банщица пару или история о лиле брик
Банщица пару или история о лиле брик
составителей к новому изданию
Яков Гройсман: За более чем десятилетнее сотрудничество издательства ДЕКОМ с семьей Катанянов нам удалось выпустить четыре книги,[1] каждая из которых была очень тепло встречена читателями.
Особый успех сопутствовал «Пристрастным рассказам».
Инна Генс: У нас в доме в архиве Лили Юрьевны хранилось множество неизвестных записок Маяковского, домашних, личных, но все они сопровождались очаровательными рисуночками, щеночками, которыми Владимир Владимирович подписывал и свои письма к Л. Ю., и записки. Мне очень хотелось, чтобы те, кто любит Маяковского, могли их увидеть. Так впервые возникла идея совместно с издательством ДЕКОМ подготовить книгу, в которой впервые с наибольшей полнотой опубликовать воспоминания Лили Юрьевны, сопровождая их множеством иллюстраций и факсимиле записок Маяковского.
Из всего написанного Л. Брик к тому времени была опубликована лишь малая часть. При жизни она сумела напечатать только фрагменты воспоминаний в 1932 и в 1934 годах,[2] несколько статей в толстых журналах и всего одну статью в послевоенные годы. Кстати, воспоминания 34-го года по своей интонации очень отличаются от позднейших. Тогда над Л. Ю. не довлел опыт прожитых лет, воспоминаний о терроре — и она писала более легко и по-женски.
Основная сложность при подготовке издания заключалась в отборе материалов. Лиля Юрьевна возвращалась к своим воспоминаниям о Маяковском, о своей молодости, об Осипе Максимовиче Брике множество раз в течение своей жизни, то добавляя, то вычеркивая какие-то эпизоды, что иногда обедняло текст.
Я. Г: Часто эти варианты, написанные в разные годы, со следами правки автора, но с существенными разночтениями, существовали параллельно, что еще более осложнило работу.
И. Г: Воспоминания о Маяковском, опубликованные В. В. Катаняном в книге «Имя этой теме: любовь» (давно ставшей библиографической редкостью), были завизированы Л. Ю. в 1978-м, в год ее смерти. Остальные воспоминания почерпнуты из архивных источников, хранящих следы ее правки, но большей частью окончательно не отредактированных.
Что касается писем — а вела Лиля Юрьевна обширную переписку, — то ее корреспонденты были разбросаны не только по разным городам нашей страны, но и по всему миру. Собрать всё — дело невозможное. Поэтому пришлось ограничиться только письмами к родным и близким, хранившимися в семье. Из них публиковались раньше только письма к Маяковскому, но выпустить книгу без них мне кажется невозможным. Это значило бы зачеркнуть важнейшую страницу ее биографии.
Название книги выбрано из множества придуманных для своих воспоминаний самой Лилей Юрьевной. Среди них были и «Пристрастные рассказы», которые лучше всего подходят для данной книги, ибо беспристрастных мемуаров практически быть не может.
Я. Г: Для рядового советского читателя имя Лили Брик всегда было окружено какой-то недосказанностью, ореолом загадочности и полутайны. Да, была такая женщина, которую поэт страстно любил и посвящал ей стихи. А вот ответная любовь то ли была, то ли нет… И вообще неизвестно, что с ней стало после смерти Маяковского.
И вдруг в 1958 году выходит том «Литературного наследства», посвященного Маяковскому, в котором впервые публикуются его письма к Лиле Брик с ее предисловием, а также факсимиле и текст предсмертного письма поэта.
