биография ежова нквд и его жены
Николай Ежов
Биография
К 1936 году положение в стране прочно контролировалось Сталиным, однако у вождя не было полной уверенности в том, что его главенствующая позиция закреплена окончательно. Поэтому нужно было срочно делать то, что могло установить абсолютную власть, например, ускорить тезис классовой борьбы. Начальник НКВД Николай Иванович Ежов вмиг обзавелся прозвищем Кровавый комиссар, потому что с его легкой руки многие люди были обречены на погибель.
Детство и юность
Биографические сведения о Николае Ивановиче Ежове крайне противоречивы. Доподлинно известно только то, что будущий нарком появился на свет 9 апреля (1 мая) 1895 года в обычной семье, в которой воспитывался вместе с братом и сестрой.
Нарком Николай Ежов
О родителях «сталинского питомца» нет достоверных сведений. По одной из версий, отец партийного деятеля Иван Ежов был литейщиком, по другой – глава семейства служил в Литве, где и женился на местной девушке, а потом, встав на ноги, устроился в земскую стражу. Но, по некоторым сведениям, отец Николая Ивановича был дворником, который убирался у дома владельца.
Коля посещал общеобразовательную школу, но умудрился проучиться только два или три года. Впоследствии Николай Иванович в графе «образование» писал «неоконченное низшее». Но, несмотря на это, Николай был грамотным человеком и редко допускал в своих письмах орфографические и пунктуационные ошибки.
После школьной скамьи, в 1910 году Ежов отправился к родственнику в город на Неве, дабы обучиться портняжному делу. Это ремесло пришлось Николаю Ивановичу не по вкусу, но зато он вспоминал, как, будучи 15-летним подростком, пристрастился к гомосексуальным утехам, однако и с дамами Ежов тоже кутил.
Николай Ежов в молодости
Через год молодой человек бросил шитье и устроился учеником слесаря. Летом 1915 года Ежов добровольно пошел в Русскую Императорскую армию. Во время службы Николай Иванович не отличился никакими заслугами, потому что был переведен в нестроевой батальон из-за своего роста в 152 см. Благодаря такому телосложению карлик Ежов смотрелся нелепо даже с левого фланга.
Политика
В мае 1917 года Ежов получил партийный билет РКП(б). О дальнейшей революционной деятельности наркома биографам ничего не известно. Через два года после большевистского переворота Николай Иванович был призван в Красную Армию, где служил на базе радиоформирования переписчиком.
Во время службы Ежов проявил себя активистом и быстро поднялся по служебной лестнице: уже через полгода Николай Иванович дослужился до комиссара радиошколы. Прежде чем стать Кровавым комиссаром, Ежов прошел путь от секретаря обкома до заведующего орграспредотделом ЦК ВКП(б).
Николай Ежов и Иосиф Сталин
Зимой 1925 года Николай Иванович познакомился с партийным аппаратчиком Иваном Москвиным, который в 1927-ом пригласил Ежова к себе в отдел инструктором. Иван Михайлович дал положительную характеристику своему подчиненному.
«Иногда существуют такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов – не останавливается. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить…», – делился воспоминаниями Москвитин.
В ноябре 1930 года Николай Иванович познакомился со своим хозяином – Иосифом Виссарионовичем Сталиным.
До 1934-го Николай Иванович заведовал орграспредотделом, а в 1933–1934 годах Ежов входил в Центральную комиссию ВКП(б) по «чистке» партии. Также пребывал на должностях председателя КПК и секретаря ЦК ВКП(б). В 1934–1935 годах политик с подачи своего хозяина участвовал в деле об убийстве Кирова. Сталин не случайно послал товарища Ежова в Ленинград разбираться в истории гибели Сергея Мироновича, потому что товарищу Ягоде уже не доверял.
Николай Ежов и Иосиф Сталин
Смерть Кирова была поводом, которым воспользовались Николай Ежов и руководство: он, не имея никаких доказательств, объявил преступниками Зиновьева и Каменева. Это дало толчок «Кировскому потоку» – репетиции масштабных сталинских репрессий.
Дело в том, что после случившегося с Сергеем Мироновичем правительство объявило об «окончательном искоренении всех врагов рабочего класса», из-за чего последовали массовые политические аресты.
