ежедневными истязаниями, недосыпом и голодом превращали их в личностно сломленных инвалидов.
Внутренняя жизнь секты скопцов
Община скопцов называлась «кораблём», её лидер – «кормчим», а женщина, которая ему помогала – «богородицей».
В отличие от старообрядцев, скопцы в церковь ходили, но при этом глумились над таинствами: называли церковную службу ржанием жеребцов, и тому подобное. Тексты Библии толковались таким образом, чтобы придать секте эффект древности и божественности. Для тёмных и необразованных людей этот приём был весьма эффективным.
Жизнь в браке считалась греховной, её называли случкой, женщину – сучкой или кобылой, а детей – щенятами, от которых одно только разорение. Таким образом рушилось самое святое, что было для русского человека: семья. Женщины нередко ломались под таким психологическим давлением и позволяли провести себя изувечить: «приблизиться к чистоте».
Женщинам удаляли соски или полностью груди, половые губы и клитор. Вырезали, либо выжигали или вытравляли кислотой. Причём это было просто садистское мероприятие, которое не влияло на возможность деторождения. Были случаи, когда изуродованные женщины опоминались, бежали из секты, выходили замуж и рожали детей.
Процесс кастрации у мужчин мог проходить по-разному. Иногда к половым органам подвешивался груз – вериги. Или же мошонка отсекалась. В других случаях сам орган отсекался, а мошонка разбивалась молотком. Кровотечение останавливалось раскалённым железом, что выдавалось за огненное очищение. Если речь шла о малолетних детях, им половые органы перевязывались и перетягивались верёвкой.
Страдания, которые человек при этом испытывал, выдавались за приближение к святости.
У скопцов существовала собственная картина мира, имеющая мало общего с реальностью. Что император Пётр III был убит, потому что стал скопцом, а Павел I наоборот, поскольку отказался вступать в секту. Что Александр I якобы был членом общины.
На самом деле Павел I отправил их «кормчего» Селиванова в сумасшедший дом, а Александр I его оттуда выпустил и принял под покровительство, в результате в доме Селиванова в Петербурге происходили реальные шабаши с кастрациями, и ни один полицейский не мог переступить его порога.
В 1804 г. камергер и статский советник Еленский передал Александру I записку о том, как обустроить империю; страна должна была поголовно вступить в секту, а управлял бы ею царь-кастрат. Эта идея государю не понравилась и он сослал камергера в монастырь. Селиванов после этого никак не пострадал, но петербургский генерал-губернатор Милорадович узнал, что оскоплению подверглись два его племянника, после чего Селиванов был сослан в монастырь.
Откуда брались новые члены секты
Естественно, размножаться скопцы не могли, хотя в некоторых случаях сначала в семье сектантов рожали ребёнка, а затем производилась кастрация. Новые члены вербовались главным образом извне. Легче всего воздействию поддавались юные родственники, которые в силу неопытности и семейных связей доверяли своим агитаторам. Также женщины, воспитанные в духе послушания. Им внушали необходимость очиститься ради святости. Широко практиковалось оскопление малолетних детей. Детей активно покупали у крепостных крестьян.
Способом привлечения взрослых бывало предложение выкупить из крепостной зависимости, или же просто нуждающемуся человеку предлагались деньги. И это была очень сильная мотивация: новообращённый получал ощутимую финансовую помощь и, допустим, средства на открытие бизнеса. Благодаря такой тактике, к концу XIX века Православная церковь уже вовсю била тревогу, сообщая о засилье сект. Известно, что секта скопцов была богатейшая, получая взносы и наследство от богатых членов общества. Но и расходы были высокими: многих людей привлекали подкупом, а также широко практиковались взятки чиновникам.
Финансирование лидеров и разрушение российской культуры вполне могло идти извне.
Скопцы при СССР
Революция была принята скопцами с энтузиазмом, в расчёте на сотрудничество. Но их надежды не сбылись. По словам Ленина, семья была нужна как ячейка коммунизма, поэтому советская власть отнеслась к ситуации жёстко. Секта скопцов была разгромлена: попросту лишена денег. У некоторых её членов были экспроприированы огромные суммы, исчислявшиеся от сотен тысяч рублей до нескольких миллионов. Многих скопцов посадили, а оставшиеся на свободе оказались не у дел и влачили жалкое существование.
