афганские истории абчаканский караван
Абчаканский караван
УТРО ЗНАМЕНИТОГО ДНЯ
Евгений БАРЫШЕВ: Утро 12 мая ничем особенным не отличалось от многих других на афганской земле. Но для нас, сослуживцев командира роты Василия Саввина, это было особенное утро. Сегодня Васин день рождения. Вечером соберемся, перекусим, а если повезет, то и выпьем по маленькой. Правда, Вася этим не баловался. Не любил, да и нельзя ему было. Когда Вася служил в 56-й десантно-штурмовой бригаде в Гардезе, на фугасе подорвалась его машина. От подрыва осталось на всю жизнь множество мельчайших осколков в теле и ногах, которые Васька на досуге выковыривал, и ежедневные головные боли – следствие контузии.
Сегодня у нас разведка местности перед проведением засады. Василий собирался лететь, но остался заниматься молодым пополнением, прибывшим из Союза. А для разведки двух офицеров, то бишь меня и замполита Паши Трофимова, больше чем достаточно. Да и облет-то по малому кругу.
– Женя, ты автомат возьмешь? – спросил старшина роты старший прапорщик Леонид Сапронов. Старшину бойцы вежливо называли Батей. Шутка ли, у него вторая ходка в Афган. Батя должен был ехать в Германию, но в отделе кадров как-то хитро «перепутали» полевые почты, и поехал он опять в Афганистан. Можно было спорить, но Батя не стал.
– Да зачем, Леня, мне автомат? Мы ведь только осмотреть местность летим, – ответил я. Но автомат все-таки взял. И даже один магазин к нему. Надевать «боевой лифчик» поленился. Переодеваться в «песочку» тоже не стал. На ногах трофейные «духовские» туфли на босу ногу. В прошлом караване два мешка таких было. Удобно и не жарко.
Около часа пролежали на взлетке в ожидании вертушек. Состав группы неоднородный, есть и старослужащие, и недавно прибывшие молодые, которые и «духа» живого в глаза не видели.
Наконец из Газни прилетели вертушки. Боевым звеном командовал капитан Н.Майданов. Человек и у летчиков, и в спецназе очень уважаемый. Впоследствии он стал Героем Советского Союза. Вторую Звезду Героя России – он получил уже генералом, в Чечне, к сожалению, посмертно. Одним словом, Майданов был Летчик с большой буквы.
СОГЛАСНО ЗАДАЧЕ
Владимир ВОРОБЬЕВ: 12 мая 1987 года РГСпН №424 под командованием лейтенанта Е. Барышева имела задачу высадиться с вертолета и организовать засаду на одном из наиболее вероятных маршрутов движения караванов мятежников. Для обеспечения действий группы была назначена бронегруппа №425 в составе трех БМП-2 и трех БТР-70.
Для проведения рекогносцировки предстоящей засады 12 мая в 14.00 вылетела досмотровая группа в составе командира группы лейтенанта Барышева, заместителя командира роты по политчасти старшего лейтенанта Трофимова, двух радистов группы связи и тринадцати разведчиков. На вооружении имелись: АГС-17 – 1, ПКМ – 2, ГП-25 – 2, АКМС с ПБС-1 – 1 и АКС-74 – 12. На двух Ми-8 под прикрытием пары Ми-24 группа должна была совершить облет местности по так называемому малому кругу: н.п. Пандхаби-Шана – н.п. Бараки – н.п. Ахундхейль. Особое внимание следовало обратить на южную часть провинции Логар: кишлаки Альтамур, Чаунай, Абчакан, ущелье Дубандай.
ИНФОРМАЦИЯ
Группа уже пятнадцать минут находилась в воздухе, когда в штаб отряда прибыл советник цорандоя и сообщил, что в Абчакане стоит большой караван, который ночью должен проследовать в соседнюю провинцию Вардак. Спустя несколько минут в штаб прибыл и командир оперативно-агентурной группы, подтвердив эту информацию.
Поскольку группа №424 ночью должна была действовать именно на этом направлении, командир отряда решил никаких дополнительных действий не предпринимать. Однако в 14.30, проходя над Абчаканским ущельем, командир досмотровой группы лейтенант Барышев и командир 2-го отделения младший сержант Г. Пасахович практически одновременно обнаружили караван, находящийся на дневном отдыхе.