Для многих вообще было откровением то, что она жива…
И. Г: После выхода этого тома разразилась санкционированная самыми высокими партийными инстанциями травля Лили Юрьевны. Ее не только не печатали, но и имя ее исчезло из публикаций, посвященных поэту. Она превратилась в персону non grata. В середине 70-х ей удалось под видом интервью, данного итальянскому журналисту Карло Бенедетти, опубликовать свои воспоминания в Италии на итальянском языке под названием «С Маяковским». Эту книгу она успела подержать в руках незадолго до своей смерти. Кроме того, отрывок из ее воспоминаний под названием «Последние месяцы» был опубликован в 1975 году в Швеции известным славистом Бенгтом Янгфельдтом.[3] После начала перестройки ее имя вновь всплыло на поверхность. На читателя хлынул поток материалов в различных журналах, книг и у нас, и за рубежом. Публикации, доброжелательные или враждебные, точные по фактам или являющиеся итогом сплошной фантазии автора, главным образом вращаются вокруг сложных отношений трех людей — Маяковского, Брика и Лили Юрьевны. Как в свое время метко выразилась Галина Дмитриевна Катанян: «Постель Лили волнует весь Советский Союз», что сегодня можно перефразировать — «всю Российскую Федерацию. И не только». В свое время Василий Васильевич выступил на страницах «Литературной газеты» со статьей «Остапа несло», в которой он просил журналистов хотя бы не перевирать факты ее жизни, не нести прочую околесицу.
Я. Г: Лиля Брик ушла из жизни более 30 лет назад, но ее личность по-прежнему привлекает к себе внимание многих не только в нашей стране, но и за рубежом. В последние годы о Маяковском появилось достаточно много псевдодокументальных публикаций. Увы, «Остапов» продолжает нести. И если бы дело ограничивалось «пикантными» публикациями в глянцевых журналах. Дошло дело и до дамских романов. В одном из них автора волнует главным образом вопрос «брака втроем», измышления и рассуждения о котором занимают центральное место этого псевдоромана. Авторы подобных сочинений, произвольно перемешивая факты и события с вымыслом в поисках «клубнички», лепят такой образ Лили Брик, который заранее создают в своем воображении. Исключение составляет замечательная книга Василия Васильевича Катаняна, который, являясь правонаследником Л. Ю. Б., как никто другой имел возможность пользоваться ее архивом. Но, как мне кажется, и его воспоминания не свободны от субъективизма, что вполне объяснимо.
И. Г: Не могу с этим согласиться, ибо Василий Васильевич поставил перед собой задачу как можно объективнее описать жизнь Лили Юрьевны. Мне кажется, ему это удалось. Был момент во время работы над его книгой, когда он признался мне, что у него сердце заболело от жалости к Маяковскому.
Василий Васильевич очень страдал, когда родители разошлись и отец ушел к Лиле Юрьевне. Он сильно любил свою мать, переживал за нее, заботился о ней. А было ему в ту пору лет 13–14. Но Галина Дмитриевна не ограничивала его общение с отцом, понимая, что там мальчик будет иметь возможность встречаться с интересными людьми, питаться духовным богатством эпохи. А доброе отношение к нему самой Лили Юрьевны, ее забота о нем, ее бесконечное обаяние сделали свое дело — Вася ее тоже полюбил.
Я. Г: Да, и это видно из их переписки. Несомненно, что Лиля Брик была ЖЕНЩИНОЙ незаурядной, с юности притягивающей мужчин не только своей внешностью…
Инна Юлиусовна, Вы более пятнадцати лет постоянно общались с Л. Ю. Б. до самой ее кончины. Интересно услышать мнение женщины — члена семьи Катанянов.
И. Г: Сколько мы знаем жен великих людей, чьи имена после смерти мужей уходили в небытие. Мне кажется, что тот интерес, который пробуждала к себе Лиля Юрьевна, был вызван не только тем, что она в течение пятнадцати лет была женой Маяковского. Ведь после гибели поэта она прожила почти пятьдесят лет, оставаясь в центре внимания людей искусства и литературы во многих странах мира. Лиля Юрьевна была во всех отношениях очень притягательной женщиной. Она превосходно знала и разбиралась в поэзии, была широко эрудированной, всегда в курсе культурных событий, не только наших. Она была блестящей и внимательной собеседницей, остроумной и острой, и при всем этом удивительно обаятельной. И еще одно ее качество, которое привлекало к ней людей: она умела быть внимательной к людям и по мере возможности всегда им помогала. В. В. Катанян называл Лилю Юрьевну из-за ее пристрастия знакомить творчески одаренных людей с целью рождения из этого знакомства новых произведений искусства — «Наш красный Дягилев».
Катанян В. А., Катанян Г. Д. Распечатанная бутылка. ДЕКОМ, 1999.