История скопцов. Зачем русские люди добровольно лишали себя гениталий и что они получали взамен
Мистический кастрат — исчезнувший русский тип. Пухлый мужчина с желтым бабьим лицом теперь не культурный феномен, а игра природы. В наши дни скопца не встретишь на ярмарке, да и ярмарку тоже не встретишь, разве только близ метро торгуют какой-нибудь белорусской завалью. Где скопцы держали меняльные лавки, теперь рестораны и гастрономы. На месте дома в Литейной части, где квартировал мессия Кондратий Селиванов, ныне располагается детский сад. Раньше, еще при Александре, в этом доме от скопца-спасителя принимали причастие светские дамы и генералы. Министр просвещения Голицын и генерал-губернатор Толстой сливались в молитвенном экстазе под чтение духовных стихов. Говорили, что и царь заявлялся к ересиарху. Впрочем, последнее — слухи.
Предтеча
Андрей Блохин
А начиналось все обыденно. Летним днем 1771 года Петр и Трофим, два однодворца из деревни Масловка, что в Орловской губернии, отправились купаться на реку. Когда мужики остались без одежды, заметливый Трофим не обнаружил у Петра гениталий. Однодворец с его пытливым умом не мог пройти мимо этого обстоятельства. Петр неохотно отвечал на вопросы Трофима, сказав лишь, что кастрировал себя сам, «единственно дабы не соединяться с женою плотски».
Попросил об увиденном никому не говорить. На том и разошлись наши купальщики. Трофим не выдержал и рассказал жене Дарье. Дарья заподозрила неладное и рассказала приходскому попу. Поп рассказал в духовном правлении, да к тому же отправил в правление Дарью для дачи показаний. Началось следствие.
Комиссия во главе со следователем Волковым выяснила следующее. За восемь лет до описанных событий в деревне объявился некто Андрей Блохин. Он был человек с биографией. Родившись в крестьянской семье, в 14 лет постреленок покинул родную деревню и отправился странствовать. Сначала Блохин ходил по дорогам России в одиночестве, через какое-то время прибился к двум нищим, слепому и поводырю. Ходили по ярмаркам, просили подаяние. Шесть лет ходили. На седьмой год в жизни Андрея произошла встреча.
Некто Михайло Никулин, хлыст, да к тому же учитель веры, познакомил Андрея с христовщиной. Секта хлыстов (христовщина) в XVIII веке переживала бурный расцвет. По России ходили христы и богородицы, впадавшие в исступление на радениях (молитвенных собраниях) и предрекавшие скорый конец света. Хлыстам запрещалось пить, курить и иметь плотские сношения.
Наш странник воспринял хлыстовские идеи чрезвычайно живо. Особенно юноше понравилась часть про плотские отношения. Поразмыслив, Андрей решил развить учение и прижег себе яйца каленым железом.
Придя в себя после операции, Блохин продолжил свое хождение по России. Но темпы были уже не те, и вместо бесцельного блуждания между ярмарками кастрат решил нести оскопление в массы, осев близ знакомой читателю Масловки. Первым под руку подвернулся некто Кондратий Трофимов, тоже странник и старый знакомый Андрея.
Без помощников было никак. Блохинская идея попала на благодатную почву в Масловке и окрестных деревнях. Селения были повально хлыстовские. Кормчий местного корабля богородица Акилина Ивановна тепло встретила пришельцев и даже объявила Андрея своим сыном (Христом) и спасшимся Петром III одновременно (старушка считала себя Елизаветой, а про Гольштейн-Готторпскую династию слыхом не слыхивала). В течение ближайших восьми лет от желающих лишить себя гениталий не было отбоя.
Какой такой особой силой убеждения обладал этот беглый крестьянин, что люди с такой готовностью лишали себя половых органов, — неразрешенный вопрос. Да, Масловка и деревни вокруг — сплошь сектантские. Да, воздержание и умерщвление плоти. Да, последние времена. И все-таки? Все это подводит к ответу, но не является им.
Историк А. А. Панченко считает, что массовое увлечение кастрацией связано с насаждением картошки на русских полях. Привезенный Петром корнеплод вызывал у отечественного землепашца омерзение и долго не приживался. По легенде, сметливый мужик, которого черт заставил засеять картофель и принести всходы, вместо плодов бесовского растения подсунул нечистому собственные тестикулы. Бес был обманут, а мужик, пусть и не без ущерба для здоровья, избежал греха. Панченко предполагает, что также хотели поступить и масловские хлеборобы. Прямых доказательств этой версии нет ни в одном источнике, но ничего более убедительного наука пока не предлагает.
