В Мексике он заинтересовался древними индейскими культами и так познакомился с моей матерью.
На данный момент существует множество аргументов в пользу того, что за псевдонимом Анхеля де Куатьэ скрывается известный российский психолог Андрей Курпатов. Однако в силу того, что аргументы не подкреплены официальным заявлением, мы не имеем права утверждать, истина ли это.
Содержание
Описание автора
Анхель де Куатьэ — мексиканец французского происхождения, потомственный шаман. Его личность окутана тайной.
…Высокий худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти в элегантном черном сюртуке… Смуглый брюнет с вьющимися, спадающими на плечи волосами. Высокий лоб, карие глаза, тонкий нос с горбинкой, большой рот, скулы, ямочка на подбородке…
так описал Издатель таинственного мексиканца в предисловии к книге «Схимник». Его дед по материнской линии — навахо, настоящий индейский шаман. Его отец — француз, всю жизнь искавший свою судьбу и нашедший ее в Мексике. С детства Анхель воспитывался своим дедом, освоил теорию и практику индейских шаманов, научился контролировать сновидения и толковать знаки. Он долгое время прожил в России и предпочитает писать именно по-русски, будучи уверен, что именно русский язык более всего подходит для раскрытия тайн бытия.
Библиография
Книги издаются в издательстве «Нева», Санкт-Петербург.
Я родился в Мексике. Моя мать — навахо, отец — француз. Они начали свой жизненный путь на разных континентах, но их встреча, я знаю, была предначертана Судьбой.
В Мексике он заинтересовался древними индейскими культами и так познакомился с моей матерью.
На данный момент существует множество аргументов в пользу того, что за псевдонимом Анхеля де Куатьэ скрывается известный российский психолог Андрей Курпатов. Однако в силу того, что аргументы не подкреплены официальным заявлением, мы не имеем права утверждать, истина ли это.
Содержание
[править] Описание автора
Анхель де Куатьэ — мексиканец французского происхождения, потомственный шаман. Его личность окутана тайной.
…Высокий худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти в элегантном черном сюртуке… Смуглый брюнет с вьющимися, спадающими на плечи волосами. Высокий лоб, карие глаза, тонкий нос с горбинкой, большой рот, скулы, ямочка на подбородке…
так описал Издатель таинственного мексиканца в предисловии к книге «Схимник». Его дед по материнской линии — навахо, настоящий индейский шаман. Его отец — француз, всю жизнь искавший свою судьбу и нашедший её в Мексике. С детства Анхель воспитывался своим дедом, освоил теорию и практику индейских шаманов, научился контролировать сновидения и толковать знаки. Он долгое время прожил в России и предпочитает писать именно по-русски, будучи уверен, что именно русский язык более всего подходит для раскрытия тайн бытия.
[править] Библиография
Книги издаются в издательстве «Нева», Санкт-Петербург.
С детства Анхель воспитывался своим дедом, освоил теорию и практику индейских шаманов, научился контролировать сновидения и толковать знаки.
Он долгое время прожил в России и предпочитает писать именно по-русски, будучи уверен, что именно русский язык более всего подходит для раскрытия тайн бытия.
Книги (20)
Вы никогда не задумывались над вопросом: что если бы Христос пришел на землю, но не стал бы творить чудес? Просто пришел бы и смотрел на нас Своими любящими, полными сострадания глазами? Поверили бы мы Ему? Услышали бы Его.
«И пришел иный Ангел, и встал пред жертвенником. «
Ангел Божий приходит в человеческом обличье, чтобы вглядеться в наши сердца. И ответом Богу будет сердце Ангела, узнавшего тайну наших сердец.
Когда Ева оказалась на краю жизни, когда боль разорвала ей сердце, когда жизнь повернулась к ней темной стороной, она обратилась к Богу. И испытала восторг! Она была счастлива! Только вот. она предала своего ангела.
И только когда они решаются посмотреть в глаза своему страху, Жизнь открывает им первую Скрижаль Завета, первую из семи, первую на пути к Спасению.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Что мы знаем о своей ненависти. Отчаяние одиночества и страх перед собственной искренностью ранят душу, словно удары плети. Нельзя любить ближнего, если ты не научился еще любить самого себя.
