бьется в тесной печурке огонь история создания
История песни «В землянке»
Военная песня «В землянке» – это одно из самых трогательных и мелодичных музыкальных произведений времён Великой Отечественной. Стихотворение «Бьётся в тесной печурке огонь» берёт за душу своей искренностью, ведь автор не понаслышке знал об опасностях фронтовой жизни и тоске по семье.
Алексей Сурков написал его сразу же после того, как чудом вырвался из окружения и едва не погиб, а предназначались эти душещипательные строки жене поэта, с которой его разлучила война.
История песни «Бьётся в тесной печурке огонь»
История создания этой композиции широко известна благодаря подробным рассказам автора и многочисленным исследованиям советских меломанов.
В ту пору Алексей Александрович трудился военным корреспондентом «Красноармейской правды». Двадцать седьмого ноября 1941 года он с коллегами отправился к бойцам девятой стрелковой дивизии. Ей присвоили гвардейское звание, о чём нужно было написать статью.
Вечером они находились на командном пункте стрелкового полка, когда его отрезали от советских батальонов фашистские танки. Репортёры, солдаты и офицеры укрылись в блиндаже, отстреливаясь от наступающих гитлеровцев. С наступлением темноты командиры приняли решение вырываться из окружения.
Капитан И.К. Величкин собрав все имевшиеся в запасе гранаты, пополз к позициям врагов, и уничтожил противника в трёх домах. Это позволило отступить к речке. Затем они смогли под миномётным огнём перебраться по льду на другую сторону, пересечь минное поле и выйти к своим.
Здесь и далее приводятся воспоминания Суркова об истории песни «Землянка». Их в 1975 году опубликовало издательство «Московский рабочий» в сборнике «Истра, 1941»:
Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой я написал письмо жене, которая жила тогда на Каме. В нем было шестнадцать «домашних» стихотворных строк, которые я не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки…
Наталья Суркова, дочь поэта, рассказывала, что идея родилась из фразы, которую тогда произнёс Алексей Александрович: «Дальше штаба полка не сделал ни шага. Ни единого… А до смерти – четыре шага».
А затем произошла памятная встреча, без которой не было бы знаменитой песни военных лет.
Стихи мои «Бьется в тесной печурке огонь» так бы и остались частью письма, если бы в феврале 1942 года не приехал в Москву из эвакуации, не пришел в нашу фронтовую редакцию композитор Константин Листов и не стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню».
И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным в том, что хотя я свою совесть и очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел.
Вскоре состоялась импровизированная премьера нового музыкального произведения:
Через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фоторепортера Михаила Савина гитару и спел свою новую песню, назвав ее «В землянке». Все, свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня получилась. Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя на гитаре, исполнил песню. И сразу стало ясно, что песня «пойдет», если мелодия ее запомнилась с первого исполнения.
Писатель Евгений Воробьёв и Михаил Савин принесли ноты и слова песни «В землянке» в «Комсомольскую правду» и сами спели её в редакции. Двадцать пятого марта 1942 года вышел номер газеты, в котором было опубликовано стихотворение.
Далее началось триумфальное шествие «Землянки» по фронтам Великой Отечественной. Народ искренне полюбил её за трогательные слова и красивую музыку.
Впрочем, нашлись и критики, усмотревшие в словах песни «Бьётся в тесной печурке огонь» упаднические настроения. Они требовали от автора переписать строчку «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага». Когда Сурков отказался, на трансляцию композиции по радио наложили запрет, но позже его сняли после возмущённых писем с фронта. Тем не менее, кто-то успел внести требуемые изменения в текст, что также вызвало негодование у слушателей.
Исполнители песни «В землянке»
Композицию повсеместно исполняли многочисленные музыкальные коллективы. Алексею Суркову больше всего нравилась версия «Землянки» Михаила Новожихина.
«Землянку» включила в репертуар Лидия Русланова. Википедия утверждает, что генерал-майор Владимир Крюков начал ухаживать за певицей после того, как она исполнила песню на концерте под Волоколамском весной 1942 года. Позже они вступили в брак.
После Великой Отечественной «Землянку» пели десятки знаменитых артистов, включая Ефрема Флакса, Леонида Утёсова, Аллу Пугачёву, Михаила Гулько и Павла Кашина. Послушаем, как поёт «Бьётся в тесной печурке огонь» Дмитрий Хворостовский.
Интересные факты
Текст песни «В землянке»
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
Аккорды песни «В землянке»
Am E Am
Бьется в тесной печурке огонь,
C F C C A7
На поленьях смола, как слеза.
Dm Am
И поет мне в землянке гармонь
E7 Am
Про улыбку твою и глаза.
G C
Про тебя мне шептали кусты
G C A
В белоснежных полях под Москвой.
Dm Am
Я хочу, чтобы слышала ты,
E Am
Как томится мой голос живой.
Цитата о песне
Помню, во время одного из застолий папа возмущался: «Люди поют: «Мне в холодной землянке тепло/От твоей негасимой любви», – а у меня написано – «от моей»!» На что мама ему ответила: «Вот, Алёшенька, народ тебя и поправил»
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Рубрики
—Музыка
—Подписка по e-mail
—Поиск по дневнику
—Статистика
История создания песни «В землянке»
О землянка близ аэродрома!