Скандальная история любви втроем. Лилия Брик и Владимир Маяковский
Они познакомились на вечере в доме мужа Лили Брик. Владимира Маяковского привела с собой ее сестра Эльза, которая строила на начинающего поэта далеко идущие матримониальные планы. Однако кокетку Лилю это обстоятельство нисколько не смутило, и она весь вечер с ним профлиртовала. Маяковский был настолько ею сражен, что читал ей стихи и на коленях просил разрешения посвятить их ей. Спустя несколько дней он умолял принять его «насовсем». Лиля естественно согласилась, а ее мужу Осипу Брику пришлось смириться с ветреностью супруги. И в 1918 году Маяковский окончательно перебрался в квартиру Бриков. Так начался их «брак втроем».
Поначалу Лилю пугала неуемная страсть Маяковского. «Он обрушился на меня, как лавина… Он просто напал на меня», — говорила она. В любви поэта она не сомневалась никогда.
Через год Брики и Маяковский перебираются в Москву. Они по-прежнему живут втроем. Даже табличка на двери их квартиры гласит «Брики. Маяковский». Тем не менее Лиля совершенно не чувствует себя обязанной хранить верность возлюбленному. Периодически у нее случаются романы. А Маяковский отвечает на это частыми отъездами за границу. Он подолгу жил в Лондоне, где за ним приглядывала Эльза. Лилю подобная ситуация вполне устраивала, благодаря любимой сестре она была в курсе любовных интриг поэта. А Маяковский никогда не забывал о своей любимой и часто вместе с очередными пассиями шел в магазин, чтобы выбрать для своей московской зазнобы очередной подарок.
Из-за границы Маяковский возвращался и первым делом ехал к Брикам. Весь вечер Лиля крутилась перед зеркалом и примеряла обновки. Радостная она кидалась поэту на шею. В такие моменты Маяковский был на седьмом небе от счастья. Однако уже на следующее утро его вновь начинала мучить ревность. На все доводы друзей он отвечал лишь: «Запомните! Лиля Юрьевна — моя жена!». Ради любимой музы он готов был стерпеть все.
Летом 1922 Брики и Маяковский отдыхали на даче в Подмосковье. Там Лиля завела очередной роман с соседом А. Краснощековым. Роман разворачивался на глазах у поэта. И осенью он потребовал, чтобы Лиля разорвала все отношения с новым любовником. Та оскорбилась и выгнала скандалиста из дома на три месяца.
После одной из поездок в Америку, Маяковский вернулся и признался Лиле, что там у него случился роман и теперь его американская пассия ждет от него ребенка. Лиля продемонстрировала ему полное равнодушие. Такой реакции Маяковский от нее не ожидал.
Он много раз пытался ее забыть с другими женщинами. Один раз дело даже чуть не дошло до свадьбы. Но узнавшая о готовящейся брачной церемонии Лиля, написала Маяковскому письмо с просьбой вернуться в семью. И он, в очередной раз, поддавшись, вернулся в Москву.
Он также продолжал путешествовать и однажды, будучи во Франции, познакомился с русской эмигранткой Татьяной Яковлевой. Эта встреча стала для него решающей. Он влюбился в Татьяну, и решил увезти ее в Россию, чтобы пожениться. Он посвящает ей стихи. Брик перестала быть его музой. С этим она смириться не могла.
Она придумала очередную авантюру по возвращению блудного возлюбленного. На одном из роскошных вечеров, на котором присутствовал ненадолго приехавший Маяковский, она вслух зачитывает письмо от Эльзы, в котором та сообщает, что Татьяна Яковлева выходит замуж за богатого виконта. Маяковский так и не понял, что сестры жестоко его разыграли.
Банщица пару или история о лиле брик
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Биография Лили Брик в бытовых подробностях. Ч2
В верхнее тематическое оглавление
Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)
Продолжение. Начало http://uborshizzza.livejournal.com/2697359.html
У Лили, кроме Осипа, было еще три мужа – один гражданский и два законных, Осип был женат второй раз, но до самой смерти Лиля и Ося жили в одной квартире. Их супругам приходилось с этим мириться. Вторая жена Осипа, Евгения, жила отдельно. У нее с Осипом был, вероятно, гостевой брак. Лиля очень хорошо к ней относилась, дарила подарки, утешала, когда Осип внезапно скончался. Но умер он на лестнице их с Лилей общего дома.
