биография кузнецова николая ивановича героя советского
Николай Кузнецов
Биография
Вряд ли найдется на свете такой человек, который не знает знаменитого литературного героя Штирлица, созданного писателем Юлианом Семеновым. Персонаж из черно-белого многосерийного фильма «Семнадцать мгновений весны» подавал зрителям пример мужества и отваги, действуя в интересах СССР на территории фашистской Германии. Но мало кто знает, что, работая над книгой, литератор опирался на реальных людей, которые участвовали в событиях того смутного времени с 1941 по 1945 годы.
Портрет Николая Кузнецова
Николай Иванович Кузнецов – один из прототипов знаменитого Максима Максимовича Исаева. Этого человека, который оставил след в истории Советского Союза, часто называют своим среди чужих или Богом разведки. Действуя под прикрытием, этот герой лично ликвидировал одиннадцать высокопоставленных чинов нацистской Германии. Безусловно, Николай Иванович помог родине выиграть ту нелегкую битву против войск Адольфа Гитлера.
Детство и юность
Николай Кузнецов
Юноша корпел над учебниками и старался учиться хорошо, а также был принят в коммунистический союз молодежи. Однако Николаю пришлось оставить учебное учреждение, так как семейство лишилось кормильца – Ивана Кузнецова, который умер от туберкулеза. Лишившись отца, будущий Герой Советского Союза начал заботиться о своих матери, братьях и сестрах, выполняя обязанности главы семейства.
Но тяготы жизни не сломили молодого человека, он продолжил грызть гранит науки, поступив в Талицкий лесной техникум. Примерно в то же время у Кузнецова проявились лингвистические способности, парень начал изучать родной язык Гете, Маркса и Шиллера – немецкий. Благодаря высококвалифицированным преподавателям Николай быстро освоил иностранный язык.
Николай Кузнецов в юности
Примечательно, что он изучил не только официально-деловой стиль, но и нахватался жаргонных и ненормативных слов благодаря общению с лесником немецкого происхождения, который некогда числился солдатом австрийско-венгерской армии.
Также молодой человек самостоятельно изучил эсперанто – самый распространенный плановый язык, придуманный окулистом Заменгофом. Именно на него он перевел любимое стихотворение «Бородино», сочиненное Лермонтовым. Помимо прочего, Николай Иванович овладел украинским, коми и польским языками.
Довоенные годы
К сожалению, в биографии Николая Ивановича имеются черные пятна. В 1929 году молодого человека исключили из комсомола, так как всплыла информация о том, что Кузнецов имеет белогвардейско-кулацкое происхождение. Через год, уже весной, Николай оказался в Кудымкаре, где и устроился помощником таксатора по устройству лесов местного значения. Позже полиглота взяли обратно в техникум, но защитить диплом не разрешили. Также трудолюбивый молодой человек вновь был принят в ряды комсомола, но ненадолго.
Николай Кузнецов
Работая на предприятии, Кузнецов пожаловался блюстителям правопорядка на коллег по цеху, которые занимались хищением государственного имущества. Двое ловкачей получили наказание в виде лишения свободы на 4–8 лет, а Кузнецов тоже попал в опалу и был приговорен к году исправительных работ. Помимо этого, Николай Иванович трудился на «Многопромсоюзе», а также в промартели «Красный молот».
Памятник Николаю Кузнецову в Тюмени
В 1934-ом работал статистиком в тресте «Свердлес», а далее – чертежником на Екатеринбургском заводе. Через год парень устроился на «Уралмашзавод», но был уволен за неоднократные прогулы. В 1938 был арестован управлением НКВД и провел несколько месяцев в местах лишения свободы.
Великая Отечественная война
Стоит сказать, что у Николая Ивановича была активная гражданская позиция. Он лично участвовал в объединении частных крестьянских хозяйств в государственные колхозы. Кузнецов ездил по деревням и селам и неоднократно сталкивался с местными жителями. В моменты опасности молодой человек вел себя бесстрашно и рассудительно, за что и удостоился внимания оперативных органов госбезопасности.
Разведчик Николай Кузнецов
Также благодаря знанию языка коми Кузнецов участвовал в захвате лесных бандитских группировок и показал себя как профессиональный агент. В 1938 году нарком Михаил Иванович Журавлев дал положительную характеристику на Кузнецова и предложил взять талантливого полиглота в центральный аппарат. Судимость и неоднократные спорные моменты в биографии Николая Ивановича не позволяли этого сделать, однако из-за смутной политической ситуации в стране властям пришлось поступиться своими принципами.