Страды и похождения
Искупитель-батюшка Кондратий Селиванов
Крестьянам, желавшим обмануть лукавого, следствие запутать не удалось. Вслед за судебным разбирательством их ждало наказание. Рассудили: непутевые масловские мужики злого умысла не имели, а просто сбились с пути. Высекли батогами тех, что побойчее, а остальных распустили по домам и приказали местным властям следить за провинившимися, «дабы воздержаны были от всяких неистовств». Блохина отправили в Нерчинск, где он и сгинул среди сухой забайкальской степи.
Кондратий Трифонов, первый ученик Блохина, от суда сбежал. Посчитав, вероятно, что титулы в краю росомах и кедра навряд ли понадобятся учителю, сметливый ученик объявил себя Искупителем и в этом качестве отправился в путь. Сделавшись из Трифонова Селивановым, первозванный скопец нашел пристанище на фабрике Лугинина в Алексинском уезде Тульской губернии. Место было намоленное.
Фабричный писарь Ретивый и несколько рабочих оскопились, пока Блохин еще был на воле. Коллектив на фабрике оказался сплоченным. К приходу мессии сотрудники остались без гениталий почти поголовно.
Перед осевшим на фабрике мессией открываются широкие перспективы. Фабричные закупали сырье по деревням, снаряжая для этого экспедиции из числа сотрудников. Вместе с ними ездил по средней полосе и Селиванов, рисуя перед крестьянами заманчивые картины кастрации и дальнейшего спасения. Кондратий особенно полюбился мужикам деревни Сосновка Моршанского уезда Тамбовской губернии.
Крестьянин Сафон Попов, зажиточный сосновский большак, принял решение: с половыми органами необходимо расстаться всей семье. Сказано — сделано. Семью Попова Селиванов любил: не просидев на фабрике и пяти лет, искупитель переезжает к столь почитавшим его «детушкам». Покой и благоденствие, царившие тогда среди сосновских скопцов, вскоре были нарушены поминавшимся уже следователем Волковым. Селиванов вновь скрылся, успел даже добраться до Москвы, но в древней столице Кондратия все-таки схватили. Под конвоем несчастного самозванца провезут через Тулу, Тамбов, наконец Сосновку, где высекут на глазах у преданных поклонников. После экзекуции конвоиры, сжалившиеся над еретиком и умиленные плачем сосновцев, позволят подать ересиарху парного молока и продолжат свое невеселое путешествие в Сибирь. Сначала в Нерчинск, оттуда — до Иркутска, где и проведет ближайшие 20 лет своей жизни наш Кондратий.
Эти его злоключения позже лягут в основу автобиографии «Страды и похождения Кондратия Селиванова». Страсти Селиванова по Селиванову, вольные переложения библейского текста веселеньким раешным стихом («сижу я в Туле на крепком стуле») — скопческое евангелие. Хотя бы один список этого сектантского самиздата еще полтораста лет будет храниться в доме у каждого правоверного кастрата.
Дело Кондратия, прошедшего под конвоем добрую треть Евразии, в обжитой части России продолжили ученики.
В неспокойные 1770-е годы идея искалечить себя во спасение пришлась ко двору многим русским людям. То там, то тут по всей империи загорались новые очаги изуверства.
Вскоре к крестьянам подтянулись купцы и мещане. Резать себя начали и в Петербурге. Столичные купцы первой и второй гильдий открыли свои двери для дурковатых пророков и небогатых кастратов со всей России. В светлицах у негоциантов радели, в подвалах увечили вновь обращенных. И в каменных петербургских домах, и в темных деревенских баньках сотни, если не тысячи, принимают «царские печати» и «седлают белых коней» (все синонимы оскопления).
Купцы вкладывают свои деньги в привлечение новых верующих. У скопцов заводится капитал. С сектой пытались бороться, но особого успеха это не приносило. Оскопленных женщин (за неимением тестикул им прижигали соски и обрезали половые губы) выдавали замуж за солдат. Кастратов мужского пола в солдаты отдавали. На поверку эта мера оказалась непродуктивной и даже вредной. Стоило в полку завестись скопцу, а пуще того — нескольким, как пара десятков служивых разом лишали себя половых органов. Отчего эта идея так прижилась в военной среде, осталось неясным, однако скопцов начали отправлять в Сибирь, по следам Селиванова.