А вот генерал Виталий Примаков, который когда-то брал Зимний, не возражал против того, чтобы Брик жил с ними в их квартире на Арбате. Так что дело было вовсе не в том, что виноват квартирный вопрос. Просто Лили и Ося хотели жить рядом друг с другом.
Осип говорил, что в Лиле его привлекает удивительная жажда жизни и умение делать каждый день праздником.
Фотографии не дают нам понять, что замечательного было в Лиле. Например, она была рыжая и с очень белой кожей, что бывает у рыжих, а на фото она – брюнетка. Но и вживую она не всем нравилась. Одна из мемуаристок писала: «Боже мой! да ведь она некрасива. Слишком большая для маленькой фигуры голова, сутулая спина и этот ужасный тик».
«. Среднего роста, тоненькая, хрупкая, она являлась олицетворением женственности, – утверждала другая мемуаристка, Доринская. – Причесанная гладко, на прямой пробор, с косой, закрученной низко на затылке, блестевшей естественным золотом своих воспетых. «рыжих» волос. Ее глаза действительно «вырывались ямами двух могил» – большие, были карими и добрыми; довольно крупный рот, красиво очерченный и ярко накрашенный, открывал при улыбке ровные приятные зубы. Дефектом внешности Лили Юрьевны можно было бы почитать несколько крупную голову и тяжеловатую нижнюю часть лица, но, может быть, это имело свою особую прелесть в ее внешности, очень далекой от классической красоты».
«Ослепительная царица Сиона евреева» «умела быть грустной, женственной, капризной, гордой, пустой, непостоянной, влюбленной, умной и какой угодно», – отмечал Виктор Шкловский.
Искусствовед Н. Пунин записал в дневнике: «Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза; есть наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками. »
А вот признанной красавице и поэту Анне Ахматовой Лиля не нравилась:»Волосы крашеные и на истасканном лице наглые глаза». Но это не удивительно: Лиля какое-то время была близка с мужем Ахматовой Пуниным. И он о ней писал: «Эта ‘самая обаятельная женщина’ много знает о человеческой любви и любви чувственной».
Косметичка, обслуживающая Лилю, когда ей было уже далеко за 40, вспоминала, что ее кожа светилась, будто изнутри горела лампочка. И это при том, что она много курила.
Конечно, надо видеть походку, жесты, слышать голос, чтобы понять, почему ее находили привлекательной.
В 1915 году Брики познакомились с Маяковским.
Но прежде чем Маяковский познакомился с Лилей Брик, он ухаживал за ее младшей сестрой Эльзой. Эльза Триоле впоследствии писала: «И только он дал мне познать всю полноту любви. Физической – тоже». Именно Эльза привела поэта в дом к сестре. К концу вечера он уже дарил Лиле свою поэму «Облако в штанах». Но Эля-Эльза зла на сестру не держала. Всю жизнь они были очень близки. Если Лиля была огонь, то Эльза – вода. Шкловский описал ее в своей повести «Zoo. Письма не о любви или Третья Элоиза» как девушку с холодным темпераментом.
Как я уже писала в предыдущих постах, поэма в первую очередь понравилась Осипу. Лиля, по мнению многих, не слишком любила его стихи. Так считала, например, Лидия Чуковская, возмущавшаяся тем, что Брики халатно относятся к посмертному изданию сборника Маяковского.
Но Осип после встречи с Маяковским поменял всю свою жизнь. Он был адвокатом, он был бизнесменом, но литературой не занимался. А тут он стал литератором: идеологом нового направления в искусстве, литературным критиком, сценаристом. Вначале он помог Маяковскому издать его поэмы «Облако в штанах». С 1916 года Осип Брик занимался филологией и журналистикой. Один из организаторов ОПОЯЗ (Общество изучения поэтического языка). Участник художественных объединений левого искусства (комфуты, МАФ, ЛЕФ, РЕФ).
В 1919—1921 гг. служил в ЧК и состоял в партии большевиков. В 1920 г. Осип Брик получил удостоверение сотрудника ВЧК.