В море снега — островок тепла:
Серые слежавшиеся бревна,
Синяя прокуренная мгла,
Пол у двери инеем окрашен…
И внезапно показалось мне,
Будто я все это видел раньше!
Только где? В кино или во сне?
Вот сейчас, винтовку сняв у входа,
Мой отец присядет к огоньку.
До Победы — три нелегких года,
Все—через свинцовую пургу.
Он пока — парнишка, мне ровесник,
Тот же самый двадцать пятый год.
И ему гармонь, совсем как в песне,
Про улыбку и глаза поет…
Он закурит, сев к огню поближе,.
И под эту-песню, вторя ей,
Первые стихи свои напишет
Той, что станет матерью моей…
Эти стихи Евгения Нефедова – о войне, об отце и о песне. А песне этой — «В землянке», — по справедливому утверждению ее автора, поэта Алексея Александровича Суркова (1899—1983), суждено было стать первой лирической песней из созданных во время Великой Отечественной войны, «безоговорочно принятой и сердцем воюющего солдата, и сердцем тех, кто ждал его с войны».
Проникновенный, искренний, тоскующий голос поэта слился в ту трудную, суровую пору с голосами всех разлученных войной.
«Возникло стихотворение, из которого родилась эта песня, случайно, — вспоминал Сурков. — Оно не собиралось быть песней. И даже не претендовало стать печатаемым стихотворением. Это были шестнадцать «домашних» строк из письма жене, Софье Антоновне. Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжелого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков…»
После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Сурков всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Может быть, тогда и родилась знаменитая его «Землянка» – песня, которая вошла в народную память как неотъемлемый спутник Великой Отечественной войны…» А теперь вновь слово поэту:
«Так бы и остались эти стихи частью письма, — продолжает он свои воспоминания, — если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-Морского Флота. Он пришел в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Что-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав их начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось.
Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фотографа Савина гитару и под гитару спел новую свою песню «В землянке».
Все свободные от работы “в номер”, затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня «вышла». Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя себе на гитаре, спел новую песню. И сразу стало видно, что песня «пойдет», если обыкновенный потребитель музыки запомнил мелодию с первого исполнения…»
На «премьере» песни в редакции «Фронтовой правды» присутствовал и писатель Евгений Воробьев, который работал тогда в газете. Сразу же после того, как «Землянка» была исполнена, он попросил Листова записать ее мелодию. Нотной бумаги под рукой не оказалось. И тогда Листов, как уже не однажды приходилось ему поступать в тех условиях, разлиновал обычный лист бумаги и записал мелодию на нем.
“С этой нотной записью и с гитарой, — рассказывал Евгений Захарович, — мы с Мишей Савиным отправились в редакцию «Комсомольской правды», где я несколько лет проработал до войны. Нам повезло: в тот день проходил один из традиционных «четвергов», на которые усилиями сотрудника одного из отделов «Комсомолки» Ефима Рубина приглашались артисты, писатели, композиторы. Мы приняли в нем участие и показали «Землянку». На этот раз пел я, а Михаил Иванович мне аккомпанировал. Песня очень понравилась, и ее тут же приняли для публикации в газете. Так что на страницах «Комсомольской правды» ищите ее самую первую публикацию. »
Еще во время войны Ольга Берггольц рассказывало о таком случае. Пришла она в Ленинграде на крейсер “Киров”. В кают-компании собрались офицеры крейсера и слушалишали радиопередачу. Когда по радио была исполнена «В землянке» с «улучшенным» вариантом текста, раздались возгласы гневного протеста и люди, выключив репродуктор, демонстративно трижды спели песню с ее подлинным текстом.
Неутомимыми пропагандистами «Землянки» в годы войны были замечательные советские мастера песни Леонид Утесов и Лидия Русланова. Лидия Андреевна записала ее в августе 1942 года на грампластинку вместе с “Синим платочком”. Однако запись эта не была тиражирована.Только недавно удалось отыскать ее так называемый пробный оттиск. И теперь пластинка с этой песней в неповторимой руслановской трактовке выпущена фирмой «Мелодия».
Пели “В землянке” и многочисленные фронтовые ансамбли.
Свидетельством необычайной популярности и широкого распространения песни на фронте и в тылу являются многочисленные «ответы» на нее. Варианты их встречаются и в письмах, присланных слушателями на радио:
«Ветер, вьюга метет и метет…», «Я читаю письмо от тебя…», «Дни бегут беспокойной рекой…», «Разгоняет коптилочка тьму…», «Я услышала голос живой…» и многие другие. По их числу с «Землянкой» может поспорить разве что не менее знаменитая «Катюша» М. Блантера и М. Исаковского.
И в наши дни песня эта остается одной из самых дорогих и любимых, она звучит у походного костра, на солдатском привале.
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
Как писалась знаменитая фронтовая песня «Землянка» (5 фото + текст)
«До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага», — эти трогательные строги корреспондент газеты “Красноармейская правда” Алексей Сурков адресовал своей супруге Софие и даже представить не мог, что его стихи станут известной песней. Алексей сочинил эти стихотворное послание под Истрой, после того, как всю ночь ему со штабом гвардейского полка пришлось по пояс в снегу выходить из окружения.