Проект камергера Елянского
Искупитель-батюшка Кондратий Селиванов
Селиванов провел в сибирской ссылке около двадцати лет. Сосновские «детушки» пытались вернуть своего наставника и раньше. Рядили даже экспедицию по велению пророчицы Анны Поповой, дочери знакомого читателю Сафона. Доброхоты дошли до Иркутска, сумели даже встретиться со своим «батюшкой», но выкрасть его им так и не удалось.
Несмотря на провал сектантской авантюры, в 1797 году, а возможно и раньше, Селиванов снова оказывается в России. За год до этого на престол взошел император Павел, и некоторые из выдававших себя за его умершего при неясных обстоятельствах отца получили амнистию. Вероятно, император виделся с ересиархом лично, но о чем они говорили — неизвестно. Так или иначе, по итогам встречи многострадальный ересиарх был направлен в Обуховский смирительный дом.
В тоскливой обстановке психиатрической лечебницы Кондратий сходится с неким Еленским, камергером польской короны. Проповедь Селиванова находит живой отклик в душе склонного к мистицизму поляка. Этот светский повеса, оказавшийся в заведении по политическим резонам, прерывает лечение с воцарением Александра Павловича. В 1802 году он берет на поруки Кондратия Селиванова, и тот выходит на волю.
Общение с лжехристом произвело переворот в камергерской душе. Проект обустройства России на новых началах рождается у придворного поляка тотчас же по выходе из смирительного дома. В общих чертах суть его заключается в следующем: любое государственное учреждение, будь то полк, военный корабль или государственный совет, должно иметь при себе пророка-скопца в качестве консультанта. Предусмотрительный Елянский понимал, что образный язык пророчеств не всегда будет ясен людям военным, и при скопце завещал иметь толмача. Селиванов должен был стать первым царским советником. Себе камергер отводил роль верховного главнокомандующего.
Письмо с изложением своего проекта Елянский отправил на имя государя. Неизвестно, был ли проект рассмотрен достаточно тщательно. Знаем лишь, что автор его вскоре после отправки был сослан в Суздаль, где и прожил остаток дней в монастырской тиши. Селиванов, лишившийся поручителя, в сумасшедший дом возвращаться не стал. С него было взято обещание прекратить кастрации, к которому он отнесся весьма формально, и лжехрист был оставлен на воле.
Золотой век
Искупитель-батюшка Кондратий Селиванов
Первые годы царствования Александра Павловича — время великосветского увлечения мистикой. Загадочное брали откуда только можно: и франк-масонство («Война и мир»), и святочные гадания с зеркалами и башмачками («Светлана») — все шло в дело. Ко двору пришлось и скопчество. Вышедший из Обуховской лечебницы Селиванов скоро сделался очень востребован в петербургском обществе. Он поселился в Литейной части, у богачей купцов Ненастьевых.
В доме на Ковенском переулке он занимал весь второй этаж. Среди позолоченных ангелочков и бутафорских облачков тучный и вялый старик в шлафроке, встречая посетителей, развалясь полулежал на подушках. Иногда он спускался вниз, к радеющим, махал им батистовым платочком, приговаривая: «Покров мой святой над вами». Чаще поднимались к нему: офицеры, барышни, министры принимали от него причастие — какую-нибудь баранку или сушку. За счастье почитали, если даст от себя несколько волосинок. Отстриженные кусочки мессии расходились по амулетам. В Ковенском переулке по вечерам было некуда встать карете. Радел весь Петербург. Экстатические пляски под «Дай к нам, Господи, Иисуса Христа» (зачин скопческой молитвы) потеснили вальс и мазурку. В 1805 году пронесся слух, что лично государь спрашивал у самозванца совета насчет ведения войны с Наполеоном, что вдохновило Пушкина на написание «Сказки о золотом петушке» («Вот он с просьбой о подмоге / Обратился к мудрецу / Звездочету и скопцу»).
Это время скопцы называли золотым веком. В памяти сектантов Александр Павлович стал своим государем, вторым после Христа-Петра III. Скопческое предание: Александра разбудили во дворце среди ночи. Сказали, надо ехать в Сенат.
