актер громадский биография личная жизнь
Роман Громадский
Биография
Конец лета 2021-го ознаменовался печальными событиями в мире спорта и театра и кино: с разницей в два дня из жизни ушли советский хоккеист Владимир Шадрин и актер Роман Громадский. Леонид Трушкин восхищался правильным отношением мудрого и ироничного коллеги к профессии, упомянув, что период бешеной популярности никак на нем не отразился. А Татьяна Устинова, посмотревшая, кажется, все картины с участием артиста, отметила его редкое качество — ни о чем не жалеть.
Детство и юность
18 декабря 1940-го у Бориса Владимирова (такова настоящая фамилия знаменитости) родился сын Рома. Артист — коренной ленинградец и блокадный ребенок: Северная столица оказалась изолирована от внешних связей, когда малышу, позднее получившему удостоверение ветерана Великой Отечественной войны, исполнилось всего 8 месяцев.
В доме на Большой Пушкарской улице мальчик вместе с матерью, бабушкой и старшей сестрой прожил 3 с лишним года, пока отец в конце 1943-го не решил эвакуировать их в Казань. В страшное время детям удалось выжить и даже сохранить здоровье благодаря стараниям близких. Глава семейства, воевавший на Невском пятачке, передавал родным скудный провиант, а бабушка, к сожалению, погибшая от голода, — личный паек.
Роман Громадский в молодости (кадр из фильма «Антрацит»)
Родное жилище было разгромлено фашистами, и семья переселилась на Невский проспект. На новом месте мальчик с товарищами проводил время за любимым занятием — шарил по урнам в районе от Мойки до канала Грибоедова и собирал не окурки, а сливовые (редко — абрикосовые) косточки, которые разбивались и с удовольствием съедались. Актер, несмотря ни на что называвший свое детство счастливым, рассказывал, как они помогали булочнику разгружать горячий хлеб в обмен на невероятно вкусные батон и кирпичик черного:
«Аж слеза пробивает, когда вспоминаешь все это. Вкуснее деревенского черного хлеба, густо посыпанного солью, с куском арбуза — отец снимал дачу в 1948-м или 1949-м — нет ничего. Когда я попробовал их в первый раз, то думал, что сойду с ума от удовольствия. Но не сошел, так как нам выдавалось лишь по одному куску».
За воспитание будущей звезды отвечал двор, где друзья лазили по каретным сараям, собирая макулатуру и добывая через нее деньги на мороженое. Ребята бегали к Казанскому собору к мороженщице и жадно поглощали лакомство среди его колонн.
С учебой у Романа дела обстояли хуже некуда. Из школы № 222 («Петришуле») двоечника не выгнали только из-за того, что тот активно участвовал в самодеятельности, читал стихи и басни, показывал скетчи, «заболев» театром с первой же роли.
После 1945-го отец трудился слесарем холодильных установок, восхищая наследника тем, что ежедневно вставал в полшестого утра и никогда не жаловался на свою работу, а мать шила юбки с платьями и продавала их на барахолке.
Театр
До военной службы школьник был «рахитом», т. е. обладал кривыми ногами, узкими плечами и весом 69,5 кг при росте 185 см. Но армия превратила его в крепкого парня, которым в ЛГИТМиКе восхищались не только студентки, но и главный наставник Татьяна Сойникова. Профессор предрекла подопечному, что ему будут давать социальные роли, хотя на самом деле он характерный актер.
Курс Романа оказался первым, кто отправился на заграничные гастроли. В Болгарии дебютант сорвал первые аплодисменты — и сразу от генерального секретаря ЦК Болгарской коммунистической партии Тодора Живкова.
Роман Громадский в фильме «Король Лир»
После института выпускник попал в Ленинградский театр имени Ленинского комсомола, находившийся под руководством Геннадия Опоркова. Только единственный раз мужчина уходил из родного храма Мельпомены — в 1987-м, на 5 лет перейдя в Театр имени Ленсовета и вписав в его историю спектакли «Завтра была война», «Спортивные сцены 1981 года», «Фотофиниш», «Группа» и «Таланты и поклонники».
Зрители «Балтийского дома» рукоплескали актеру, начавшему свой путь здесь с «Дней нашей жизни», в «Чайке» и «Ревизоре», «Мертвых душах» и «Похороните меня за плинтусом», «Генрихе IV» и «Двенадцати стульях» и множестве иных постановок. Без Громадского не обошлись «Пиль. Комическое представление» театра «Приют комедианта» и «Не говори прощай» Театра эстрады имени Аркадия Райкина.