НАД АБЧАНАНОМ
Наверное, более точное название такого русла – каньон. Таких каньонов в этой провинции предостаточно. В некоторых из них без труда можно спрятать армию. На краю каньона расположился заброшенный кишлак. Там быть никого не должно. Чтобы разобраться в ситуации, решаем садиться.
КАРАВАН ОБНАРУЖЕН – НУЖНО БИТЬ
ВОРОБЬЕВ: Командир группы принял решение десантироваться и до прибытия подкрепления связать боем охрану каравана. Командир вертолета возразил, что у него на исходе горючее, поэтому он не сможет прикрыть действия спецназа. Но Барышев продолжал настаивать на десантировании. Его поддержал замполит Трофимов.
Группа под прикрытием пары «крокодилов» была высажена приблизительно в ста двадцати метрах от Абчакана, на противоположном склоне каньона. Вертолетчики отработали по ущелью и доложили на ЦБУ, что спецназ ведет бой, а они уходят пополнять боекомплект. Десантировавшись, группа заняла круговую оборону.
БАРЫШЕВ: Спрыгнули с вертушек и заняли оборону. Вдоль русла – первая подгруппа, вторая – на прикрытие тыла. Пули засвистели над головами. Прижались к земле. Внизу, под обрывом, распустилась зеленка. Ничего не видно. Быстро развернули АГС-17. Я на ходу набил карманы чужими магазинами – ребята скинулись.
ВОРОБЬЕВ: Вдоль каньона расположилась огневая подгруппа из восьми человек во главе с Барышевым. Тыл прикрыла подгруппа обеспечения из семи человек. Их возглавил замполит. Как только «духи» пришли в себя, они открыли такой шквальный огонь, что ответную стрельбу из АГС-17 Барышеву и младшему сержанту Чубарову пришлось вести лежа, подняв над головой руки. Трофимов срочно связался с ЦБУ и запросил помощи. Получив это радио, командир отряда майор Корчагин приказал бронегруппе выдвинуться в район боя для оказания помощи разведчикам. Одновременно с этим он приказал мне срочно подготовить и возглавить группу поддержки для вылета в район боевых действий. Вертолеты были заправлены топливом и боеприпасами за тридцать минут, и группа в составе двадцати двух человек вылетела на Абчакан.
ПОДКРЕПЛЕНИЕ
В 15.30 вертушки были над группой Барышева. «Духи» встретили их сильным огнем. Поэтому группа Воробьева десантировалась на обратных скатах холма в двух сотнях метров от места высадки группы Барышева. Это усложнило организацию взаимодействия.
Но вертушки начали работать, и огонь «духов» стал менее интенсивным. Воспользовавшись этим, Барышев доложил обстановку Воробьеву. Это помогло ему быстро сориентироваться. Воробьев принял под свое командование обе группы, которые составили разведотряд №400.
Однако обстановка была сложной. Группа Барышева продолжала оставаться под сильным огнем «духов», что затрудняло маневр. С соседней высотки «духи» открыли прицельный огонь из ДШК и по командному пункту Воробьева.
В 15.40 группе захвата в составе пяти человек под командованием лейтенанта С. Клименко была поставлена задача занять высоту, где находился ДШК, уничтожить мятежников и в последующем не допустить выхода противника во фланг. Используя маневр и последовательный перенос огня, Клименко в течение двадцати минут выполнил поставленную задачу и овладел господствующей высотой.
В 16.15 подгруппа Клименко была атакована группой всадников. Атака была отбита. Моджахеды потеряли около десяти человек. Под прикрытием этой подгруппы спецназовцы забросали гранатами «духов», находящихся в ущелье. Когда моджахеды начали отходить в глубь ущелья, обе группы спецназа смогли объединиться. Командир уточнил задачи подгруппам.
К этому времени подошла бронегруппа под командованием старшего лейтенаната Саввина. Ас ней и приданная отряду артиллерия: четыре гаубицы Д-30 и две машины «Град-В» (12-ствольные установки на базе ГАЗ-66).
ДОСМОТР
Капитан Воробьев организовал огонь артиллерии следующим образом. Пока реактивные установки наносили удары в глубину каньона, ствольная артиллерия выдвинулась под прикрытием брони на оптимальное расстояние и била по целям, которые указывал Воробьев.
