автор самой известной летописи древней руси

5 летописцев

Монах Киево-Печерского монастыря Нестор – один из наиболее известных древнерусских летописцев. Принято считать, что он приложил руку к созданию «Повести временных лет», а также написал несколько агиографий. В других европейских государствах были свои знаменитые хронисты: в Чехии – Козьма Пражский, в Польше – Галл Аноним.

Изображение анонса и иллюстрации: wikipedia.org
Изображение лида: poembook.ru

Еще один знаменитый древнерусский летописец – Никон Печерский. Он был игуменом Киево-Печерского монастыря. По мнению многих авторитетных исследователей – например, Алексея Шахматова и Дмитрия Лихачева, – Никон также внес вклад в создание «Повести временных лет». Впрочем, бесспорных доказательств, как водится, нет, все строится на предположениях и догадках. Тем не менее ученые попытались выделить фрагменты, вероятно, занесенные в летописи непосредственно Никоном.

В монастыре Никон был человеком влиятельным и не всегда удобным для светских властей. Например, Никон вызвал недовольство киевского князя Изяслава, когда постриг в монахи его приближенных. Закончилась конфронтация разгромом монастыря.

Источник: Словарь книжников и книжности Древней Руси

Византийский хронист XIII столетия Феодор Скутариот стал свидетелем многих исторических событий. Он принимал участие в войне Византии с Болгарией, посещал римских пап и застал правление нескольких императоров. «Хроника», приписываемая Феодору Скутариоту, была анонимной, однако немецкий ученый XIX века Август Гейзенберг пришел к выводу, что именно Скутариота можно считать ее автором. В «Хронике» описаны события до 1261 года включительно. Из произведения можно почерпнуть сведения в том числе и о внешней политике Византии.

Так принято называть автора «Хроники или деяний князей и правителей польских» – наиболее древней польской хроники. Датировка произведения доходит до 1113 года. Автор предпочел остаться анонимным – отсюда и прозвище, – и так бы и произошло, если бы в XVI веке польский историк Мартин Кромер не написал о «Деяниях»: «Галл написал эту историю, некий монах, по моему мнению, живший во время Болеслава III, что можно предположить из введения».

Что имел в виду Кромер? Галл – это имя или национальность? Так называли французов, поэтому однозначного ответа нет. Споры вокруг этого вопроса продолжаются до сих пор, однако в историю автор «Деяний» все же вошел как Галл Аноним.

Козьму Пражского называют первым чешским хронистом. В своей «Чешской хронике» он изложил историю родных земель до первой четверти XII века – вероятно, Козьма работал над хроникой последние 5-6 лет жизни, скончался же он в 1125 году. Козьма в Праге был человеком уважаемым. Он родился в знатной семье, получил достойное образование, объездил половину Европы в составе свиты императора Священной Римской империи Генриха IV.

Наиболее ценной историки считают третью книгу «Чешской хроники», ведь в ней Козьма описал современные ему события, а не переработал и без того искаженные сведения о древнейших временах. После смерти Козьмы его последователи продолжили летопись до XIII столетия.

Известно о Несторе, как и о большинстве древнерусских монахов-летописцев, весьма немногое. Родился он, вероятно, около 1056 года, умер в 1114-м, был черноризцем Киево-Печерского монастыря. На Руси не принято было называть имя автора летописи, а уж тем более сообщать какие-либо сведения о нем – нескромно это для священнослужителя. Тем не менее из более поздних документов исследователи узнали, что над произведением, которое дошло до нас под названием «Повесть временных лет», Нестор все-таки работал.

Также он, судя по всему, является автором нескольких агиографий, в числе которых «Житие Феодосия Печерского». Мощи Нестора находятся в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры. Никаких подлинных сведений о внешности Нестора нет, однако скульпторы и художники неизменно изображают его в облике сухого высокого старца с длинной седой бородой и заостренными чертами лица.

Источник: Словарь книжников и книжности Древней Руси

Источник

Русские летописи: их много, и они разные

Историческая наука против лженауки. В прошлом материале о русских летописях мы постарались не только по возможности подробно рассказать о количественных характеристиках древнерусских летописей, особенностях их языка, и их хронологии, но и начали рассматривать их по регионам страны. В данном случае это важно, поскольку летописи написаны в разное время и представляют собой не что иное, как перекрестные ссылки. А они важны для сличения их содержания и установления первоисточника заимствований. Ну и местный язык, использованные авторами местных текстов диалектизмы, требующие очень хорошего знания древнерусского языка, исключающего саму постановку вопроса о подделке их иностранцами. То, что в текстах обнаружены и подчистки, и переписанные и дописанные места, говорит лишь о том, что исправляли их наши же предки, которые могли быть заинтересованы в уничижении своих политических противников или возвышении своей собственной персоны, но это никак не могло быть связано с происками Ватикана, иезуитов, масонов и ануннаков.