Фильмы
Дебют в кино у Громадского состоялся в 1966-м, когда его пригласили на пробы на «Казахфильм». Успешно миновав прослушивание, через две недели молодой человек получил первую — и сразу главную — роль в «Снеге среди лета» Георгия Овчаренко. Позднее с этим же режиссером актер трудился над проектом «Море нашей надежды», перевоплотившись в капитана дальнего плавания.
В экранизацию шекспировского «Короля Лира» он попал благодаря педагогу сценического движения Ивану Коху. Изначально артисту требовалось отдублировать двоих героев в сцене дуэли братьев. Роман настолько качественно выполнил работу и так сымпровизировал падение, что совершенно шокированный Григорий Козинцев решил переснять уже готовый эпизод и превратил подопечного в слугу герцога Корнуэльского.
Роман Громадский в сериале «Ментовские войны»
После «Цемента» о восстановлении новороссийского цементного завода коллеги советовали Громадскому делать дырочку в пиджаке для медали, ведь Леонид Брежнев участвовал в боях на Малой Земле. Однако предположения не сбылись, к чему знаменитость отнеслась с юмором:
«Ну и слава Богу, хоть пиджак не испортил».
Выпускник нынешнего РГИСИ сотрудничал в «Романсе о влюбленных» с Андреем Кончаловским, которого уже тогда считал зрелым мастером. Несмотря на богатую фильмографию («Империя под ударом», «Черный ворон», «Ментовские войны», «Тайны следствия») петербуржец называл себя театральным деятелем искусств.
Личная жизнь
Владимиров, внешне очень напоминавший коллегу Евгения Урбанского, женился на Вере Громадской на 3-м курсе института. Влюбленные собирались сыграть свадьбу еще в первый год обучения, но планы спутала авария, где погиб отец невесты. В загсе жених взял фамилию супруги, чтобы та «не пропала», ведь любимый тесть Генрих Степанович умер, а старшая его дочь уже вышла замуж.
Когда об этом узнали родные отец и двое дядей, разразился скандал, но Роман пообещал им, что через два года станет Владимировым-Громадским. Задуманное так и не осуществилось: жена умерла при родах, произведя на свет семимесячного ребенка. Актер вдовствовал три года и в итоге устроил личную жизнь с Ириной Соколовой, которую знал еще с армии, где служил с ее родственником.
Роман Громадский и его сын Андрей Громадский / «Фейсбук» и «Клуб волейболистов Санкт-Петербурга»
Когда парень впервые увидел девушку (тогда она была несвободна) на даче в Гатчине, никаких чувств между ними не возникло. Но все изменилось во вторую встречу, в Ленинграде, когда выяснилось, что пара поселилась в одном доме на Таврической улице. Ирина Александровна к тому времени уже развелась, и через рекордные полтора месяца чета сочеталась законным браком.
Ни единственный сын Андрей, ни его дети не пошли по стопам Романа Борисовича. Наследник окончил училище связи в Вильнюсе и стал военным, внучка выпустилась из института культуры, а внук — из кулинарного техникума.
Смерть
28 августа 2021-го о кончине Романа Борисовича сообщил генеральный директор «Балтийского дома», где Громадский до последних дней играл в «Мастере и Маргарите», «Горе уму» и «Двух старомодных коктейлях для двух старомодных чудаков».
Роман Громадский
Роман Владимиров, ставший известным как Роман Громадский, родился 18 декабря 1940 года в Ленинграде.
Пережил ленинградскую блокаду.
После окончания войны поступил в 222-ю среднюю школу (Петришуле) и учился в ней до 1950 года. После окончания школы три года отслужил в армии.
С 1987 по 1992 год год работал в театра имени Ленсовета.
В 1992 гожу вернулся в театр «Балтийский дом», в котором служил в до последних дней жизни.
Работы Романа Громадского в театре «Балтийский дом» (Ленинградский государственный театр им. Ленинского комсомола):
Роман Громадский в кино
Роман Громадский в фильме «Антрацит»
Роман Громадский в фильме «Цемент»
Роман Громадский в фильме «Блокада»
Роман Громадский в фильме «Открытая книга»
Роман Громадский в фильме «Отель Эдем»
Наиболее известной ролью 2000-х стал генерал Максим Викторович Герасимов, председатель комиссии по борьбе с преступностью в Думе в криминальном детективе «Ментовские войны».
Роман Громадский в сериале «Ментовские войны-6»
С 1994 года преподавал в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов, в течение пяти лет занимал пост декана факультета искусств СПбГУП, затем был назначен советником ректора университета. Почётный декан факультета искусств СПбГУП, Почетный профессор СПбГУП.