Николай Ежов
Ежов сработал так, как и нужно было вождю. Поэтому неудивительно, что 25 сентября 1936 года, находясь в отпуске в Сочи, Жданов и Сталин отправили в ЦК срочную телеграмму с просьбой назначить Ежова на пост наркома внутренних дел.
Николай Ежов на трибуне (справа)
По слухам, Николай Иванович приносил в кабинет Сталина списки людей, обреченных на погибель, и вождь ставил галочки только напротив знакомых фамилий. Следовательно, смерти сотен и десятков тысяч людей были на совести наркома.
Известно, что за расстрелом Зиновьева и Каменева Николай Иванович наблюдал лично. И далее он вытащил пули из трупов, которые подписал фамилиями убитых и хранил их на своем столе в качестве трофея.
Стальные ежовые рукавицы
Личная жизнь
Николай Ежов с семьей
Также он устраивал попойки и оргии, в которых участвовали как мужчины, так и женщины. Поэтому считается, что Николай Иванович был не голубым, а бисексуалом. Нередко бывшие собутыльники Ежова были позднее «рассекречены» как «враги народа». Помимо прочего, нарком неплохо пел, но не смог утвердиться на оперной сцене из-за своего физического недостатка.
Наталья Хаютина, приемная дочь Николая Ежова
Смерть
Смерти Николая Ивановича предшествовала опала: после того как донос (якобы он готовил государственный переворот) на наркома обсуждался правительством, Николай Иванович попросил об отставке, виня себя в том, что «почистил» недостаточное количество чекистов, всего лишь 14 тысяч человек.
Николай Ежов в последние годы
В ходе допроса Ежов был избит чуть ли не до смерти. Николая Ивановича арестовали Георгий Маленков и Лаврентий Берия.
«У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять, и я о них скажу после, но тех преступлений, которые мне вменены обвинительным заключением по моему делу, я не совершал и в них не повинен …», – говорил Николай Иванович в последнем слове на суде.
3 февраля 1940 года Ежов был приговорен к расстрелу. Перед казнью бывший нарком пел «Интернационал» и, по воспоминаниям палача с Лубянки Петра Фролова, плакал. В честь Николая Ивановича называли улицы, города и села, сняли документальные фильмы. Правда, имя наркома населенные объекты носили только с 1937 по 1939 годы.
Николай Иванович Ежов, верный сталинский нарком, был очень маленького роста – всего 151 сантиметр. «Настоящий пигмей с лицом убийцы», – так писали о нем современники. Он был самым малообразованным из всех сталинских наркомов. Как он сам писал в автобиографии: «образование незаконченное низшее». При этом Ежов отличался патологической жестокостью, пьянством и сексуальными извращениями.
«Во-первых, у Ежова с психикой не все было нормально. Во-вторых, у него была нетрадиционная ориентация. Началось это все в дореволюционный период. К тому же, у него рост был всего 150 сантиметров. Для мужика это колоссальная трагедия. Он понял, что есть одна структура, которая ему даст все», – говорит писатель Александр Мясников.
Надо сказать, что многие большевистские выдвиженцы страдали различными комплексами. Так, предшественник Ежова на посту наркома НКВД, создатель системы ГУЛАГА Генрих Ягода тоже отличался извращенными наклонностями. При аресте у него была обнаружена масса порнографических открыток и огромное количество спиртного. Но надо сказать, что в области извращений Ежов переплюнул всех. О некоторых его забавах даже говорить неудобно.
«Был в истории нашей страны Лев Марьясин, он был директором правления Росбанка. И чем же занимались заместитель наркома финансов и нарком внутренних дел Ежов? Партийные государственные деятели, когда пили, встряхивали на пятикопеечную монету пепел от папиросы, образовывались две маленькие горки на монетах, тогда они устраивали соревнования. Сняв штаны, извергали из организма газы, победителем считался тот, кто сдует пепел с монетки быстрее», – комментирует профессор СПбГУ Андрей Вассоевич.