В 17.00 в ущелье вошли две БМП-2 для прикрытия действий группы досмотра каравана. Группу возглавил лично капитан Воробьев. Всего в ее состав входило десять человек, в том числе и два офицера – Саввин и Трофимов.
До наступления темноты оставалось еще полтора часа. Группа досмотра спустилась к Абчакану и приступила к работе.
БАРЫШЕВ: Во время досмотра раненый «дух», которому терять было нечего, ранил в грудь рядового Сергея Лапшина. Пуля задела позвоночник. Легкое ранение в руку получил младший сержант Володя Коргук. «Духов» добили, и начался поиск.
ВОРОБЬЕВ: На первых порах нас ждало разочарование. Все верблюды были развьючены, груза нигде не видно. Но продвигаясь в глубь ущелья, мы начали находить сброшенные тюки. Чем дальше, тем больше убеждались в том, что «забили» далеко не рядовой караван. Когда группа дошла до последних сброшенных тюков, я приказал выставить блок со стороны ущелья, чтобы воспрепятствовать возможным попыткам противника отбить захваченные трофеи. Остальные приступили к более детальному досмотру груза. Одна из боевых машин попыталась приблизиться к месту досмотра, но подорвалась на мине. Вторая бронегруппа под командованием начальника штаба отряда майора М.Коркиш-ко, двигаясь к месту боя, также попала на минное поле. Броня, в составе которой были транспортные машины для вывоза трофеев, остановилась.
КОНТРАТАКА
Тем временем стало смеркаться. В 18.30 «духи» предприняли попытку отбить караван. Группа из восемнадцати человек выдвинулась к нему по ущелью, но напоролась на блок из шести спецназовцев с двумя пулеметами ПКМ. В результате ожесточенного боя, в ходе которого огонь велся с расстояния не более шестидесяти метров, были ранены старший лейтенант Саввин и двое разведчиков. В критический момент боя один из сержантов вышел по сухому руслу во фланг атакующим «духам» и кинжальным огнем из пулемета уничтожил основные силы моджахедов.
Капитан Воробьев понял, что «духи» могут повторить свою попытку, поэтому решил занять оборону по краю каньона. Разведчики довооружились трофейными боеприпасами, английскими гранатами, а также прихватили с собой безоткатное орудие китайского производства с девятью выстрелами к нему. Наверх поднимались, используя непростреливаемые участки склонов. Заняли круговую оборону.
СЛОЖНАЯ СИТУАЦИЯ
Батальон оказать дополнительную помощь разведчикам, ведущим бой в Абчаканском ущелье, не мог, поскольку в 50-60 километрах севернее расположения отряда работала 411-я группа и броня третьей роты. Когда комбат собрался направить ее к Воробьеву, командир роты капитан Бобылев передал по радио, что РГСпН №411 «зацепила» караван. Стало ясно, что быстро с ним Бобылев не управится. Других сил в отряде не было. Стояла середина мая, часть бойцов уже уволилась в запас, а молодых еще не успели обкатать.
К этому времени о богатых трофеях стало известно в штабе 40-й армии. Из Гардеза под Абчакан была направлена десантно-штурмовая рота на десяти БМП-2 с задачей оказать в случае необходимости помощь спецназу. Однако сигналов взаимодействия с подразделениями отряда они не знали, поэтому во избежание недоразумений Воробьев приказал десантникам остановиться в четырех километрах от Абчакана. Воробьев решил иметь их в качестве резерва, а также использовать в случае необходимости при выходе из ущелья и отходе отряда с трофеями.
НОЧНЫЕ ПОТУГИ МОДЖАХЕДОВ
Ночью, как и ожидалось, «духи» предприняли еще одну попытку отбить караван. Под прикрытием верблюдов, которых гнали по ущелью, они попытались подобраться к позициям разведчиков. Но их действия были обнаружены наблюдателями и пресечены трофейными английскими гранатами. После этого моджахеды установили ДШК и попытались обстреливать позиции спецназа, но ДШК был подавлен огнем трофейного безоткатного орудия. «Духи» до утра не могли успокоиться, периодически открывая огонь из миномета, но им отвечала наша артиллерия.
Ночью хирург батальона лейтенант Александр Белевитин оказал первую помощь раненым.