Смерть Романа Громадского
Умер 28 августа 2021 года. Причиной смерти стал инсульт.
Личная жизнь Романа Громадского:
Будучи студентом, он женился на однокурснице. Супругу звали Вера Громадская. У них родился сын, а жена скончалась спустя несколько дней после тяжелых родов. В память о супруге он взял ее фамилию.
Фильмография Романа Громадского:
Озвучивание Романа Громадского:
последнее обновление информации: 28.08.2021
Овдовел и оказался в доме престарелых: последние дни актера из «Ментовских войн» Романа Громадского
Народный артист России Роман Громадский скончался 28 августа 2021 года. У звезды сериала «Ментовские войны» и фильма «Романс о влюбленных» случился инсульт.
ПО ТЕМЕ
Звезда серила «Прослушка» найдена мертвой в столовой роскошного пентхауса
Мать умершей звезды фильма «31 июня» хотела лишить внучек многомиллионного наследства
Как удалось выяснить журналистам, последние несколько лет Громадский жил в доме престарелых. У артиста были серьезные проблемы со здоровьем, ему нужен был постоянный присмотр. Роман Борисович не хотел быть обузой сыну и внукам и сам решил жить в пансионате.
Роман Громадский родился в Ленинграде 18 декабря 1940 года. Ребенком артист пережил блокаду. С ранних лет Громадский грезил сценой, всегда участвовал в художественной самодеятельности, поэтому после школы поступил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии, который успешно окончил. За год до смерти Роман Борисович признался в интервью, что очень доволен тем, как сложилась его профессиональная жизнь. Стать звездой первой величины он никогда не стремился. Громадский любил актерство и выходил на сцену с наслаждением.
Личная жизнь Романа Громадского сложилась не так удачно, как профессиональная. Впервые артист женился еще во время учебы в ЛГИТМиК. Его супругой стала однокурсница Вера Громадская. Артист взял фамилию избранницы: от рождения он был Владимиров.
«В июле 1966 года родился наш Андрей, а спустя четыре дня моей Верочки не стало», – вспоминал Роман Борисович.
Второй раз звезда «Ментовских войн» отправился в ЗАГС с актрисой Александрой Отморской. К сожалению, этот брак Громадского просуществовал недолго. После свадьбы выяснилось, супруги не сходятся в характерах и несовместимы в постели.
Третьей супругой актера стала Ирина Александровна – кандидат математических наук. В этом браке Громадский наконец-то обрел счастье. «Мой Андрей в ней сразу маму признал», – говорил об отношениях жены и сына артист. Ирина Александровна, как говорят коллеги актера, обладала очень добрым нравом и с легкостью могла расположить к себе любого.
Однажды в дом Романа Громадского пришла беда. Его супруга упала на даче и получила серьезную травму позвоночника. Ирина Александровна оказалась прикована к постели. Артист до последнего ухаживал за избранницей. Овдовев, он отправился жить в пансионат.
Похоронил двух жен, а сам перед смертью угодил в дом престарелых: трагедии актера из «Ментовских войн» Романа Громадского
Можно вспомнить, например, наставника молодых моряков Альбатроса в «Романсе о влюбленных». А в последние годы Романа Борисовича узнавали как председателя Комиссии по борьбе с преступностью Герасимова из сериала «Ментовские войны».
Накануне 80-летия Романа Громадского, в декабре прошлого года, я звонила ему с поздравлениями в его родной Санкт-Петербург. Народный артист с удовольствием согласился на небольшое интервью, но тогда оно не было опубликовано.
С Александром Устюговым в «Ментовских войнах». Фото: кадр из сериала
— Почему стали актером?
— С детства просился в театр, во дворе мини-спектакли устраивали, потом в художественной самодеятельности участвовал. А то, что это станет моей профессией, к концу школы задумался. Учился-то я плохо, учителя тройки из жалости ставили, а если отличался, то больше чем на твердую четверку и не рассчитывал. А потом, когда окончил ЛГИТМиК, много играл на сцене и в кино.
— Задумывались когда-нибудь, почему не стали звездой первой величины, как Басилашвили или Юрский?
— Просто их фильмы прозвучали ярче. Театры, которые они представляли в Ленинграде, больше были на слуху. Да и с актерскими работами повезло. Но я и своей карьерой доволен.
— А в личной жизни были счастливы?
Во второй раз я женился на актрисе Александре Отморской. Сразу в нее влюбился, когда она к нам в театр пришла. Но не сложилось у нас, видно, не было настоящей любви, да и в интимных отношениях была несовместимость.