Сегодня мы продолжаем знакомство с нашими летописными источниками.

Кроме названных в прошлом материале региональных летописей в первой четверти XII века в таком городе, как Переяславль Русский, велось епископское летописание, продолжавшееся до 1175 года, после чего его заменил княжеский летописец, трудившийся до 1228 года или даже несколько больший срок.

Известны также Черниговские летописи, в частности, появившийся в 1140-х годах «Летописец Святослава Ольговича», продолженные при князьях-сыновьях Святослава – Олеге и Игоре.

Велось летописание также и в землях Северо-Восточной Руси. Например, существовали летописные записи в Ростово-Суздальской земле, а его главными центрами были такие города, как Владимир, Суздаль, Ростов и Переяславль.

Во Владимирском княжестве летописи начали создаваться в середине XII века, а уже в 1177 году при Успенском соборе во Владимире был составлен и первый владимирский летописный свод. В 1193, 1212 и 1228 годах здесь появилось сразу несколько великокняжеских сводов. При этом информация в них также сочеталась с известиями из летописей переяславских, то есть Переяславля Русского.

Именно во Владимире в XII веке создали и знаменитую Радзивилловскую летопись, известную в двух списках, относящихся к XV веку, включая и Радзивилловский список, страницы которого украшают более чем 600 прекрасных миниатюр.

Среди летописных памятников Владимиро-Суздальской Руси самый известный – это Лаврентьевская летопись, содержащая «Повесть временных лет», и затем продолженная владимиро-суздальскими летописями до 1305 года. Существуют и «Летописец Переяславля Суздальского», относящийся к XV веку, и уже упоминавшаяся Радзивилловская летопись.

В XIII–XV веках в Ростове летописание осуществлялось при епископском дворе. Его фрагменты нашли свое отражение в ряде общерусских сводов XV—XVI веков, и в Ермолинской летописи, относящейся к концу XV века.

Летописание у псковитян возникло позже, чем в других местах, а именно в XIII веке. Сначала его вели при псковском Троицком соборе, причем следил за ним сам посадник. Имелись и местные годные записи, и хронографические материалы. Позднее были созданы летописные своды 1464, 1469, 1481 и кон. 1480-х годов. Самой старшей дошедшей до нас псковской летописью является Псковская вторая летопись, которая была доведена до 1486 года и известна в одном списке, относящемся к середине 1480-х годов. Но и после потери Псковом своей независимости летописание в нем продолжалось. Появился свод 1547 года – Псковская первая летопись. Тот, кто ее составлял, явно сочувствовал Москве и ее государям, но вот их наместникам от него досталось. Ну, это для Руси традиционно: государь хорош, бояре плохие! А вот свод 1567 года Корнилия, игумена Псково-Печерского монастыря, создавшего Псковскую третью летопись, напротив, отражает позицию недовольного Москвой псковского боярства.

В Твери, городе-сопернике Москвы, летописание началось уже в конце XIII века и велось до 1485 года, когда Великое Тверское княжество было присоединено к Русскому государству. Так, тверской летописный текст встречается в составе великокняжеского свода 1305 года, который лежит в основе Лаврентьевской летописи. Ученые также выделяют следующие тверские своды: 1327, 1409 и т.д. Тверские источники имеются в составе и Рогожского летописца, относящегося к первой половине XV века. Тверская летопись (Тверской сборник), в которой содержатся фрагменты тверского летописания конца XIII – конца XV веков, также сохранилась и представлена в списках XVII века.

В Москве, противостоявшей Твери, краткие записи событий велись при митрополичьем дворе. Известна и семейная хроника князей Даниловичей. То есть в Москве имело место и княжеское, и параллельное ему митрополичье летописание. Затем, уже в 1389 году, был подготовлен и «Летописец великий русский», первый именно московский великокняжеский летописный свод, а затем и общерусская Троицкая летопись, излагавшая события в государстве до 1408 года. Причем создавалась она на основе самых разных источников: новгородских, тверских, псковских, смоленских и т.д. То есть летописи других земель свозились в Москву, там прочитывались, сличались, и то общее, что находилось в них по годам, переписывалось уже в летопись московскую, и (это понятно) в соответствующей редакции. Неудивительно поэтому, что Троицкую летопись отличает не только преобладание в ней московских «новостей», но и весьма положительное отношение к московским князьям и митрополитам.