ОПЯТЬ ПОТЕРИ
С рассветом 13 мая пришли вертушки, доставили подкрепление и боеприпасы. Снова пошли в ущелье, где недобитый «дух» ранил еще одного разведчика. «Духа» тут же успокоил Павел Трофимов.
Вскоре прибыла пара штурмовиков Су-25, которая отработала «пятисотками» по возможным путям выдвижения резервов моджахедов в ущельях Абчакан и Дубандай. По данным агентуры, к месту боя направились до двухсот пятидесяти «духов».
БАРЫШЕВ: На рассвете к месту «забитого» каравана стали подтягиваться тыловые и транспортные подразделения. Еще ночью бойцы начали расстреливать несчастных животных, чтобы они снова не достались «духам». Забрать с собой мы их не могли, да и без надобности в батальоне такое стадо.
ВОРОБЬЕВ: Часть наиболее ценных трофеев была доставлена в ППД. Основную же часть захваченного пришлось уничтожить на месте по причине огромного количества трофеев и невозможности вывезти их из ущелья.
РЕЗУЛЬТАТ
Уничтожено: мятежников – 14 (по уточненным данным агентуры – 47, в том числе 6 иностранных советников, двое из которых были гражданами США), верблюдов – 193, лошадей, ишаков и мулов – 62, ПЗРК «Хуньин-5» (копия «Стрела-2М» китайского производства), реактивных снарядов (PC) – 470, PC 9М22М (увеличенной дальности) – 60, выстрелов к безоткатным орудиям – 570, выстрелов к РПГ-7 – 950, 82-мм мин – 410, 14,5-мм патронов – 30000, 12,7-мм патронов – 61400, 7,62-мм патронов – 230000, мин «Клэймор» производства США – 90, противопехотных мин китайского производства – 170, ручных гранат английского производства – 90, взрывчатых веществ – 340 кг, медикаментов – 700 кг.
Захвачено: ПЗРК «Хуньин-5» – 16, пусковых установок (ПУ) PC – 4, ПУ РС увеличенной дальности – 1, PC 9М22М – 24, безоткатных орудий – 7, 82-мм миномет – 1, зенитная установка ЗГУ – 1, пулемет ДШК – 1, пулемет СГМ – 1, автоматы АК – 2, миноискатель – 1, медикаментов – 700 кг, шифровальная машина производства США (трофей особой важности) – 1.
Как позже выяснила агентура, численность мятежников, у которых был отбит караван, составляла 90-95 человек. Отряд состоял не из местных жителей. «Духи» вели караван из Пакистана. Этим и объясняется, почему на поле боя осталось 14 трупов. Караван задержался из-за того, что моджахеды не сошлись в цене с командирами местных бандформирований за проводку каравана. Его хотели разделить на три части и проводить через подконтрольную территорию разными маршрутами. В проводке планировалось задействовать двести тридцать боевиков.
Но все планы моджахедов нарушили разведчики баракинского отряда.
Абчаканский караван. Воспоминания командира РГСпН-424
БАРЫШЕВ Евгений Савельевич
Родился 1 мая 1964 года
С 1986 по 1988гг служил в Афганистане в 668-ом Баракинском отряде 15-ой Джелалабадской бригады СпН командиром разведгруппы.
Принимал участие в боевых операциях, награждён двумя орденами Красной Звезды.
От автора.
Читателям, несомненно, будет интересно, кто написал этот рассказ.
Мой послужной список достаточно не большой, но весьма насыщенный. Надеюсь, что этот рассказ вас не разочарует. И прочитав его, вы не потратите свое драгоценное время зря.
Ко мне обратился корреспондент одного уважаемого военного издания с просьбой записать мое интервью на Афганскую тему. Учитывая свой прошлый опыт общения с журналистами, я вначале отказался, сославшись на недоверие к «братьям по перу» (СМИ). Но после беседы с военкором мне не давали покоя навязчивые мысли, как будто кто-то меня одергивал и повторял в моей голове: «… Патриотическое воспитание молодежи…Передача боевого опыта… Реальные примеры афганской войны …» Все эти выражения собрались в одном простом выводе: «Не стоит скрывать того, что уже стало историей».
Чтобы не потерять достоверность событий я предложил корреспонденту ответить на его вопросы в письменном виде. С обязательным подтверждением окончательного текста. Этот вариант общения со СМИ мне показался более эффективным, чем интервью на диктофон.