30 октября в России отмечают День памяти жертв политических репрессий. За годы советской власти массовым репрессиям по политическим мотивам были подвергнуты миллионы человек. Временем Большого террора называют 1937-1938 годы. Это было, когда во главе органов НКВД стоял «железный» нарком Николай Ежов. Именно этот период называют «ежовщиной».
«Смерть предателям и шпионам» – гласил плакат, где стальной нарком душит в ежовых рукавицах гидру троцкистко-зиновьевских отщепенцев. Историки подсчитали, что во время ежовщины у нас в стране расстреливали каждую минуту по одному врагу народа. Именно Ежов ввел в обиход расстрелы по спискам, когда приходили разнарядки в каждую область.
«К высшей степени наказания были приговорены 786 908 человек. Из этих почти 800 000 человек большая часть погибли в 1937 году. В этом году было арестовано более миллиона человек, а расстреляно более 600 000», – рассказывает доктор исторических наук Владимир Фортунатов.
1 декабря 1934 года в Смольном был убит лидер ленинградских коммунистов Сергей Миронович Киров. Сталин лично возглавил следствие. Это был хороший предлог, чтобы избавиться от старой ленинской гвардии, делавшей революцию вместе с Ильичом. Тогда Сталин и приметил молодого Ежова, который по сути и курировал следствие. После этого карьера «кровавого карлика» пошла вверх. В сентябре 1936 года Сталин назначает его наркомом внутренних дел вместо Ягоды. За месяц до назначения Ежов организует процессы над ленинскими соратниками Зиновьевым и Каменевым. Они были расстреляны. Это были первые ласточки Большого террора.
«Не только Ежов в этом участвовал. Постоянно шли запросы и требования об увеличении лимитов на расстрелы из той или иной области», – добавляет Фортунатов.
К концу 20-х годов прошлого века романтика революции среди прекрасной половины человечества несколько поутихла. Комсомолки еще носили красные косынки и верили в идеалы мировой революции, но умные дальновидные женщины спешили обзавестись влиятельными мужьями. Такой женщиной и была вторая жена Ежова, которая сыграла трагическую роль в его судьбе. Ее звали Евгения Соломоновна Хаютина, в девичестве Фейгенберг. Вряд ли она могла влюбиться в карлика Ежова, но влияние и власть скрадывали все недостатки всесильного наркома.
Знаете ли вы, что связывало знаменитого исследователя Арктики Отто Юльевича Шмидта и не менее известного писателя Исаака Бабеля? Общая любовница, они оба оказались в постели жены железного наркома Евгении Хаютиной. Она была женщиной тщеславной и ненасытной. Рассказы об оргиях в ее литературном салоне ходили по всей Москве.
«Она устраивала на квартире Ежова литературные салоны, это была игра в свет. Там была история с Бабелем и другими мужчинами, которые крутились вокруг нее, полагая, что она в состоянии воздействовать на мужа, чтобы какие-то вопросы решать», – комментирует Мясников.
Ежов, конечно, знал о любвеобильности своей супруги, но закрывал глаза. Все это очень не нравилось Сталину, который не раз советовал своему наркому развестись с женой. Правда существует версия, что и сам вождь добивался ее взаимности. Не избежал чар Хаютиной и лауреат нобелевской премии автор «Тихого дона» Михаил Шолохов.
«Подслушивающие службы зафиксировали весь процесс. Они в съемном номере гостиницы развлекались, все это было известно Ежову. Сталин, считая, что такие факты позорят наркома, советовал развестись с женой. Но Ежов в отношении Шолоха никаких мер не принял, и сам не хотел разводиться», – замечает Фортунатов.
Сталинский СССР, как сказали бы сегодня, был очень нетолерантной страной. Страшно сказать, но в уголовном кодексе была статья, предусматривающая наказание до пяти лет за мужеложство – 154-а УК РСФСР. Проще говоря, гомосексуализм в СССР был не только не в почете, но и преследовался законом. Самое удивительное, что железный нарком внутренних дел Николай Ежов сам был активным гомосексуалистом, что, впрочем, не мешало ему иметь контакты и с женщинами. Как он признался на следствии, свой первый гомосексуальный опыт получил в 15 лет, и с тех пор не брезговал мужчинами.