Не случайно Сергею Есенину приписывали тогда такую эпиграмму:
Вы думаете, что Ося Брик –
Исследователь русского языка?
А на самом деле он шпик
И следователь ВЧК.
Отметим, что расстался Осип с ГПУ 31 декабря 1923 г. потому, что был «медлителен, ленив, неэффективен».
Теоретик и идеолог ЛЕФа, создатель теорий социального заказа, производственного искусства, литературы факта. Повесть «Не попутчица» (1923) вызвала бурные дискуссии. Автор острых полемических статей «Против творческой личности», «Почему понравился „Цемент“», «Разгром Фадеева».
В 1926 году написал в соавторстве с В. Маяковским пьесу «Радио-октябрь». Также в соавторстве с Маяковским написал ряд литературных манифестов.
В 1928 написал сценарий фильма «Потомок Чингисхана» (в соавторстве с Иваном Новокшоновым). Позже – еще 3 сценария.
В 1930-х «уходит в тень», пишет статьи о Маяковском, рецензии, ведёт литкружок.
В годы Великой Отечественной войны был редактором ТАСС.
В 1925 году Брик познакомился со своей второй женой. Евгения Гавриловна Соколова (жена кинорежиссера Виталия Жемчужного) была типичной русской красавицей, круглолицей блондинкой. Работала она в библиотеке, а потом стала секретарем Осипа Брика. Поскольку Осип всегда жил там, где Лиля, то Женя жила отдельно. Но это не мешало их жизни с Бриком. Они всюду ходили вдвоем, а она почти ежедневно бывала у него. Но никогда не ночевала в их доме и никогда не выезжала с Осипом за рубеж.
Афоризмы Брика
• Я прекрасно отношусь к людям, потому что ничего хорошего от них не жду.
• Дурак не тот, кто говорит глупости, а тот, кто не замечает, что он их говорит.
• Отличие хороших стихов от плохих: в хороших стихах запоминаются хорошие строчки, а в плохих — плохие.
• Бог есть, но я в него не верю.
Новое в блогах
«Банщица, пару!» или история о Лиле Брик
Как считает исследователь Б. Янгфельдт, «Описывая первые прожитые с Осипом годы как „самые счастливые“, Лиля наверняка имела в виду не только их любовь, но и предоставленную ей Осипом и неприемлемую для большинства мужчин свободу, без которой жизнь для нее была немыслима».[19] И Лиля, и Осип придерживались общих взглядов относительно свободы выбора в любви и сексе. К тем же воззрениям она пыталась приобщить и Маяковского.
Позиция Лили Брик была не только свойством ее свободолюбивого характера, но отражала также социальные явления — борьбу женщин за равные права с мужчинами: право на образование, труд, свободу выбора в браке и т. д. После революции 1917 года в России создались предпосылки их реализации. В 1920-е годы в среде советской молодежи бытовала теория «стакана воды». Ее авторство приписывали Александре Коллонтай, борцу за равноправие женщин и свободу сексуальных взаимоотношений. Приверженцы этой теории говорили, что утолить жажду, выпив стакан воды — это то же, что совершить половой акт с выбранным сексуальным партнером.
Надо сказать, что из своих увлечений она никогда не делала тайны. Так было и в петербургский период жизни, и в более поздние годы.
«Она была хороша собой, соблазнительна, знала секреты обольщения, умела заинтересовать разговором, восхитительно одевалась, была умна, знаменита и независима. Если ей нравился мужчина и она хотела завести с ним роман — особого труда для нее это не представляло. Она была максималистка, и в достижении цели ничто не могло остановить ее. И не останавливало. Что же касалось моральных сентенций…
Романы Лили Юрьевны! Ее раскованное поведение и вольные взгляды порождали массу слухов и домыслов, которые передавались из уст в уста и, помноженные на зависть, оседали на страницах полувоспоминаний. Даже в далекой Японии писали: „Если эта женщина вызывала к себе такую любовь, ненависть и зависть — она не зря прожила свою жизнь“»
Через неделю-другую в издательстве «Молодая гвардия» выйдет провокационная книга писателя и сотрудника «НГ-EL» Алисы Ганиевой, посвященная царице авангардных салонов и музе Владимира Маяковского Лиле Брик – «Л.Ю.Б. Ее Лиличество Брик на фоне Люциферова века». Следом эта же книга появится в другом издании – в рамках легендарной серии «Жизнь замечательных людей». Получилось глубоко, но с перчиком – как мы любим. Представляем вам небольшой отрывок из скандальной новинки.