Московский великокняжеский свод 1479 года стал одним из наиболее крупных летописных памятников периода второй половины XV века. Главной его идейной основой было обоснование прав великих князей Московских на власть над Новгородом. Более поздняя его редакция, Московский великокняжеский свод конца XV века, также сохранилась и дошла до наших дней. Есть и Симеоновская летопись, известная по списку XVI века. Так что, когда полуграмотные «журналисты» и того же разряда «историки» пишут о том, что летописи переписывались, чтобы доказать право Романовых на власть, слышали звон, да не знают, где он. Подобная «работа» над летописным материалом проводилась всегда, а отнюдь не с воцарением дома Романовых. Но проводилась в свое время, а не после 1613 года или при Петре Первом, которому и вовсе никому ничего доказывать было не нужно — такой властью он обладал!

Никоновская летопись была изначально создана митрополитом Даниилом около 1520-х гг. Это масштабная компиляция, составитель которой использовал различные источники: летописные сообщения, повести, тексты житий и т.д. Неудивительно, что эта летопись также считается одним из крупнейших памятников русского летописания XVI века. Но вот что особенно интересно: данный свод на первое место ставит интересы церкви, причем именно нашей, православной! И как же тогда быть с заявлениями некоторых комментаторов на «ВО», что «агенты Ватикана» как следует «прошерстили наши летописи» или «потоптались» на них? Отчего же они не заметили такого важного документа? Плохо, плохо работали у нас агенты Ватикана…

До середины XVI в. и московское летописание также велось непрерывно. Самые известные его памятники этого периода называются Воскресенская летопись и «Летописец начала царства». В основе Воскресенской летописи лежит Московский великокняжеский свод конца XV века, первая редакция которого была начата в 1533 году, а самая последняя, третья, появилась в 1542–1544 гг. В «Летописце начала царства» сообщались сведения 1533–1552 годов, а потом он продолжался до 1556–1560 гг. В 1568—1576 гг. в Александровской слободе по специальному царскому заказу была начата работа над грандиозным Летописным сводом, который впоследствии и попал к патриарху Никону и дал название всей летописи.

Три первых тома свода посвящались событиям всемирной истории, затем семь томов рассказывают о событиях русской истории с 1114 по 1567 годы, а самый последний его том, под названием «Царственная книга», был целиком и полностью посвящен царствованию Ивана Грозного.

В конце XVII века в Чудовом монастыре создается «Патриарший летописный свод» 1652, 1670, 1680 и в двух редакциях 1690 года. Важно отметить, что его составитель пишет в нем о богоизбранности Русского государства и его правителей. Подчеркнем – избранности! И где же тогда умаление России и ее истории?

В XV—XVI веках краткие летописцы создаются при монастырях: Кирилло-Белозерском, Иосифо-Волоколамском, Троице-Сергиевском, Соловецком, Спасо-Ярославском. Ведется провинциальное летописание и по многим другим городам, например, Вологде, Великом Устюгк, Перми.

В том же XVI веке стали появляться и другие формы исторических сообщений, которые по форме отходят от летописей: «Степенная книга» («Книга степенная царского родословия») и «Казанская история» («История о Казанском царстве», «Казанский летописец»), которые весьма мало походят на летописи, так сказать, в их чистом виде. К их числу можно отнести «Летопись о многих мятежах» и «Новый летописец». В последнем дано описание периода с конца царствования Ивана Грозного до 1630 года, и это очень важный памятник первой трети XVII века. Есть версия, что он был подготовлен в окружении патриарха Филарета с привлечением обширной источниковой базы: официальных грамот и различных документов эпохи Смутного времени, и самых различных летописей.

В Сибири, колонизируемой русским государством, тоже велось свое летописание. Зачинателем его считался митрополит Тобольский Киприан. До нашего времени сохранилось несколько таких сибирских летописей, которые более или менее разнятся своим содержанием одна от другой. Как правило, все они посвящены главным образом походам Ермака и другим историческим фактам «взятия» Сибири.

А еще в XIV—XVI веках летописи велись в Великом княжестве Литовском, причем, так как собственно литовской письменности и историографии тогда еще не было, они велись на так называемом западнорусским письменном языке. Центрами летописания были Смоленск и Полоцк. Сохранились три летописных свода, два из которых содержат информацию о великом князе Литовском Витовте и истории Литовского государства от смерти Гедимина до смерти Витовта. Третий свод, «Хроника Быховца», обрывается на 1507 году, но, так как он рассматривает время с 1446 года по 1506 год, он является важным историческим источником. Есть и местные летописания: Баркулабовская летопись, Могилёвская хроника, Витебская летопись и ряд других. Вот, кстати, что вполне можно было бы попытаться подделать «агентам Ватикана», чтобы доказать главенство, так сказать, Литвы над Россией, но не пришло им это в голову. Какие-то глупые они вообще, все эти «агенты». Но заметить это можно только, читая ПСРЛ. А ведь это какой труд-то… Поэтому «специалистам» проще делать свои исторические «открытия», все эти тома просто не читая.