«Я работал в 1924 году в Семипалатинске. Вместе со мной туда поехал мой старый приятель Дементьев. С ним у меня также были случаи педерастии, активной только с моей стороны. В 1925 году в Оренбурге я установил связь с неким Боярским. Сейчас он работает директором художественного театра в Москве», – писал Ежов.
Любопытная история. Все знают, что последний русский император Николай II со своей семьей был расстрелян в 1918 году в доме Ипатьева. Но мало кто знает, что один из организаторов расстрела царской семьи Филипп Голощекин был любовником стального наркома. Видимо, Николаю Ивановичу с его комплексами было лестно сожительствовать с убийцей царя.
К 1938 году страна была полностью парализована страхом. От ареста не был застрахован никто. Сотни тысяч невинных людей были отправлены в лагеря. Сталин понял, что Ежов заврался, и принял решение направить заместителем Лаврентия Берию. Карьера кровавого наркома пошла под откос. Жена Ежова почувствовала, что разгульной жизни приходит конец. Она начала сильно пить, писала истеричные записки Сталину и, в конце концов, попала в больницу с нервным расстройством.
«Как пишут разные источники, Хаютина заболела, впала в депрессию, Ежов оказался под подозрением. То ли она сама использовала пачку таблеток, то ли муж вместе с игрушечным гномиком передал ей. 17 января 1938 году она приняла смертельную дозу и умерла через два дня», – добавил Фортунатов.
15 марта 1938 года по приговору суда были расстреляны: «любимец партии» Николай Бухарин, бывший председатель Совнаркома Алексей Рыков (первая водка появившаяся после отмены сухого закона, звалась в народе «рыковкой»), бывший нарком внутренних дел, предшественник Ежова Генрих Ягода и другие члены право-троцкистского блока. Это был третий и последний процесс над врагами народа, устроенный Ежовым. Кровавая песенка всесильного наркома НКВД была спета.
Обвинителем на процессе выступил Вышинский. «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти». В ноябре 1938 года Ежов был освобожден от должности наркома внутренних дел, а еще через полгода арестован. При аресте у него нашли несколько бутылок водки и пули, завернутые в бумажку с именами расстрелянных.
Сталин убрал Ежова тихо и незаметно. Советские люди так и не узнали всей правды о кровавом наркоме. Об аресте и расстреле Ежова в прессе не сообщали – он просто исчез. О том, что он больше не герой Страны Советов, можно было догадаться только из переименования улиц и населённых пунктов, названных ранее в его честь. Поэтому исчезновение Ежова породило массу слухов и мифов. Говорили, что он сумел сбежать в Германию и стал советником Гитлера, сидит в тюрьме в одиночной камере, заведует баней на Колыме, сошел с ума и многое другое.
«Поэтому появилась история, связанная с мистикой Москвы. В районе Лубянки ходит приведение, у которого на шее висит табличка с надписью: «Я – говно». Это знают все москвичи. История с Ежовым одна из самых страшных, потому что все, что делал Ежов, приписывается Берии. Все забывают, что Берия это прекратил», – сказал Мясников.
«Предполагается, что его расстреляли там, где был вынесен смертный приговор. После расстрела тело Ежова погрузили в железный ящик, отвезли на кремацию, и останки были сброшены в общую могилу. Там же была захоронена супруга с тремя родными братьями и Бабель. Когда Ежов сделал самую грязную и кровавую работу, от него избавились», – заключил Фортунатов.
Смотрите программу «Секретные материалы» на телеканале «МИР» каждую субботу в 7:25.
«Расстреляйте меня». История самого кровавого советского наркома
Как неприметный советский кадровик Николай Ежов создал самую безжалостную машину уничтожения и сам в ней погиб.
Колаж L!FE. Фото: © РИА Новости, wikipedia.org
4 февраля 1940 года в здании Военной коллегии СССР был расстрелян Николай Ежов, ещё совсем недавно являвшийся народным комиссаром внутренних дел. Именно с его именем связан один из наиболее кровавых периодов в советской истории, позднее названный ежовщиной. Сам Ежов получил сомнительное достижение, став самым кровавым советским наркомом в истории. Ежова всегда представляли в роли абсолютно инфернального злодея, ежедневно купавшегося в крови своих жертв. Но в действительности он был весьма тихим и неприметным человеком, а до своего неожиданного назначения в руководство НКВД вообще никак не был связан с силовыми органами, занимаясь партийной работой и кадрами.