Что из этого получилось? Я предлагаю читателям полный текст без сокращений издательства. Так как считаю его более эмоциональным. И хочу предупредить вас, мои дорогие читатели, что повествование ведется от первого лица. Но в некоторых местах я просто вынужден был переходить на третье лицо: лейтенант, молодой офицер, командир разведгруппы и т.п. В этих эпизодах представлен мой взгляд со стороны, если можно так выразиться, на советского лейтенанта, который выполнял свою работу в Афганистане под коротким названием ВОЙНА.
О том, как это было…
Юность
Во время учебы в средней школе передо мной были другие цели: «Чем больше знаний, тем лучше! А там будь что будет».
У нас, советских детей, было много времени, чтобы в свободное от учебы время заниматься в секциях, клубах, кружках. Если в школе я проходил практику по металлообработке. То в свободное время, как и многие сверстники, занимался в спортивных секциях (особенно увлекался Самбо и Карате), а также учился в автошколе на категорию «В». Все дни и часы были распределены под завязку. Но меня этот график не тяготил, ведь было интересно! Добавить к этому тот факт, что я был призером математических олимпиад. Средний бал аттестата был высокий. Учителя предлагали поступать в институт или университет, связав свою судьбу с математикой и точными науками. Выбор был большой.
Хотелось чего-то необычного! … Мы были романтиками! Мы были советскими!
И тут «кто-то сверху» начал меня подталкивать на единственно правильный путь. В одном советском журнале я прочитал статью про «десантуру». в материале упоминалось и училище, где готовят этих чудо-богатырей – Рязанское высшее воздушно-десантное командное дважды Краснознаменное училище имени Ленинского Комсомола. Ура! Я сразу понял – это мое, и стал готовиться к поступлению по программе военного училища. Только переступив порог КПП училища, узнал о, так называемом спецотделении (факультет специальной разведки). Но рисковать не стал – там надо было сдавать “ин.яз”, а к этому экзамену я не готовился. Поэтому поступал на десантный факультет.
Старшие товарищи позже объяснили: «Потом, в войсках, если будет огромное желание, попробуешь перейти в Спецназ». Это случилось, но потом.
Подарок судьбы
после окончания училища свою офицерскую службу начал в Краснознамённом Среднеазиатском военном округе, пгт Актогай(Талды-Курганская обл. Казахской ССР).
А так хотелось попасть в Капчагай. Там находилась бригада Спецназ. Я выпрашивал у кадровика место командира развед.группы. Но мест, к сожалению, не было.
«Что ни делается, то к лучшему». Один год службы в ДШБ закалил лейтенанта. Однако молодому командиру десантно-штурмового взвода этого показалось мало.
И тогда я подал рапорт и напросился для дальнейшего прохождения службы в ДРА(Демократическая Республика Афганистан). ждать долго не пришлось, слухи уже ходили о предстоящей туда замене. И вот, пришёл, наконец, запрос на замену одного командира взвода в разведроту ДШБр.
Словно Бог услышал мои пожелания. Неведомая сила снова начала направлять меня на мой правильный путь.
Майор-кадровик с черными погонами загадочно спросил: «А не хочет ли лейтенант послужить в Спецназе?» На что получил незамедлительный ответ: «Конечно, об этом я мечтал еще в училище и в Казахстане».
И меня направили за решетчатую дверь, в секретный отдел. В комнате за замком со мной побеседовали два подполковника уже в нашей, десантной форме. На стене висела большая карта Афганистана. «Вы полетите в Джелалабад. Там вас определят в отряд.» Один из них ещё спросил: «Такой молодой, — не побоишься служить в Спецназе? А тем более — командиром разведгруппы?». Лейтенант, 22 лет отроду, лицо худощавое. им я, наверное, показался салагой. «Нет!» — ответил лейтенант так твёрдо, как могли ответить настоящие маргеловцы. «Буду служить так, как положено командиру разведгруппы!»
По прилёту в Джелалабад, где располагался штаб 15-й бригады Спецназначения, меня распределили в «Баракинский батальон»(668-й отдельный отряд специального назначения, провинция Логар).
Если ждут, то возвращаются
Какое могло быть состояние родителей и младшего брата, когда они провожали свою «кровиночку», старшего сына, на войну в Афганистан?