Кстати, есть ведь еще и украинские летописи, которые относятся к XVII—XVIII векам. Их еще часто называют «Казацкими летописями». Это не совсем то, что мы понимаем под погодовыми записями событий, но в них содержатся сведения о Богдане Хмельницком и его современниках.

Есть Львовская летопись середины XVI века и доведенная до 1649 года; «Летопись Самовидца» (1648—1702), первая казацкая летопись, которую отличает большая выразительность и живость изложения, и почти параллельная ей «Летопись гадячского полковника Григория Грабянки» (1648—1709) года; причем в ней автор пишет о казаках, которые, по его мнению, происходят от хазар. Всю эту литературу завершает «История Руссов», автор которой, к сожалению, неизвестен. В ней отражены взгляды украинской интеллигенции XVIII века.

Ну а теперь несколько выводов. Общее количество летописей (более 5000 томов) слишком велико для того, чтобы речь могла бы идти хотя бы о какой-то их подделке. К тому же анализ их текста не выявил в них наличия никакого единого алгоритма их исправления, который обязательно должен был бы присутствовать, если бы такая работа осуществлялась целенаправленно.

На деле информация в летописях носит настолько разноплановый характер, в них так много заимствований, что очевиден, скажем так, текущий, то есть из лета в лето, характер их написания. Ни одна из вставок, подчисток и исправлений не унижает национального достоинства россиян и их религии, скорее, напротив, русские и их вера возвеличиваются. Постоянно подчеркивается, что Россия есть третий Рим, четвертому не быти! Забавное «уничижение», не так ли?

Источник

Первый летописец земли Русской

Преподобный Нестор пришел в знаменитый Киево-Печерский монастырь, будучи семнадцатилетним юношей. Святая обитель жила по строгому Студийскому уставу, который ввел в ней преподобный Феодосий, позаимствовав его из византийских книг. Согласно этому уставу, прежде чем дать монашеские обеты, кандидат должен был пройти длительный подготовительный этап. Вновь пришедшим сначала предстояло носить мирскую одежду — до тех пор, пока они не изучат хорошо правила монастырской жизни. После этого кандидатам разрешалось надеть монастырское одеяние и приступить к испытаниям, то есть показать себя в работе на различных послушаниях. Тот, кто прошел эти испытания успешно, принимал постриг, но на этом испытание не заканчивалось — последним этапом принятия в монастырь являлось пострижение в великую схиму, которого удостаивались не все.

Преподобный Нестор прошел весь путь от простого послушника до схимонаха всего за четыре года, а также получил сан диакона. Немалую роль в этом сыграли, помимо послушания и добродетели, его образованность и выдающийся литературный талант.

Киево-Печерский монастырь представлял собой уникальное явление в духовной жизни Киевской Руси. Численность братии доходила до ста человек, что было редкостью даже для самой Византии. Строгость общинного устава, найденного в константинопольских архивах, не имела аналогов. Монастырь процветал и в материальном плане, хотя его наместники не заботились о собирании богатств земных. К голосу обители прислушивались сильные мира сего, он имел реальное политическое и, главное, духовное влияние на общество.

Молодая Русская Церковь в то время активно осваивала богатейший материал византийской церковной книжности. Перед ней стояла задача создания оригинальных русских текстов, в которых был бы явлен национальный облик русской святости.

Голос совести

Первый агиографический (агиография — богословская дисциплина, изучающая жития святых, богословские и историко-церковные аспекты святости. — Ред.) труд преподобного Нестора — «Чтение о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба» — посвящен памяти первых русских святых. Летописец, по-видимому, откликнулся на ожидающееся общерусское церковное торжество — освящение каменной церкви над мощами святых Бориса и Глеба.

Труд преподобного Нестора был не первым среди работ, посвященных этой теме. Однако он не стал излагать историю братьев по готовому летописному преданию, но создал текст, глубоко оригинальный по форме и по содержанию. Автор «Чтения о житии…» творчески переработал лучшие образцы византийской житийной литературы и смог выразить очень важные для русского церковного и государственного самосознания идеи. Как пишет исследователь древнерусской церковной культуры Георгий Федотов, «память святых Бориса и Глеба была голосом совести в междукняжеских удельных счетах, не урегулированных правом, но лишь смутно ограничиваемых идеей родового старшинства».