Детство и юность
О ранних годах Ежова практически ничего не известно. Сам он в автобиографиях писал, что был сыном рабочего, но в те времена так писали вообще все, кто рассчитывал хоть на какую-то партийную карьеру. В действительности его отец был, по одной версии, дворником, по другой — отставным солдатом, служившим в земской страже (так назывались полицейские формирования в Царстве Польском, комплектовавшиеся из отставников). Там же он женился на местной литовской девушке. Это объясняет, почему Ежов с детства хорошо знал польский и литовский языки.
Впрочем, есть ещё версия, что Ежов — сирота, усыновлённый Александром Шляпниковым — первым советским наркомом труда, который ещё при живом Ленине возглавил так называемую рабочую оппозицию и был расстрелян как раз при Ежове. Но это очень сомнительно, поскольку Шляпников в советские времена был достаточно известен и факт родства с Ежовым трудно было бы скрыть.
Несколько лет юный Ежов провёл в Петербурге, где был учеником портного. Позднее в автобиографиях он утверждал, что также работал учеником слесаря на Путиловском заводе. С началом Первой мировой войны его призвали в армию, но из-за слишком низкого роста (всего 151 сантиметр) он был признан негодным к строевой службе и направлен в тыл, где служил писарем.
В революционных событиях 1917 года Ежов не принял участия, революционером он не был. К большевикам он присоединился ещё до Октябрьской революции, но активной роли не играл. После демобилизации из армии он уехал к родителям и некоторое время работал на стекольном заводе, после чего был призван в РККА. Его вновь признали негодным к строевой службе и отправили на базу радиоформирований, где готовили радистов. Там Ежов работал писарем, а затем постепенно стал подниматься по карьерной лестнице, став комиссаром школы радистов.
Ежов совершенно ничего не понимал в новейшей на тот момент радиотехнике, но был очень исполнительным человеком и ответственно подходил ко всем поручениям. Начальству никогда не перечил, за что и угодил под трибунал в 1920 году. Дело в том, что начальник школы зачислил нескольких новых курсантов, которые, как оказалось, дезертировали из армии. Начальника судили за покровительство дезертирам, а Ежова за то, что, будучи комиссаром школы, не выступил против этого. Приговоры были весьма мягкими, начальник получил условный срок, Ежов — и вовсе выговор.
После революции большевики испытывали страшный недостаток кадров. Поэтому практически любой человек, отучившийся год-два в церковно-приходской школе и зарекомендовавший себя не полным дураком, мог рассчитывать на руководящие должности. Выговор не помешал Ежову уже в 1922 году стать первым секретарём Марийского обкома, куда он был направлен решением Организационного бюро ЦК — главного кадрового органа партии.
Фактически он стал руководителем Марийской области, но длилось это недолго. У местных большевиков ещё до назначения Ежова из Москвы был свой кандидат из местных, и они враждебно приняли назначенца из столицы. После полугода интриг и борьбы за влияние Ежов проиграл и покинул регион, тем более что и в Москве решили поддержать местные национальные кадры.
Ежова направили в нынешний Казахстан, назначив первым секретарём Семипалатинской губернии. На этой должности он зарекомендовал себя как душевный, мягкий и отзывчивый человек. По отзывам всех, кто помнил его по работе в Семипалатинске, они не могли поверить, что Ежов мог превратиться в того кровавого палача, каким он стал во главе НКВД, ведь, будучи первым секретарём, он всегда шёл навстречу всем пожеланиям, всегда старался исполнить даже незначительную просьбу коллег и чем-то им помочь.
Чуть позже Ежов стал заведующим орготдела обкома Киргизской автономной области, то есть главным партийным кадровиком региона, а ещё через несколько месяцев стал заместителем первого секретаря Казахской АССР (так назывался Казахстан до территориального размежевания в Средней Азии и разделения её на несколько национальных союзных республик).