Паспорт Николая Кузнецова на имя Рудольфа Шмидта
Когда началась Великая Отечественная война, руководство СССР создало группу разведки под командованием Павла Судоплатова. Вступив в ряды особой группы при наркоме внутренних дел СССР, Николай Кузнецов перевоплотился в немецкого лейтенанта Пауля Вильгельма Зиберта, который первоначально числился в войсках военно-воздушных сил Германии, а затем значился в пехоте.
Памятник Николаю Кузнецову в Екатеринбурге
Русский разведчик наблюдал за бытом и нравами Германии, а также лично общался с высокопоставленными чинами Третьего рейха. Немцы не замечали подвоха, потому что русский агент походил на истинного арийца. К тому же в ориентировке абвера значилось, что Кузнецов владел как минимум шестью диалектами немецкого языка. То есть разведчик выяснял, откуда родом его собеседник, и словно по щелчку пальца переключался на нужный диалект.
Николай Кузнецов в нацистской форме
Устроив засаду 7 февраля 1943 года, Николай Иванович выяснил у майора Гаана, взятого в плен, о ставке Адольфа Гитлера на севере Украины. Также Кузнецов получил секретную карту. Информация о «Вервольфе» была срочным образом передана московскому руководству.
Главное задание Николая Кузнецова заключалось в ликвидации гауляйтера Эриха Коха. Однако обе попытки уничтожить почетного обергруппенфюрера СС были обречены на фиаско. Первое покушение Николай Иванович планировал совершить на параде в честь дня рождения фюрера, а вторая попытка была предпринята во время личного приема у Коха. Однако в первый раз Эрих не удосужился явиться на парад, а во второй Зиберт не пошел на столь рискованный шаг, ибо тогда присутствовало много свидетелей и охраны.
Николай Кузнецов (слева) с офицерами СС
Также Кузнецов предпринимал попытки уничтожить доверенное лицо Коха – Пауля Даргеля. Но и этот план провалился с треском: Пауль получил ранения от гранаты, потерял обе ноги, но остался в живых. Осенью 1943 года Зиберт выполнил свою последнюю операцию в Ровно: в зале суда был застрелен оберфюрер СА Альфред Функ.
Памятник Николаю Кузнецову в Ровно
Личная жизнь
Современники Николая Ивановича Кузнецова говаривали, что Герой Советского Союза был дамским угодником и менял женщин словно перчатки. Первой избранницей отважного мужчины стала Елена Чугаева, работавшая медсестрой в Кудымкаре. Возлюбленные закрепили отношения узами брака, но через три месяца после женитьбы Николай Иванович покинул супругу, уехав в Пермский край. Официальный развод Кузнецов оформить не успел.
Николай Кузнецов и Елена Чугаева
Разведчика можно позиционировать как донжуана, он имел многочисленные любовные связи со столичными примами балета, но среди всех прочих барышень стоит отметить некую Оксану Оболенскую. За этой дамой Николай Иванович ухаживал как истинный кавалер и, чтобы не остаться незамеченным, сочинил про себя красивую легенду и представился немецким летчиком Рудольфом Шмидтом, скорее всего, исходя из тех размышлений, что женщины падки на иностранцев.
Но в канун войны Оксана не захотела связываться с человеком, который якобы имел немецкую фамилию. Поэтому Оболенская предпочла Кузнецову своего соотечественника. А вот остановить возлюбленную и показать свое истинное «я» Николай Иванович не смог. По слухам, разведчик попросил полковника Дмитрия Медведева, чтобы тот в случае гибели Кузнецова раскрыл правду Оболенской.
Смерть и память
Могила Николая Кузнецова
Предполагаемое место захоронения Николая Ивановича было найдено в урочище Кутыки. Струтинский (товарищ Кузнецова, участвующий в поисковой операции) добился того, чтобы останки разведчика предали земле на Холме славы.
Музей Николая Кузнецова
Памятники Кузнецову в городах Львов и Ровно пострадали от рук вандалов – членов украинского националистического подполья. Позже один из монументов перевезли в Талицу. В 2015 году был уничтожен памятник, находящийся в селе Повча.