Громадский всегда знал, как рассмешить женщину (с актрисой Ириной Мазуркевич)
Фото Ларисы Кудрявцевой
Перебор с крабами
Уже сейчас, после смерти Романа Борисовича, от художественного директора «Балтийского дома» Марины Беляевой и директора труппы Сергея Шуба я узнала, в чем тогда было дело. Оказывается, три или четыре года назад народный артист похоронил последнюю жену и после этого очутился в доме престарелых, который мои собеседники тактично называли «пансионатом».
Этот же случай Анисимов со смехом рассказал и на юбилейном вечере Громадского, который для актера, увы, оказался последним.
Похоронили Романа Громадского на Богословском кладбище в Петербурге.
Роман Громадский: «Мне неловко говорить, что я блокадник»
Владимир Желтов
В декабре Роман Борисович отметил 80-летие. Его любят миллионы зрителей, но мало кто знает, что Громадский в полном смысле слова родом из блокады. Все те жесточайшие 872 дня он прожил в Ленинграде.
— Роман Борисович, вас назвали в честь дяди?
— Мой дядя, Роман Владимиров, был большой партийный и политический деятель. По крайней мере, в масштабах российского Северо-Запада. В Ленинграде он возглавлял Московский райком партии, а потом его направили в Петрозаводск, и он возглавил правительство Карелии. В июле 38-го дядя Рома приехал с работы домой, сел обедать и вдруг вспомнил, что закончились папиросы. Киоск был рядом, и дядя Рома выскочил из дому в чём был. В домашних тапочках. Вернулся он не то, что домой — в Ленинград! — уже в других «тапочках» в 54-м году. Вначале были лагеря, потом его расконвоировали, и дядя работал в Инте инженером, директором шахты. После реабилитации в Ленинграде ему сразу предоставили хорошую квартиру, предложили достойную работу.
Мальчишкой я приставал к нему: «Дядя Рома, ты отсидел! А вот как ты смотришь на такие-то события из нашей истории. » «Рома, — говорил он, — не в твоём возрасте мы с тобой должны разговаривать на подобные темы. Вот отслужишь армию, тогда и поговорим…» Роман Владимиров был интеллигентный, хорошо образованный партийный деятель. И добрейший человек. Вся наша многочисленная родня боготворила его.
— В киноэпопее «Блокада» вы сыграли роль секретаря Ленинградского горкома партии Алексея Кузнецова. Наверное, это не случайно?
— В «Блокаду» меня пригласили на другую роль. Но стоило мне появиться в киногруппе, как режиссёр Михаил Иванович Ершов аж подпрыгнул: «Мать твою перемать! Мы не можем найти Кузнецова! Вот же он!» Я знал, что внешне похож на второго после Жданова человека в блокадном Ленинграде. Меня утвердили без всяких проб и разговоров. Кузнецова я, естественно, не знал и «живьём» его никогда не видел. Но я ничего придумывать и додумывать не стал. Я играл Кузнецова, а передо мной стоял светлый образ дяди Ромы.
Много кривотолков ходит вокруг самого фильма. «Правда показана — неправда показана»… Миша Ершов и не мог «Блокаду» снять другой. Съёмки курировал Ленинградский обком партии. Первый секретарь обкома Григорий Васильевич Романов лично отсматривал отснятый материал и говорил, что так, что не так. Как он скажет, так и было. И попробуй плюнуть против ветра.
Мама любила меня и смотрела все мои премьеры, но на «Блокаду» не пошла. «Я не смогу пережить весь этот ужас ещё раз…» Потом, когда «Блокаду» уже показывали по телевизору, она всё же посмотрела. «Рома, всё было гораздо страшнее! Гораздо! И мародёрство было, и человечину ели и не гнушались…»
Сейчас, когда во мне 120 килограммов чистого веса, мне даже неловко говорить, что я блокадник. Не поверят же, что до школы я страдал рахитом, ноги были кривые, а живот большой.
Помню я себя с пятилетнего возраста, и о блокаде, конечно же, знаю по рассказам взрослых. В первую очередь, мамы. Мама вспоминала, как однажды в самое тяжёлое время выменяла отцовские бурки (была такая зимняя обувь) на килограмм яичного желтка. А яичного желтка оказалось… только небольшой слой, всё остальное — детская присыпка. «Я думала, с ума сойду от такой наглости!», — признавалась наивная моя мама.