Воробушек
Именно там Ежов познакомился с Иваном Москвиным, что предопределило его будущее возвышение. Москвин был высокопоставленным партийным аппаратчиком и занимал должность заведующего Организационно-распределительным отделом ЦК. Звучит не очень значительно, но при Сталине кадровики стали действительно влиятельной силой.
Старые большевики из ленинской гвардии в борьбе за власть полагались на лозунги, а Сталин — на правильный подбор кадров. Политические противники Сталина обычно сильно недооценивали роль аппарата партии и особенно кадровиков и очень жестоко поплатились за это в будущем.
Ранее Москвин работал в Петрограде, но повздорил с местным руководителем Зиновьевым, которого сильно недолюбливал. Как раз тогда началась борьба за власть между Зиновьевым и Сталиным, и Москвин активно поддержал Сталина, за что и был возвышен.
Москвин пригласил исполнительного Ежова на должность инструктора. В рекомендации, данной ему при поступлении на службу, Москвин написал: «Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее, не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным — он всё сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный недостаток: он не умеет останавливаться».
Инструктором он пробыл недолго, Москвин не мог нарадоваться на своего сотрудника, неотрывно сидевшего за бумагами, и сделал его своим заместителем. Ежов стал другом семьи Москвина, часто приходил к нему в гости, родственники начальника ласково звали Ежова воробушком. Через несколько лет «воробушек» и пальцем не пошевелит, чтобы спасти своего начальника и друга от расстрела.
В 1930 году Москвина переводят на службу в ВСНХ и Ежов становится главой Орграспредотдела. Тогда же Сталин, всегда считавший кадровое направление в партии первостепенным, лично встретился с Ежовым. Из-за собственной значимости у Ежова произошло головокружение от успехов. Незаметный чиновник неожиданно выбился в число руководителей страны, круг его общения изменился.
Он развёлся с первой женой Антониной, которая десять лет натаскивала Ежова и учила его писать без ошибок, и женился на Гене Хаютиной. К 25 годам она уже несколько раз успела побывать замужем за влиятельными в советском государстве людьми, что ввело её в круг советской богемы. Она лично знала почти всех советских знаменитостей: писателей, журналистов и так далее, и со многими из них поддерживала любовные связи. Хаютина вовремя оценила потенциал нового места работы Ежова и вышла за него замуж. Так неприметный чиновник, над которым из-за его неказистого внешнего вида посмеивались многие коллеги, обзавёлся эффектной женой, за которой были не прочь поухаживать даже многие советские знаменитости.
Ежов продолжает руководить кадрами, крайне ответственно выполняя полученные задания. В 1933 году он образцово проводит очередную генеральную чистку партии, которые Сталин практиковал, чтобы избавиться от потенциальных сторонников тех, с кем он боролся за власть. Из партии был изгнан каждый пятый её член — всего около 400 тысяч человек.
Сталин понял, что Ежов — именно тот человек, который нужен ему для задуманной массовой чистки уже не в масштабах партии, а в масштабах страны. Во-первых, Ежов не был знаком со старыми большевиками и не имел никаких связей с потенциальными жертвами, не имел с ними дружеских и родственных отношений и вообще человек в советской элите новый и без связей. Значит лоялен он будет исключительно Сталину.
Кроме того, Ежов тихий и исполнительный человек, любое начальство пользуется у него беспрекословным авторитетом, поэтому лишних вопросов он задавать не будет и перечить тоже. Писатель Лев Разгон — тесть бывшего начальника Ежова Москвина, который и возвысил его, вспоминал, что Ежов, приходя к нему в гости, был очень тихим и скромным, никогда не перебивал начальника и подобострастно слушал его, когда тот что-то говорил.
Сталин уже давно был недоволен наркомом внутренних дел Ягодой, который никак не желал понимать многочисленные сигналы, которые ему посылал генсек. Товарищ Сталин намекал, что всё зло, происходящее в советском мире, от убийства товарища Кирова до пожара в каком-нибудь Биробиджане, происходит при непосредственном вмешательстве лично Троцкого, тогда как Ягода в этом сомневался. К тому же он был наверху уже давно и был лично связан со многими будущими жертвами, да и вообще неохотно брался за репрессии против коммунистов. Нужен был новый человек, и этим человеком стал Ежов.