Вся семья накануне вечером сидела допоздна за накрытым столом. Поспать получилось совсем немного. А утром пришла пора отправляться в дальний путь. Мама, по народному обычаю, в углу под старинными иконами сделала «три поклона» Богу и проводила старшего сына спиной вперёд через порог…
Накануне, в маленький платочек она зашила горсточку земли нашей русской… Тарелки, оставшаяся еда, простояли на столе весь следующий день, и ни какой уборки в квартире!
Я поехал в куйбышевский аэропорт «Курумоч». Там, перед вылетом, познакомился с красивой девушкой Татьяной, попросил её ответить на моё письмо… Будучи в Афганистане, письма получал от родителей и от красавицы Татьяны, которая в первом моём афганском отпуске стала мне женой. Было не страшно. О плохом сценарии мы даже и не думали. Говорят: «Если ждут, то возвращаются…»
Мы все надеялись на лучшее.
«Разгильдяи» из мазанок
«Если кто-то думает, что спецназ – это нашивки, наклейки, бирки на рукавах, погонах и прочих местах, тот глубоко заблуждается.
Под населенный пункт Бараки (с ним почти слился другой – Баракибарак) добрался я на «вертушке». Первое, что увидел, – пыльное облако, раздуваемое вертолетными лопастями. Когда по щиколотку в какой-то «жидкой» пыли, миновал парк боевых машин и подошел к полузаглубленным глиняным землянкам (так называемые модули, вылепленные своими руками), то увидел таблички: МСВ, МСР. «Мотострелки? – мелькнула мыль, – туда ли я попал?».
Оказалось, куда надо, туда и попал. Все было зашифровано.
Но местных духов на мякине не проведешь! Спецназ они нутром чуяли.
Также воинов-спецназовцев могли «разгадать» солдаты и офицеры других родов войск. Разведчики-спецназовцы отличались не нарукавными знаками, а какой-то внутренней свободой и дерзостью. Были особенными. наши солдаты, сержанты могли спокойно говорить с посторонними офицерами. Те и не догадывались, с кем по воинскому званию беседу ведут. Ведь спецназ там знаков различий практически не носил.
Нет, это не хамство было. просто разговор человеческий, на равных. только так разведчики и могли общаться между собой. И начальники наши прислушивались к мнению подчиненных, в отличие от командиров в других родах войск.
«Разгильдяи», – думали вэдэвэшники про спецназовцев с какой-то затаенной ревностью или завистью. А мотострелки вообще опасались связываться с «ненормальным» спецназом. А в жизни, как-то все наоборот получалось. нормальными разведчики оказывались. в отличие от некоторых…
На самом деле воин-разведчик – как волк в волчьей стае. В спецназе все подчинено своим, спецназовским законам. И война там строилась совсем по другому принципу (не как в ВДВ или пехоте): «Врага надо увидеть, его надо уничтожить, а результат доставить в ППД (пункт постоянной дислокации)». Командир разведгруппы должен был жить со своими подчиненными одной жизнью: спать, есть, пить, ходить, бегать, стрелять… И умереть вместе с ними, если потребуется!
Автомат и рукопашный бой
По прибытию в Афганистан, в первый вечер я знакомился и беседовал с личным составом моего подразделения — будущей разведывательной группой Специального Назначения №424. В конце беседы сержант Гена Дианов посмотрел на меня, как бы изподлобья, и сказал: «Вы, наверное, борьбой или боксом занимались? — затем продолжил:
— Здесь, в Афгане, есть одно хорошее правило — мой Друг Автомат!» Этими словами он сразу дал мне понять: автомат на войне — лучше любого кулака.
За всю девятилетнюю нашу Афганскую войну, были, конечно, единичные случаи применения приёмов рукопашного боя. Но это — редкие исключения. И всегда это было очень опасным испытанием в любой экстремальной ситуации. У меня таких случаев не было.
Но спортивные навыки пригодились нам в повседневной работе: сила, выносливость, реакция, подвижность, скорость … Они делали разведчиков боеспособными и более применимыми к боевым условиям на сложной пересечённой местности.
Подготовка к войне.