Конец скопческой вольнице пришел в 1820 году. Два офицера лейб-гвардии, светские юноши, да к тому же племянники князя Милорадовича, отрезали себе гениталии.
Поступок расстроил дядю до глубины души. По его настоянию Селиванов был отправлен в Свято-Евфимиевский монастырь в городе Суздале, где вел с монахами душеспасительные беседы и умер в 1832 году. Могила Селиванова стала местом паломничества. Адепты вырыли рядом с ней небольшие ямки и опускали туда баранки на веревочках, чтобы позже ими причаститься.
Искупитель вторый
Кузьма Лисин
По-женски полный и безбородый мужчина в черном сюртуке старинного кроя к смерти Селиванова превратился в городской типаж. Служит такой скопец в меняльной лавке, которую сам и держит, пьет чай с сахаром, экстатически пляшет в кругу единоверцев. По стенам в лавке — лубки и гравюры. Потом появились и фотографии. Фотографироваться скопцы любили. С изобретением фотоаппарата по всей России открываются сектантские фотоателье. Свои фотокарточки шлют друг другу скопцы от Риги до Олекминска. Канон скопческого фотопортрета: суровое лицо и белый платочек, положенный сверху отсутствующих гениталий в знак чистоты.
Женщину-скопчиху на улице не встретить. Она заперта в мастерской, где вместе с другими худосошными девицами плетет пояски и шелковое белье. Жизнь вроде монастырской: пост, труд и молитва. Принцип работы, что в мастерской, что в меняльной лавке, один. Детей из небогатых семей, родственников скопцов отправляют в город на приработок. Подросток работает и радеет и, слово за слово, принимает оскопление. Потом может вернуться в деревню, а может остаться в городе. Прямых потомков у скопцов по понятным причинам часто не находилось, и унаследовать лавку — пик скопческой карьеры.
Мастерские располагались, как правило, в невысоких, в два этажа, каменных домах. Рогожин из «Идиота» жил в таком, на углу Садовой и Гороховой. Ворота наглухо закрыты, за воротами — собаки. Из окон, плотно занавешенных, в канун праздников — молитвенный вой. Внутри — всегда порядок. Герань и кисея, чай из блюдца. Как и в лавках, фотографии по стенам. Портрет Селиванова. Из книг — Евангелие, «Страды», часто — русско-румынский разговорник, а в нем — немного румынских лей (скопцы бежали в Румынию от преследований). Благолепие нарушается запахом немытых ног: радеют босиком, оставляя обувь в прихожей.
По всей империи и за ее пределами (Румыния) скопцы обменивались фотографиями, пророками и деньгами. Пророки ходили по скопческим домам, пили чай, «ходили в слове» (пророчествовали по-скопчески). С ними передавались письма и деньги.
Старые девы и странные мужички, предрекающие Антихриста, поддерживали связь между сектантами по всей России. Все скопцы были заочно между собой знакомы и заочно доверяли друг другу. Потерять доверие значило оказаться выброшенным из общины во враждебный мир. Беднягу кастрата русское общество вне секты принимать отказывалось.
Верившие друг другу как себе изуверы в кратчайший срок могли собрать необходимую сумму в любой точке России. Надо выкупить подвоз хлеба в Сибири — пожалуйста. Собрать разменную монету для нижегородской ярмарки — ничего нет проще для русского кастрата.
Если случится, что общину разоблачат, — сектант проявит изобретательность и не выдаст своего оскопителя: кого-то посадил на рога бык, кто-то топором хотел срезать нарыв, кого-то покалечил француз в Отечественную войну, кто-то говорил, что так и было.
За пределами России скопцов не преследовали. В Бухаресте, Яссах и Галаце скопцы занимались извозом, закупая лошадей у новоросских единоверцев. Вместе с давлением властей скопцы-эмигранты утрачивают былую сплоченность и рвение. Все большее обмирщение сектантов (кто-то даже венчал своих произведенных до операции детей) не устраивало кастратов-ортодоксов. Ровно через сто лет после первого процесса, в 1872 году, в Галаце несколько верующих объявили себя «избранием» и стали блюсти скопческое благочестие на дому у богатого скопца Куприянова.