Избавившись от надоедливого Маяковского, Лиля с головой окунулась в любимое занятие – флирт и романы. Если верить адвокату и писателю Аркадию Ваксбергу, с одним из поклонников Лиля отправилась в Петроград, и на обоих пришлась одна койка. Легли валетом, и, когда погасили свет, тот впился ей в ноги, но харрасмент не закончился ничем. В Петрограде носился за ней как сумасшедший, на обратном пути ехали уже втроем с Борисом Кушнером. «Обожателя отослали спать на верхнюю полку, а на нижнюю Лиля легла вместе с Кушнером: по той же «модели» – голова к ногам. Теперь уже Кушнер «впивается в ноги» и получает тот же афронт. »
Лиля тогда блистала. На публичных чтениях Маяковского ее имя называлось громко, во всеуслышание: «Посвящается Лиле Юрьевне Брик». Ваксберг пишет: «Многие годы спустя писатель Вениамин Каверин рассказывал интервьюеру, вспоминая 1920 год: «Как-то [в Петрограде] я был у Шкловского. Туда пришел Маяковский с Лилей Брик – прелестной, необыкновенно красивой, милой женщиной, которая мне очень нравилась тогда. Она была очень молода и хороша».
Что бы ни таилось за этой магией – изящность, остроумие, нетривиальность суждений, живость лица, ослепительная улыбка или скакавшие в карих глазах чертенята, обещавшие жаркую ночь любви, но в Лилину постель попадали люди значительные. Она стала спать с искусствоведом Николаем Пуниным. Выпускник Царскосельской гимназии заведовал Петроградским ИЗО Наркомпроса, служил комиссаром при Русском музее и Государственном Эрмитаже. К тому времени он уже издал книги «Японская гравюра» и «Андрей Рублев». Блестяще образованный, тонкий, в глазах Лили он был прямой противоположностью увальню Маяковскому.
Неизвестно, догадывался ли Маяковский, что Пунин, присутствовавший на его выступлении в Петрограде перед учениками Тенишевского коммерческого училища, амурничал с его Лиличкой.
Еще в мае 1920-го музейный комиссар записывает в дневнике: «Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза; есть что-то наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками, она молчит и никогда не кончает… Муж оставил на ней сухую самоуверенность, Маяковский – забитость, но эта «самая обаятельная женщина» много знает о человеческой любви и любви чувственной. Ее спасает способность любить, сила любви, определенность требований. Не представляю себе женщины, которой я мог бы обладать с большей полнотой. Физически она создана для меня, но она разговаривает об искусстве – я не мог…»
Судя по этой записи, Пунина Лиля сильно возбуждала. Впрочем, не очень понятны некоторые моменты: как именно забитость Маяковского и сухая самоуверенность Осипа отражались на ее поведении в кровати? Почему она никогда не кончала и что же в этом хорошего? Скорее всего Пунин здесь имеет в виду Лилину ненасытность. Феромоны при их встречах явно бурлили не на шутку. Пунину, очевидно, нравилось, что Лиля знает свое тело и понимает, чего она хочет в постели, не зажимаясь и не комплексуя («определенность требований»). Однако Лиля, привыкшая вещать о высоких материях, не могла ограничиться только сексом. Она спала с историком искусства, и после сплетенья тел ей хотелось сплестись с ним языками. Пунину же разговоры с ней претили – то ли потому, что Лиля своими суждениями недотягивала до его уровня, то ли оттого, что он в принципе не считал женщин достойными собеседницами. Ясно одно – роман разворачивался не так, как хотелось Лиле: мужчина желал ее тело, но не был влюблен в нее.