Именно эту истину предстоит узнать человеку, в котором Тьма спрятала вторую Скрижаль Завета.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Душе каждого человека уготованы великие испытания. И пройдет их душа, умеющая танцевать.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Он искал правду, не понимая, где реальность, а где плод его воспаленного воображения.
И за его бредом оказывалось подчас куда больше здравого смысла и правды, чем в многочисленных «здравых рассуждениях» нынешних властителей дум.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Правда в каждом из нас. Но где мы?
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Захватывающая интрига книги таит огромную метафизическую силу, которая открывается только теперь.
«Золотое сечение» похоже на дешифровочный ключ. Оно заставляет нас задуматься и переосмыслить прочитанное.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Но все это время Тьма не бездействовала. Семь Ее Печатей довлеют над тайной Спасения.
Только изменив сознание человека, скованного липкой паутиной страха и лжи, избранные узнают тайну Первой Печати и остановят Зло.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Эту тайну хранит Вторая Печать, повествующая о сакральной сущности человеческого эгоизма.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Смогли бы вы отказаться от любви? А расстаться со своим правом на счастье?
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Пятая Печать Апокалипсиса говорит о святых, «убиенных за слово Божие». Странно ли, что эта книга о Боге. Точнее, об отношениях человека с Богом.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Духовный кризис – это абсолютное одиночество. Ты один на один с Вечным Молчанием. И кто-то должен начать говорить – в тебе, с тобой, о тебе.
Каждый ищущий ощущает в себе эту Жажду, но не всякому хватает мужества слышать правду. Пройти через боль, чтобы ощутить ещё большую муку – вот испытание, которое ждёт нас на пути «ПРЕВРАЩЕНИЯ ДУХА».
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Мы уходим, чтобы вернуться. Мы возвращаемся, чтобы быть навсегда. Таков опыт духовного кризиса, таков опыт Духа. Опыт, без которого Мудрость – лишь игра отражений, лишь иллюзия смысла, лишь пустая забава, «ДИТЯ С ЗЕРКАЛОМ».
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Да и сам человек – не кожа да кости, трясущиеся от страха. Человек – это тот, кто познал радость близости, тот, для кого жизнь – нескончаемый танец Света.
Стать Человеком – значит пережить опыт духовной смерти. Страхи и иллюзии должны умереть, притязании и амбиции должны уйти в небытие. А иначе, как войти в таинство близости, где соединяются Двое? Такова «МЕДОВАЯ ЖЕРТВА».
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
Вам не нужно объяснять, что Будда и Христос проповедовали одну истину, и эта истина у каждого из нас внутри.
Но знаете ли вы, что противостоит нам? Что за каждого из нас идет борьба? И разве же случайно, что вы держите в руках эту книгу?
Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.
С того самого момента, как мне в руки попала первая книга Анхеля де Куатьэ, я искал возможность поговорить с ним. Это вполне естественное желание то тлело во мне слабой надеждой, то превращалось в настоящую одержимость. Почему я так настойчиво добивался этой встречи? Наверное, нет смысла объяснять. Сотни тысяч читателей Анхеля де Куатьэ поймут меня безо всяких объяснений.
Очевидно, что автор — личность незаурядная. И мне ужасно хотелось познакомиться с ним, узнать его ближе. Сопоставить воображаемый портрет с оригиналом. С другой стороны, когда читаешь произведения Анхеля де Куатьэ, трудно отделаться от мысли о достоверности его рассказа. Правда ли то, о чем он пишет? Наконец, меня мучил вопрос — почему автор так настойчиво сохраняет свое инкогнито? Какой в этом смысл?
Сотни раз я прокручивал в голове нашу возможную встречу. Сотни раз представлял себе, как это будет происходить. Что я спрошу, что он мне ответит, как будет реагировать… В конце концов, читатели хотят знать! К чему прятаться? Почему не развеять все слухи и домыслы? Его книги интересны, они захватывают, завораживают, не перестают удивлять… Конечно, мы нуждаемся в ответах. Конечно!
Я просил Анхеля де Куатьэ о встрече. При любой возможности, самыми разными способами, несчетное количество раз. Но мои просьбы всякий раз оставались безответными. В какой-то момент мне даже пришла в голову мысль нанять детектива и провести частное расследование… Но я убедил себя в том, что это неправильно. И только я оставил эту идею, как вдруг на одно из моих многочисленных обращений — от подчеркнуто почтительных до почти резких — пришел ответ:
Я готов встретиться с Вами. Но прежде попытайтесь ответить себе но вопрос: чего именно Вы ждете от нашей встречи? Вероятно, у Вас есть тысяча причин, которые, если Вас попросить. Вы назовете с легкостью. Но, пожалуйста, не торопитесь с ответом, подумайте. Тысяча причин — это отсутствие причины. Какова Ваша причина.