Среди ходивших к Куприянову был некто Кузьма Лисин. Роста он был среднего, с лицом вытянутым, аккуратным пробором на голове и блеском в маленьких глазках. Этот ничем не примечательный внешне человек полюбился Куприянову… Лидер «избрания» стал выделять Кузьму среди прочих и предсказывал ему великое будущее (мол, «прорастет древо от земли до неба»). Но все-таки Лисин, вероятно, переоценивал расположение Куприянова, когда предложил тому пожертвовать всем имуществом в пользу общего дела. Произошла ссора.
После размолвки Лисин в компании двух других «избранников» гулял в окрестностях Галаца, когда вдруг, взойдя на холм, провозгласил: «Я, Саваоф, в свое сына второго искупителя, ты мой сын возлюбленный». Товарищей своих скопец тут же провозгласил Иоанном Богословом и Василием Великим. Подумав, добавил, что Василий Великий справится и с обязанностями Богородицы, и стал величать спутника не иначе как «мать-благодать».
Момент для провозглашения нового Христа, Петра III и Селиванова в одном лице, видимо, был выбран удачный. Галацкие изуверы сочли появление Лисина вторым пришествием Искупителя. Новый лжехрист отправился покорять Россию. Пророки в городах и деревнях Молдавии и Новороссии признавали новоявленного Спасителя один за одним. План был таков: собрать армию из 144 тысяч скопцов и отправиться в Москву, где Лисин воссядет на престол и начнет вершить праведный суд над грешным миром. Скорый арест Лисина и его спутников, шедших уже в сторону Первопрестольной, не дал осуществиться этим амбициозным намерениям.
Последние времена
Провалившаяся лисинская реформация никак не затронула простого скопца. «Белые голуби», как называли себя верующие, как и раньше, плели пояски, меняли деньги, фотографировались, молились и богатели. В 1872 году, тогда же, когда арестовали Лисина, стала известна на всю Россию моршанская община. В подвалах скопческого дома обнаружили миллион рублей золотом. Моршанцы вели дела по всей России и налаживали торговлю с Лондоном. Найденные деньги конфисковали, но вплоть до самой октябрьской революции скопцы не унимались и продолжали наращивать капитал.
Революцию скопцы встретили скорее благосклонно. В первые годы советской власти сектанты — союзники большевиков, носители стихийного, народного социализма, так считает Ленин. При комиссариате земледелия создается ОргКомСект, орган, ведавший наделением сектантов землей и организацией совхозов на религиозных началах. Хлыстовский совхоз «Лесные поляны» находился под личным наблюдением умирающего в Горках Ленина. Издается газета «Сектант-коммунист». Главный инициатор сближения с религиозными меньшинствами, религиовед-большевик, председатель совнаркома, В. Д. Бонч-Бруевич состоит в переписке с несколькими скопцами, и те поздравляют его с установлением диктатуры пролетариата.
Разочарование, впрочем, приходит довольно скоро. Кастратов-капиталистов записывают в категорию лишенцев. Революционные массы взбудоражены рассказами о скопческих богатствах. Респондент Бонч-Бруевича Латышев в своем письме описывает нападение экспроприаторов на скопческую квартиру в Уфе.
Мужчин и женщин пытали, поднося горящие свечи к остаткам половых органов. Хотели знать, где зарыт клад. Некоторое успокоение приносит НЭП, да и то ненадолго: те, кому удалось хоть как-то поправить свои дела, теряют все вновь к началу первой пятилетки в 1928 году.
Через два года после того, как новую экономическую политику окончательно свернули, Советский Союз узнает из газет о судебном процессе над группой ленинградских скопцов. Жившие в доме на Ковенском переулке (в нем подвизался еще Селиванов) ткачихи фабрики им. Желябова были сплошь с изувеченной грудью и обрезанными гениталиями.
Следствие установило, что работницы не теряли связь со скопцами по всему Союзу, и группы в других городах также были раскрыты. Поклонение Селиванову-Петру III власти сочли за монархический заговор с целью свержения советского строя. Все выявленные скопцы были сосланы в лагеря.
Процесс 1930 года — последнее достоверное упоминание о секте скопцов. Латвийские газеты, правда, писали, что в Риге в 1994 году доживали еще свой век два старичка-кастрата, но ничего конкретного о них выяснить не удалось. Скопчество всего на 13 лет пережило породившую его империю и отправилось в прошлое вслед за лейб-гвардией, табелью о рангах и дореформенной орфографией.