Кровавый нарком
В сентябре 1936 года Ягоду смещают с поста наркома и назначают на его должность Ежова. Тот передаёт свою кадровую вотчину заместителю Маленкову и становится генеральным комиссаром госбезопасности, что соответствовало воинскому званию маршала. По правилам советской «игры парткомов» каждый новый руководитель начинал с того, что безжалостно изгонял всех ставленников прежнего руководителя и приводил свою команду.
В качестве предлога Ежов выступил на пленуме ЦК, посетовав перед партийным начальством на крайне плохую работу подчинённых, подобранных ещё Ягодой, и плохую борьбу с замаскировавшимися врагами народа. Пленум дал добро на проведение чисток, и большая часть ставленников Ягоды была либо арестована и расстреляна, в случае с высокопоставленными сотрудниками, либо изгнана, в случае с рядовыми. Через два года, после прихода Берии, ситуация полностью повторилась уже с ежовцами.
Фото: © wikipedia.org, wikipedia.org
За два года при Ежове были проведены практически все самые известные и громкие процессы: Второй московский процесс (Пятаков, Сокольников, Радек), Третий московский процесс (Ягода, Рыков, Бухарин, Крестинский), «дело военных», закончившееся расстрелом маршала Тухачевского, нескольких командармов и комкоров, смертью от избиений маршала Блюхера. В конечном счёте было репрессировано 65% высшего командного состава РККА.
Репрессии касались не только высокопоставленных руководителей. Практически гарантировало попадание «в списки» наличие в прошлом таких вещей, как служба в Белой армии, участие в политической деятельности любой дореволюционной партии от кадетов до меньшевиков и левых эсеров, участие в какой-либо внутрипартийной оппозиции в 20-е годы, судимость по контрреволюционной 58-й статье в прошлом, попадание в категорию так называемых лишенцев — людей, занимавших какое-либо положение в дореволюционной России (полицейские, жандармы, офицеры, рантье, торговцы), возвращение из эмиграции и так далее.
Обвинения были стандартными: участие в контрреволюционном заговоре, связь с иностранными разведками, троцкизм. Следователи, занимавшиеся делами, имели только одно указание — добиться от обвиняемого признательных показаний. Во всём остальном у них были развязаны руки и каждый был волен импровизировать и добиваться показания своими способами. Кто-то методично избивал обвиняемых, пока они не раскалывались, кто-то просил подписать бумагу с уже написанными заранее показаниями, обещая после этого отпустить или добиться смягчения приговора, кто-то предлагал взять вину на себя, в обмен обещая, что родственников не тронут.
Поскольку даже в условиях зависимого от партийных органов советского правосудия на формальное разбирательство более миллиона уголовных дел ушли бы долгие годы, а работа судов оказалась бы парализованной, Ежов добился от Политбюро разрешения на упрощённый порядок осуждения. По всей стране были организованы так называемые тройки, создававшиеся при республиках, областях и краях.
В состав троек входили начальник местного отделения НКВД, прокурор и секретарь обкома. Время от времени они собирались вместе и рассматривали присланные из следственных отделов материалы. В них следователь расписывал дело и предоставлял показания обвиняемого. После этого тройка выносила приговор, не подлежавший обжалованию. Приговоры в большинстве случаев выносили заочно и подсудимого даже не привозили на вынесение приговора, никаких адвокатов также не было. После этого резолюции тройки уходили в Москву на подписание Ежову, если речь шла о каких-то видных местных партийных деятелях, либо приговор сразу же приводился в исполнение.
Стоит отметить, что ни о каком всевластии Ежова не приходится говорить, это был лишь слепой и послушный исполнитель. Он никогда не делал попыток заступиться за старых друзей, которые писали ему письма с жалобами, а также не пытался самодеятельно репрессировать каких-то видных деятелей. Например, Ежов прекрасно знал, что жена изменяет ему с Шолоховым, однако тот был в хороших отношениях со Сталиным, и Ежов, у которого на столе лежали распечатки любовных свиданий его жены с писателем, ничего не мог сделать.