Мне трудно передать свои чувства после прочтения этого письма. Я был шокирован. Тысяча причин — это отсутствие причины. Так и есть. У меня тысяча причин, но нет одной-единственной, настоящей. Какова же она?!
Я приглашаю Анхеля де Куатьэ не на встречу, а на допрос. В этом правда. Я хочу его попытать, выяснить, разузнать то, другое. Составить мнение, удовлетворить свое любопытство и — успокоиться.
Но разве он заслужил такого к себе отношения? Кто дал мне право глазеть на него, тыкать пальцем и спрашивать: «А что это? А вот это? А это зачем?» Как я не понимал до сих пор, что это унизительно! И он вовсе не обязан терпеть подобного разглядывания.
И в конце концов, это он радует меня своими книгами, его книги стали определенным этапом в моей жизни, благодаря ему я многое понял, многое увидел, многое почувствовал, о многом задумался. Это я его должник, а вовсе не он — мой.
В эту секунду я почему-то вспомнил свою последнюю поездку в Рим. Мы были в Соборе Святого Петра — величественном, странном, загадочном, В самом сердце католического мира. Намоленное место, земля под которым обагрена кровью христианских мучеников. Именно здесь располагался цирк Нерона, где сотнями гибли люди. Именно здесь был распят апостол Петр — чудовищно, жестоко, головой вниз…
И знаете, о чем рассказывала нам экскурсовод? Вы не поверите. Она говорила о высоте и диаметре купола, о протяженности базилики, о тоннах затраченной на декор бронзы, о кубометрах мрамора, израсходованного с той же целью, о количестве сусального золота, о погонных метрах фресок, о числе живописных полотен и числе захороненных пап, о сумме, выплаченной за исполнение витражей, о сроках строительства, о…
Члены туристической группы были в восторге. Рассказ экскурсовода, казалось, задел их за живое. Необычайно увлекательно! По городу слона водили, как видно — напоказ.
И мне стало стыдно. Мне стало невыносимо стыдно за это свое стадное гиканье: «Автора! Автора!» А что если автор просто не хочет? Не хочет предъявлять себя публике, не хочет торговать лицом на телевизионных экранах (с задней мыслью повысить тиражи своих книг), не хочет вступать в дискуссии, в обсуждение, отвечать на критику.
Что если он просто пишет книги? Просто пишет. Для тех, кому это близко. Для тех, кому это важно. Для тех, кто видит в его книгах чуткое сердце и светлую душу. А вовсе не для тех, кто пролистывает «модного автора», чтобы в очередной раз потренировать свою едкость, язвительность, высокомерие и пустую эрудицию. И я отправил ему письмо:
Я хочу извиниться перед Вами за мою настойчивость. Хотя, наверное, Вы и не ждете от меня никаких извинений. Зачем они Вам? Но все же — простите меня. Мне, право, очень неловко.
В своем письме Вы спросили меня — знаю ли я, зачем ищу этой встречи? Вы были правы, у меня тысяча причин. И нет ни одной, которую бы я мог считать единственной, настоящей.
Это абсолютно беспричинное желание. У меня нет никаких оснований настаивать на нашей встрече. Простите меня. Я очень благодарен Вам за Ваши книги. И искренне желаю Вам счастья и Света!
И мы встретились уже через несколько дней.
— Простите, что не пришел сразу, — он пошел в кабинет и направился прямо ко мне, протягивая для приветствия руку. — Не хотел чувствовать себя, как на допросе. Мне кажется, ничего предосудительного я не сделал… Здравствуйте!
Я встал, ошарашенный внезапным появлением Анхеля де Куатьэ в своем кабинете, пожал ему руку и машинально предложил сесть в гостевое кресло у журнального столика. Все, что я видел в эту секунду — его внимательные, грустные глаза, которыми он смотрел буквально внутрь меня, и добрую, располагающую улыбку.
— Да, не сделали… — проговорил я. — Здравствуйте!
Повисла пауза. Мой гость осматривался.