От голода умерла бабушка. И нас с сестрой не спасла бы мамина рабочая карточка. Выжили мы благодаря отцу. Он воевал на Невском пятачке и с каждой оказией переправлял нам то кусок хлеба, то котелок с кашей. И всё доходило до нас! Мама, конечно же, работала — у неё была рабочая карточка. Дед умер, бабка умерла. А мы с сестрой остались живы…
Мама меня называла кормильцем и спасителем. «А спасителем-то почему?», — спрашивал я. «Ой, — говорила, — это страшная история»
На углу улиц Пушкарской и Олега Кошевого (в 1923–1944 гг. улица носила имя Розы Люксембург; ныне она, как и до революции, Введенская — В. Ж.) до войны стоял большой шестиэтажный дом. В этом доме мы и жили: бабушка, мама, старшая сестра и я. Жили на последнем этаже.
У мамы с бабушкой всё было, если можно так сказать, расписано по ролям. Как только раздавался сигнал воздушной тревоги, бабушка занималась моей сестрой, мама занималась мной. Мне было шесть-семь месяцев. Бабушка одевала Нонку, мама пеленала меня, и они вместе с нами бежали в бомбоубежище.
И вот очередной налёт. Бабушка занимается моей сестрой, мама занимается мной. Бабушка быстро Нонну одела, они вышла из квартиры на лестничную площадку, ждут маму со мной. А нас всё нет и нет! Бабушка врывается в квартиру: «Варвара! Налёт! Ты что, хочешь, чтобы нас накрыло здесь!» А мама говорит: «Посмотри на этого идиота! Он весь обоср…!» А я с ног до головы опростался! Откуда только оно взялось?! Наверное, организм отреагировал на горькое материнское молоко. «Я же не могу с ним с таким идти в бомбоубежище! Я должна его хотя бы обтереть и перепеленать, тогда мы побежим» И бабушка с Ноной вернулись в квартиру.
Блокада. Ужасней ничего наш народ не испытывал. Ничего страшнее не было.
В связи с разговором о блокаде, я хочу рассказать историю, характеризующую русского человека.
Я помню Невский 45-го года, он весь был в лесах. Невский восстанавливали пленные немцы, солдаты и офицеры, были они в своей форме. Их, по сути дела, никто не охранял. Пленные часто ходили по квартирам и, как ни странно, не просили есть — предлагали всякие поделки. Из гильз они делали зажигалочки, из деревяшек — какие-то куколочки, ещё чего-то. Выучив несколько фраз по-русски, предлагали нам всё это и просили дать им копеек десять или сколько-то. «Нас скоро отпустят домой, и нам бы хотелось привезти сувенир»
Я не знаю, как в других домах, но в нашем доме никто не плевал им в лицо. Не могу объяснить по какой причине. Не было ни одной семьи, которая не потеряла бы в это страшное время кого-нибудь. А то и всех. И всё-таки ленинградцы не могли себе позволить плюнуть пленному в лицо. Кто-то говорил с ними, кто-то просто закрывал дверь, но никто никого не оскорблял. Ну, не солдаты же политику делают! Вот это мне очень врезалось в память. Хотя я помню, как через весь город маршировала колонна, высшие офицерские чины, на площадь Калинина. На казнь мама меня не пустила. Их там вешали, да я и сам побоялся бы на это смотреть…
Фото Юрия Богатырёва (предоставлено театром «Балтийский дом»)
От редакции
Сегодня, накануне 77-й годовщины полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады, мы публикуем небольшой отрывок — из только что напечатанной книги известного петербургского журналиста Владимира Желтова «Узелки блокадной памяти».
В этом объёмистом томе автор собрал рассказы о блокаде, которые он записывал на протяжении более полувека. Здесь, под одной обложкой, около пятидесяти рассказчиков — писатели Даниил Гранин и Даниил Аль, оперные певицы Галина Вишневская и Елена Образцова, артисты Лариса Лужина и Иван Краско, хореограф Михаил Бучкин и учёный-нефтехимик Владимир Инчик, а также десятки других, чьи имена не всегда известны широкому читателю, но чья память не менее точна и пронзительна.
Зачастую эти рассказы о блокадных днях трудно назвать воспоминаниями. Скорее это исповеди об увиденном и пережитом. Исповеди, которые люди доверили своему собеседнику, потому что глубоко уважали его и высоко ценили как профессионала.
Теперь Владимир Желтов доверил эти исповеди читателям своей книги. Но не только. Каждый рассказ и каждая судьба пропущены «через себя». Не случайно Владимир Григорьевич признаётся, что мысленно называл эту свою работу «моя блокадная книга».