Маяковский, видимо, почти не читал, по крайней мере толстых книг (Лев Кассиль в беседе с нейроморфологом Григорием Поляковым характеризовал эрудицию поэта как слабую): не хватало терпения и усидчивости долистать до конца хоть один роман. Писал с миллионом орфографических ошибок. Не особенно интересовался музеями или историческими достопримечательностями – предпочитал бильярд, карты, рулетку и прочие азартные игры (в этом пристрастии они с Лилей совпадали). Надиктовывать на почтамте телеграммы любил больше, чем писать письма. Вообще был человеком устной, а не письменной культуры, сочинял всегда на ходу. Искусство, наука и техника вне человека его мало интересовали.
Наверное, не просто так, не совсем впустую многим казалось, что Брик, при всем восхищении громадой поэтического таланта, к Маяковскому-человеку относилась слегка снисходительно. Он все же был не из их с Осипом круга. Характерно то, что пишет живущая в США мемуаристка, дочь советского литфункционера Вадима Кожевникова Надежда (замечу в скобках, что тележурналист Дмитрий Киселев приходится ей деверем): «Неискоренимое плебейство Маяковского, вкусившего уже славу, Лилю бесило. По ее почину он заменил гнилые зубы искусственными, ослепительными. Одевался не как прежде, апашем, а безупречным джентльменом. Но нутро-то никуда не денешь. В переписке с Маяковским Лиля с отменным артистизмом, лицедейством поддерживала пошловато-приторную манеру его к ней посланий. В письмах к Эльзе стиль у нее совершенно иной. Доверительное общение равных, а Маяковский – чужой».
Маяковский Владимир и Брик Лиля. Сцена из фильма.
Искренним недругом Лили была и красивая молодая комсомолка Наталья Рябова. У Натальи сложился странный роман с Владимиром Маяковским.
Они гуляли, разговаривали, «Натинька» приходила в гости к «Владимиру Владимировичу», когда он бывал наездами в Киеве.
Из воспоминаний Н. Рябовой: «Однажды Владимир Владимирович несколько раз сказал: «Наша Булька». Тут я решилась и спросила возможно более естественным голосом. — Чья «наша»? Он подошел ко мне, глядел на меня очень серьезно и внимательно. — Наша. Мы — это значит: Лиля Юрьевна Брик, Осип Максимович Брик, Маяковский Владимир Владимирович. Мы живем вместе.»
Лиля Брик и Маяковский Владимир
После такого признания отношения не заладились. Комсомольское сознание Наташи было шокировано дикой ситуацией “брака на троих” и серьезным отношением Володи к Лиле. Да и какая женщина захочет быть всегда на втором месте? Остались друзьями.
В последние годы перед гибелью поэт был часто раздражен и не удовлетворен собой. Рябова искренне винила в этом «своевластную эгоистку» Лилю Брик. И в его гибели, конечно.
С Лилей Наташа избегала пересекаться при жизни Маяковского, а после смерти его, работая над выпуском книги стихов поэта, поставила издательству условие: «буду посещать встречи в издательстве, только если не надо встречаться с Брик». Там обещали. Но судьба рассудила по-своему. Женщины случайно встретились в коридорах издательствах.
Пять минут говорят Наталья Рябова и Лиля Брик. Наталья меняет свое мнение о Лиле Брик на противоположное. И они дружат всю последующую жизнь.
Мало того! Свою книгу воспоминаний о Маяковском Наталья посвящает Лиле Брик. Это, собственно, как?
В молодости. 1924 год. Лиля Брик
Уставившись в одну точку, она что-то тихо насвистывала, покачивая ногой в черном лаковом сапоге. Когда Катанян вернулся, голосом маленькой девочки потребовала себе сырок в шоколадной глазури и, развернув его хищными пальцами с алым маникюром, стала быстро-быстро уплетать, словно белочка орехи.
Кажется, она даже почти пропела от удовольствия: “Какой свежий!” Вся очередь смотрела, как жует Лиля Брик. “Из-за этой еврейки стрелялся Маяковский”, – кто-то тихо произнес за спиной, и я буквально кожей почувствовал ожог ненависти.»
И не только он. Это уже из воспоминаний Лили Брик: «Вчера опять звонили какие-то: можно Брик? Ха-ха-ха-ха… почему вы угробили Маяковского. и хлоп трубкой.».