Военкор Алексей Сурков (справа).
Текст песни *Землянка*
«Землянка», возможно, так и осталась бы частью личной переписки, если бы зимой 1942 года из эвакуации не вернулся композитор Константин Листов, и его не назначили старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-морского флота. Он пришёл во фронтовую редакцию и попросил «что-нибудь, на что можно написать песню».
И вот тут Алексей Сурков вспомнил о своих стихах. Он переписал их начисто, вручил Листову и не очень верил, что из них получится песня. Через неделю Листов появился в редакции снова, попросил гитару и спел… На этой премьере в редакции «Фронтовой правды» был и писатель Евгений Воробьев. Он попросил Листова записать ее мелодию, и песня была опубликована в газете.
Но песня, полюбившаяся бойцам вдруг попала в немилость. «Блюстителям фронтовой нравственности» не понравились строки «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага». Они назвали их упадническими и потребовали заменить. Именно из-за этого весь тираж грампластинок, на которых в августе 1942 года была выпущена «Землянка», уничтожили. Но песня ушла в народ, и ничто не могло помешать её популярности.
Лидия Русланова выступает перед бойцами.
Ольга Бергольц ещё в годы войны рассказывала историю, свидетелем которой она оказалась на крейсере «Киров». Офицеры, услышав песню с «улучшенным» текстом по репродуктору, демонстративно выключили его, и трижды спели сами с подлинным текстом. Всегда исполняли «Землянку» на своих фронтовых концертах, несмотря на негласный запрет, Леонид Утесов и Лидия Русланова. А для Руслановой эта песня стала ещё и признание в любви боевому генералу, Герою Советского Союза Владимиру Крюкову.
На том месте, где была написана «Землянка» — в деревне Кашино Истринского района – в 1998 году установили памятник.
«В землянке»: история создания песни, которая ушла на фронт
Знаменитая песня Великой Отечественной «В землянке» появилась в первые месяцы войны и быстро, что называется, «ушла на фронт». Мало кто знает, что случилось это, скорее, вопреки. «В землянке» власти пытались запретить. Почему – узнал корреспондент телеканала «МИР 24» Родион Мариничев.
В доме Натальи Сурковой эта песня звучит почти 75 лет. Первые месяцы войны, эвакуация в Чистополь, перебои с едой, морозы и письма с фронта от отца, поэта Алексея Суркова. Их в переполненной избе читали всей семьей.
Свою знаменитую «В землянке» Алексей Сурков никогда не задумывал как песню. Это было небольшое стихотворение из письма жене Софье Кревс. Четыре четверостишия адресованы ей и больше никому: «И поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза».
Все началось в окрестностях Истры, сегодня там установлен памятник песне. В ноябре 1941-го, во время обороны Москвы Сурков приехал туда вместе с группой журналистов и почти сразу попал в окружение. Деревня Кашино поздней осенью 1941-го оказалась как раз на линии фронта. Немцы наступали. Там находилась изба, в которой располагался штаб 258 полка Красной армии. Чуть дальше находился тот самый блиндаж, в котором и зародилась песня «В землянке».
Стихотворение сложилось целиком лишь через несколько дней, уже в Москве. Еще через пару месяцев благодаря композитору Константину Листову текст узнала вся страна.
Никакой патетики, громких лозунгов и подчеркнутой ненависти к врагу. Песня, которую полюбили миллионы, соответствовала не всем принятым «фронтовым» критериям. По крайней мере, так вдруг показалось кому-то из партийной верхушки. За упаднические строки про «четыре шага» на «Землянку» наложили негласный запрет и даже уничтожили все грампластинки с записью в исполнении Лидии Руслановой. Но песня все равно звучала, хотя в ней часто меняли слова.
Музыка (и та самая «Землянка») звучала из прифронтовых радиорупоров, в блокадном Ленинграде, во взятом Берлине.
Бьется в тесной печурке огонь история создания
В землянке
Исполняет Марк Бернес
История создания песни «В землянке»
«Возникло стихотворение, из которого родилась эта песня, случайно. Оно не собиралось быть песней. И даже не претендовало стать печатаемым стихотворением. Это были шестнадцать «домашних» строк из письма жене, Софье Андреевне. Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжелого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков. Так бы и остались эти стихи частью письма, если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Военно-Морского Флота. Он пришел в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Чего-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось.
Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фотографа Савина гитару и под гитару спел новую свою песню «В землянке».
Все свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня «вышла». А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя себе на гитаре, спел новую песню. И сразу стало видно, что песня «пойдет», если обыкновенный потребитель музыки запомнил мелодию с первого исполнения.
После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Сурков всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Может быть, тогда и родилась знаменитая его «Землянка» — песня, которая вошла в народную память как неотъемлимый спутник Великой Отечественной войны».
А. П. БЕЛОБОРОДОВ, генерал армии, дважды Герой Советского Союза
В землянке
Стихи А. СУРКОВА, Музыка К. ЛИСТОВА
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.