— Я могу называть вас Анхелем? — спросил я.
Я поймал себя на том, что слишком долго и слишком пристально смотрю на него. Он рассмеялся — тихо и весело.
— Да, конечно, — и кивнул головой.
— А я ваш издатель… — суетливо представился я и смутился.
Это представление еще больше развеселило моего гостя. Наверное, оно выглядело ужасно глупо. Но я был так растерян и взволнован! Наша встреча состоялась уже после того, как я потерял всякую надежду поговорить с ним. А он словно бы ждал, что мой грубый хищный азарт пройдет. И потом, словно почувствовав это, тут же ответил на приглашение. Как в творческом завещании Ницше: «И когда вы откажетесь от меня, я приду к вам».
— Я знаю, — ответил он. — И очень вам благодарен.
Прошло еще несколько секунд. Я продолжал беспомощно молчать.
— Я догадываюсь, о чем вы собираетесь меня спрашивать, — сказал Анхель. — Я отвечу на все ваши вопросы. Но чуть позже, а сейчас…
И Анхель рассказал мне о том, о чем я сам никогда бы не спросил. Просто не догадался бы — настолько эта информация перевернула мое представление о нем как о человеке. О живом и замечательном человеке, которого, к своему стыду, я уже поспешил назвать в прессе «феноменом Куатьэ».
С того самого момента, как мне в руки попала первая книга Анхеля де Куатьэ, я искал возможность поговорить с ним. Это вполне естественное желание то тлело во мне слабой надеждой, то превращалось в настоящую одержимость. Почему я так настойчиво добивался этой встречи? Наверное, нет смысла объяснять. Сотни тысяч читателей Анхеля де Куатьэ поймут меня безо всяких объяснений.
Очевидно, что автор — личность незаурядная. И мне ужасно хотелось познакомиться с ним, узнать его ближе. Сопоставить воображаемый портрет с оригиналом. С другой стороны, когда читаешь произведения Анхеля де Куатьэ, трудно отделаться от мысли о достоверности его рассказа. Правда ли то, о чем он пишет? Наконец, меня мучил вопрос — почему автор так настойчиво сохраняет свое инкогнито? Какой в этом смысл?
Сотни раз я прокручивал в голове нашу возможную встречу. Сотни раз представлял себе, как это будет происходить. Что я спрошу, что он мне ответит, как будет реагировать… В конце концов, читатели хотят знать! К чему прятаться? Почему не развеять все слухи и домыслы? Его книги интересны, они захватывают, завораживают, не перестают удивлять… Конечно, мы нуждаемся в ответах. Конечно!
Я просил Анхеля де Куатьэ о встрече. При любой возможности, самыми разными способами, несчетное количество раз. Но мои просьбы всякий раз оставались безответными. В какой-то момент мне даже пришла в голову мысль нанять детектива и провести частное расследование… Но я убедил себя в том, что это неправильно. И только я оставил эту идею, как вдруг на одно из моих многочисленных обращений — от подчеркнуто почтительных до почти резких — пришел ответ:
Я готов встретиться с Вами. Но прежде попытайтесь ответить себе но вопрос: чего именно Вы ждете от нашей встречи? Вероятно, у Вас есть тысяча причин, которые, если Вас попросить. Вы назовете с легкостью. Но, пожалуйста, не торопитесь с ответом, подумайте. Тысяча причин — это отсутствие причины. Какова Ваша причина.
Мне трудно передать свои чувства после прочтения этого письма. Я был шокирован. Тысяча причин — это отсутствие причины. Так и есть. У меня тысяча причин, но нет одной-единственной, настоящей. Какова же она?!
Я приглашаю Анхеля де Куатьэ не на встречу, а на допрос. В этом правда. Я хочу его попытать, выяснить, разузнать то, другое. Составить мнение, удовлетворить свое любопытство и — успокоиться.
Но разве он заслужил такого к себе отношения? Кто дал мне право глазеть на него, тыкать пальцем и спрашивать: «А что это? А вот это? А это зачем?» Как я не понимал до сих пор, что это унизительно! И он вовсе не обязан терпеть подобного разглядывания.
И в конце концов, это он радует меня своими книгами, его книги стали определенным этапом в моей жизни, благодаря ему я многое понял, многое увидел, многое почувствовал, о многом задумался. Это я его должник, а вовсе не он — мой.