Всего за два ежовских года по политическим статьям были осуждены 1,3 миллиона человек, из которых около 700 тысяч расстреляны.
Агент немецкой и польской разведки
К середине 1938 года стало ясно, что все политические соперники Сталина, все их ставленники, те, кто мимо проходил, и просто подозрительные товарищи уже расстреляны. Ежов становился не нужен. В августе 1938 года заместителем Ежова был назначен другой сталинский ставленник — Лаврентий Берия. Он начинает методично копать под своего шефа. Чтобы Ежов не воспользовался помощью своих ставленников, поначалу начали приходить за ними.
Начальник дальневосточного НКВД Генрих Люшков перебежал границу, сдался японцам и выложил им все «явки и пароли», параллельно начав разоблачать репрессии в СССР. А нарком внутренних дел УССР Успенский, поняв, что началось, инсценировал своё самоубийство и разбросал одежду на берегу Днепра, а сам с поддельными документами начал колесить по СССР. Найти его удалось только через несколько месяцев в Челябинской области.
Фото: © wikipedia.org, РИА Новости
В качестве формального предлога для снятия Ежова был использован глава НКВД Ивановской области Журавлёв, который написал на него донос в Политбюро, жалуясь на то, что Ежов недостаточно хорошо разоблачает врагов народа, не реагирует на сигналы активных сотрудников и вообще пьянствует и плохо организует работу.
Ежова вызвали на заседание Политбюро и как следует «проработали». Ему не оставалось ничего, кроме как подать заявление об отставке на имя Сталина, к которому он приписал: «Прошу Вас отдать распоряжение не трогать моей старухи-матери. Ей 70 лет. Она ни в чём не повинна. Это больное, несчастное существо».
Через три месяца был арестован заместитель Ежова Фриновский — один из его ближайших соратников. Фриновский сразу же дал нужные показания на бывшего шефа, заявив, что Ежов на самом деле состоял в преступной связи с террористом и убийцей Ягодой и после его расстрела продолжил его работу. Оказалось, что он с вредительскими и заговорщицкими целями наводнил силовой аппарат врагами и шпионами, которые в антисоветских целях уничтожали честных коммунистов.
Кроме того, Ежов признался в работе на польскую разведку, сверх этого сообщил, что его жена — английский шпион, и неожиданно признался в своём гомосексуализме.
Дело против Ежова вёл лично Берия, а допросами занимался его ставленник Кобулов. Судила Ежова Военная коллегия Верховного суда. Во время заседания он отказался от всех данных на этапе следствия показаний, заявив, что его жестоко избивали, добиваясь подписания этих показаний.
В последнем слове он сказал: «Всё, что я писал и говорил о терроре на предварительном следствии — липа. Судьба моя очевидна. Жизнь мне, конечно, не сохранят, так как я и сам способствовал этому на предварительном следствии. Прошу об одном, расстреляйте меня спокойно, без мучений. Ни суд, ни ЦК не поверят мне, что я невиновен. Я прошу, если жива моя мать, обеспечить её старость и воспитать дочь. Прошу не репрессировать моих родственников — племянников, так как они совершенно ни в чём не виноваты. Прошу передать Сталину, что всё то, что случилось со мной, является просто стечением обстоятельств, и не исключена возможность, что к этому и враги, которых я проглядел, приложили свои руки. Передайте Сталину, что умирать я буду с его именем на устах».
Судьба Ежова была предрешена. 3 февраля 1940 года он был признан виновным и приговорён к смертной казни, а на следующий день казнён. Брат Ежова и двое его племянников были расстреляны, третий племянник отправлен в лагеря.
Вторая жена Ежова успела покончить с собой до его ареста, а первую жену не тронули. Шестилетняя дочь Ежова, которую он удочерил в 1933 году, была отправлена в детский дом, где получила фамилию Хаютина.
Об аресте и расстреле Ежова не сообщалось публично, некогда знаменитый нарком просто исчез, канул в небытие, словно его и не было. Он был удалён со всех фотографий рядом со Сталиным, его имя убрано из энциклопедий и Краткого курса истории ВКП(б). Все населённые пункты, улицы и другие объекты, переименованные в честь Ежова, получили другие названия.