Если разведгруппа спецназа начинала бить караван, то 1-я броня (так мы называли бронегруппу, состоявшую из БТР-70 или БМП-2) выносилась из ППД за три минуты. Накануне, по боевому расчету назначали 1-ю и 2-ю броню. дежурный офицер подавал сигнал – «Броня, на выезд!» (саму команду отдавал комбат или его заместитель.) Водители и механики-водители 1-й бронегруппы, что есть мочи, летели к своим боевым машинам (хоть в трусах!), не забыв свой автомат. Выезжали из парка и выстраивались в линию на дороге, идущей вдоль ППД отряда по направлению действия разведгруппы спецназначения. А одевались они и разведчики, подбегавшие вслед, «на ходу». Боеприпасы на всех были уже загружены. Последние боевые машины выстраивались за воротами, независимо от нумерации своих отделений. опытные механики опережали молодежь. Они хорошо знали местность. И любой офицер, включая комбата, хорошо знал своих старослужащих «м`еханов». Обычно спрашивали: «Кто механик? Кто водитель. Проверка связи. Поехали! Вперед!»
Если обстановка на поле боя была напряженной, готовилась 2-я броня. Она выезжала через 15 – 20 минут. раскачиваться и «прохлаждаться» было просто некогда»…
Меня раздражают разговоры некоторых «афганцев» о своих «сотых» или «стопятидесятых» выходах. Не пойму, что они имеют ввиду под словом «Выход». Заступить стопой за территорию своей воинской части? Выехать на БТР из ППД (пункт постоянной дислокации)?
Да мы каждый день, практически, выходили за территорию своего отряда. Постоянно находились всевозможного рода дела (боевые или хозяйственные). Но мы не причисляли их к выходу.
Расскажу вам про основной распорядок работы в отряде, чтобы вы имели представление о том, как планировались боевые действия.
Остальной состав батальона — инфраструктура, которая работала на «разведку». Бронетехника, артиллерия, связь, минёры, тыловики, штаб и само командование — функционировали для «разведки». Она ходила «в поле»(«в горы») и делала результат.
Только вдумайтесь в цифру – до 80 процентов результатов 40-й общевойсковой армии – работа спецназа ГРУ. А «результат» — это то, что можно потрогать руками и положить на склады: вооружение, мины, медикаменты, средства связи, аппаратура, секретные документы, экипировка и снаряжение.
График отряда распределялся по неделям:
В тёплое время года, как правило, 2-я неделя планировалась как и 3-я: выход на засаду.
Были ещё, так называемые «облёты», или досмотр местности. В которых участвовал личный состав штатных групп «разведки» из графика 1-й недели или тех, которые по каким-то причинам не выходили «в поле».
Один выход «в поле» длился от 3-х до 5-ти суток. В повседневной жизни наши офицеры были загружены полностью. не исключались, например, и различные командировки: сдать-принять технику, передать документацию, перелёты в Кабул или штаб бригады в Джелалабад и иные всевозможные служебные задания с вылетом из ппд. А ещё были ранения, болезни, лечение в санчастях и госпиталях.
«Выходом» в «афганском» СПЕЦНАЗе ГРУ назывались, как правило, засадные действия. Сколько таких выходов могло набраться у командира группы СпН? по моим подсчётам — от 30 до 50. Не считая облётов. Даже не помню, сколько их было за время моей службы в Афгане…
К тому же, офицеры «росли» по службе. Когда комгруппы становился командиром роты или замкомроты, ему гораздо больше приходилось заниматься оргмероприятиями… В поле он тогда выезжал лишь на броне — в качестве командира бронегруппы. Выезд же на броне, выходом обычно не считался. Но если бронегруппа, в составе какого-либо отряда, ночевала «в поле», находясь в дежурном состоянии, то разведчики снимались с довольствия и брали с собой сухпаёк.
В Афганистане я отслужил 2 года в должности командира группы Специального Назначения. Мне она нравилась! «Косить» от войны я и не мыслил. За четыре месяца до замены предложили должность начальника разведки отдельного отряда СпН. Дал уклончивый ответ – это казалась не интересным. Работа с людьми, а не с бумажками, – вот что меня привлекало! Капитан Владимир Воробьев, идя с повышением в 154-й отряд (командиром), предложил перевестись в братский «джелалабадский батальон» – на должность командира роты. Но я отказался – так привык к своему родному «Баракинскому». К тому же, знал уже, что будущий его отряд будет выводиться из Афганистана раньше, чем наш.