В эту секунду я почему-то вспомнил свою последнюю поездку в Рим. Мы были в Соборе Святого Петра — величественном, странном, загадочном, В самом сердце католического мира. Намоленное место, земля под которым обагрена кровью христианских мучеников. Именно здесь располагался цирк Нерона, где сотнями гибли люди. Именно здесь был распят апостол Петр — чудовищно, жестоко, головой вниз…
И знаете, о чем рассказывала нам экскурсовод? Вы не поверите. Она говорила о высоте и диаметре купола, о протяженности базилики, о тоннах затраченной на декор бронзы, о кубометрах мрамора, израсходованного с той же целью, о количестве сусального золота, о погонных метрах фресок, о числе живописных полотен и числе захороненных пап, о сумме, выплаченной за исполнение витражей, о сроках строительства, о…
Члены туристической группы были в восторге. Рассказ экскурсовода, казалось, задел их за живое. Необычайно увлекательно! По городу слона водили, как видно — напоказ.
И мне стало стыдно. Мне стало невыносимо стыдно за это свое стадное гиканье: «Автора! Автора!» А что если автор просто не хочет? Не хочет предъявлять себя публике, не хочет торговать лицом на телевизионных экранах (с задней мыслью повысить тиражи своих книг), не хочет вступать в дискуссии, в обсуждение, отвечать на критику.
Что если он просто пишет книги? Просто пишет. Для тех, кому это близко. Для тех, кому это важно. Для тех, кто видит в его книгах чуткое сердце и светлую душу. А вовсе не для тех, кто пролистывает «модного автора», чтобы в очередной раз потренировать свою едкость, язвительность, высокомерие и пустую эрудицию. И я отправил ему письмо:
Я хочу извиниться перед Вами за мою настойчивость. Хотя, наверное, Вы и не ждете от меня никаких извинений. Зачем они Вам? Но все же — простите меня. Мне, право, очень неловко.
В своем письме Вы спросили меня — знаю ли я, зачем ищу этой встречи? Вы были правы, у меня тысяча причин. И нет ни одной, которую бы я мог считать единственной, настоящей.
Это абсолютно беспричинное желание. У меня нет никаких оснований настаивать на нашей встрече. Простите меня. Я очень благодарен Вам за Ваши книги. И искренне желаю Вам счастья и Света!
И мы встретились уже через несколько дней.
— Простите, что не пришел сразу, — он пошел в кабинет и направился прямо ко мне, протягивая для приветствия руку. — Не хотел чувствовать себя, как на допросе. Мне кажется, ничего предосудительного я не сделал… Здравствуйте!
Я встал, ошарашенный внезапным появлением Анхеля де Куатьэ в своем кабинете, пожал ему руку и машинально предложил сесть в гостевое кресло у журнального столика. Все, что я видел в эту секунду — его внимательные, грустные глаза, которыми он смотрел буквально внутрь меня, и добрую, располагающую улыбку.
— Да, не сделали… — проговорил я. — Здравствуйте!
Повисла пауза. Мой гость осматривался.
— Я могу называть вас Анхелем? — спросил я.
Я поймал себя на том, что слишком долго и слишком пристально смотрю на него. Он рассмеялся — тихо и весело.
— Да, конечно, — и кивнул головой.
— А я ваш издатель… — суетливо представился я и смутился.
Это представление еще больше развеселило моего гостя. Наверное, оно выглядело ужасно глупо. Но я был так растерян и взволнован! Наша встреча состоялась уже после того, как я потерял всякую надежду поговорить с ним. А он словно бы ждал, что мой грубый хищный азарт пройдет. И потом, словно почувствовав это, тут же ответил на приглашение. Как в творческом завещании Ницше: «И когда вы откажетесь от меня, я приду к вам».
— Я знаю, — ответил он. — И очень вам благодарен.
Прошло еще несколько секунд. Я продолжал беспомощно молчать.
— Я догадываюсь, о чем вы собираетесь меня спрашивать, — сказал Анхель. — Я отвечу на все ваши вопросы. Но чуть позже, а сейчас…
И Анхель рассказал мне о том, о чем я сам никогда бы не спросил. Просто не догадался бы — настолько эта информация перевернула мое представление о нем как о человеке. О живом и замечательном человеке, которого, к своему стыду, я уже поспешил назвать в прессе «феноменом Куатьэ».