Отец русского монашества

Второе житийное произведение преподобного Нестора посвящено жизни одного из основателей Киево-Печерского монастыря — преподобного Феодосия. Он пишет этот труд в 1080‑х годах, спустя всего несколько лет после кончины подвижника, в надежде на скорую канонизацию преподобного. Надежде этой, однако, не суждено было сбыться. Преподобного Феодосия канонизировали только в 1108 году.

Внутренний облик преподобного Феодосия Печерского имеет для нас особое значение. Как пишет Георгий Федотов, «в лице преподобного Феодосия Древняя Русь нашла свой идеал святого, которому оставалась верна много веков. Преподобный Феодосий — отец русского монашества. Все русские иноки — дети его, носящие на себе его фамильные черты». А Нестор Летописец был тем человеком, который сохранил для нас его неповторимый облик и создал на русской почве идеальный тип жизнеописания преподобного. Как пишет тот же Федотов, «труд Нестора ложится в основу всей русской агиографии, вдохновляя на подвиг, указывая нормальный, русский путь трудничества и, с другой стороны, заполняя общими необходимыми чертами пробелы биографического предания. Все это сообщает Несторову житию исключительное значение для русского типа аскетической святости». Летописец не был свидетелем жизни и подвигов преподобного Феодосия. Тем не менее в основе его житийного рассказа — свидетельства очевидцев, которые он смог соединить в цельный, яркий и запоминающийся рассказ.

Конечно, для создания полноценного литературного жития необходима опора на развитую литературную традицию, которой еще не было на Руси. Поэтому преподобный Нестор многое заимствует из греческих источников, иногда делая длинные дословные выписки. Однако они практически не влияют на биографическую основу его рассказа.

Память о единстве народа

Главным подвигом жизни преподобного Нестора было составление к 1112–1113 годам «Повести временных лет». Этот труд отстоит от первых двух известных нам литературных трудов преподобного Нестора на четверть века и относится к другому литературному жанру — летописи. Свод «Повести…», к сожалению, не дошел до нас целиком. Он был подвергнут переработке монахом Выдубицкого монастыря Сильвестром.

В основе «Повести временных лет» лежит летописный труд игумена Иоанна, который предпринял первую попытку систематического изложения русской истории с древнейших времен. Свое повествование он довел до 1093 года. Более ранние летописные записи представляют собой фрагментарное изложение разрозненных событий. Интересно, что в этих записях содержится легенда о Кие и его братьях, коротко сообщается о княжении варяга Олега в Новгороде, о погублении Аскольда и Дира, приводится легенда о смерти Вещего Олега. Собственно киевская история начинается с княжения «старого Игоря», о происхождении которого умалчивается.

Игумен Иоанн, неудовлетворенный неточностью и баснословностью летописного изложения, восстанавливает года, опираясь на греческие и новгородские хроники. Именно он впервые представляет «старого Игоря» как сына Рюрика. Аскольд и Дир здесь впервые предстают как бояре Рюрика, а Олег — как его воевода.

Именно свод игумена Иоанна стал основой работы преподобного Нестора. Наибольшей переработке он подверг начальную часть летописного свода. Первоначальная редакция летописи была дополнена сказаниями, монастырскими записями, византийскими хрониками Иоанна Малалы и Георгия Амартола. Большое значение святой Нестор придавал устным свидетельствам — рассказам старца-боярина Яна Вышатича, торговцев, воинов, путешественников.

В своем главном труде Нестор Летописец выступает и как ученый-историк, и как писатель, и как религиозный мыслитель, дающий богословское осмысление отечественной истории, которая является составной частью истории спасения человеческого рода.

Для преподобного Нестора история Руси есть история восприятия христианской проповеди. Поэтому он фиксирует в своей летописи первое упоминание о славянах в церковных источниках — 866 год, подробно рассказывает о деятельности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, о крещении равноапостольной Ольги в Константинополе. Именно этот подвижник вводит в летопись рассказ о первом православном храме в Киеве, о проповедническом подвиге варягов-мучеников Феодора Варяга и сына его Иоанна.

Несмотря на огромный объем разнородной информации, летопись преподобного Нестора стала подлинным шедевром древнерусской и мировой литературы.

В годы раздробленности, когда о былом единстве Киевской Руси не напоминало почти ничего, «Повесть временных лет» оставалась тем памятником, который будил во всех уголках рассыпающейся Руси память о ее былом единстве.

Преподобный Нестор скончался около 1114 года, завещав печерским инокам-летописцам продолжение своего великого труда.

Газета «Православная вера» № 21 (545)

Источник