Также в честь Николая Ивановича назван музей в его родной деревне Зырянка.
Жизнь и подвиги легендарного разведчика Николая Кузнецова
9 марта 1944 года возле села Боратин, что в Бродовском районе Львовской области Украины, появились трое мужчин в форме вермахта. Несмотря на то, что возле села находилась группа вооруженных людей в советской форме, «немцы» приняли решение войти в село. Ведь это были отнюдь не солдаты вермахта, а советские разведчики Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский.
Командовавший группой Николай Кузнецов, увидев людей в советской военной форме, решил, что если это действительно красноармейцы, то никаких проблем не возникнет – он объяснит, кто такой и почему в немецкой форме. Если же вооруженные люди – бандеровцы, то боятся тоже нечего, спасут форма и знание немецкого языка.
Николай Кузнецов, командовавший разведывательной группой, был одним из наиболее выдающихся, как сказали бы сейчас «крутых» советских военных разведчиков. Несмотря на возраст, а было Кузнецову 32 года, за его плечами была очень большая и нетривиальная биография. В жизни Кузнецова имели место исключение из комсомола и участие в коллективизации, приговор суда к исправительным работам и сотрудничество с НКВД.
Уроженец села Зырянка в Пермской губернии, Кузнецов родился в 1911 году и был наречен Никанором, а имя Николай взял лишь в двадцатилетнем возрасте. В 1926 году Кузнецов окончил школу-семилетку и поступил на агрономическое отделение Тюменского сельскохозяйственного техникума. Там же он вступил в комсомол, однако затем, из-за смерти отца, был вынужден вернуться в деревню.
В 1927 году он восстановился в Талицком лесном техникуме, за время учебы стал самостоятельно изучать немецкий язык и освоил его на свободном уровне. Со временем, кстати, Кузнецов выучил не только литературный немецкий язык, но и шесть диалектов немецкого языка, польский и украинский языки, эсперанто и коми-пермяцкий язык.
В 1929 году за «белогвардейско-кулацкое происхождение» Кузнецова исключили из комсомола и выгнали из техникума. Несмотря на это, он устроился помощником таксатора по устройству лесов местного значения в Кудымкаре. Он вновь восстановился в техникуме, но защитить диплом ему так и не дали, ограничившись справкой о посещении и прослушанных в техникуме дисциплинах.
Работая помощником таксатора, Кузнецов в первый раз проявил гражданский долг – он сообщил в милицию, что его коллеги занимаются приписками. В итоге коллеги юного таксатора были арестованы и осуждены, но и самому Кузнецову не поздоровилось – он получил год исправительных работ с удержанием 15% заработной платы и был повторно исключен из ВЛКСМ.
Казалось, что такое начало жизненного пути навсегда ставит крест на любой службе в силовых структурах, тем более – в органах госбезопасности. Но жизнь Кузнецова именно в начале 1930-х годов совершила довольно крутой поворот. Вернувшись с лесоразработок, Кузнецов устроился в «Многопромсоюз» на должность секретаря бюро цен, затем – в промартель «Красный молот». Именно в это время он стал принимать участие в рейдах по деревням для коллективизации. И тогда же на него обратили внимание органы ОГПУ.
Прежде всего, сотрудников госбезопасности заинтересовало даже не столько бесстрашие молодого человека, сколько свободное владение коми-пермяцким языком. Николая привлекли к операциям по ликвидации орудовавших в лесах бандитско-повстанческих формирований. Так Кузнецов стал впервые участвовать в контрпартизанских мероприятиях, которые имели много общего с его последующей разведывательной деятельностью. О том периоде жизни Николая Кузнецова сохранилось достаточно мало сведений – как в силу специфики работы молодого человека в качестве секретного агента, так и в силу того, что его официальные занятия были простыми, никаких высоких постов он не занимал.
В 1934 г. Кузнецов устроился на работу в Свердловске – сначала статистиком, затем чертежником, а в 1935 году – расцеховщиком конструкторского бюро на «Уралмашзавод». Там он начал вести оперативную разработку иностранных специалистов, но и это не помешало появлению очередных проблем – сначала его уволили с завода за прогулы, а затем арестовали и несколько месяцев он провел в тюрьме.
Тем не менее, весной 1938 г. Кузнецов оказался в Коми АССР в качестве специалиста по лесному делу при наркоме НКВД Коми АССР М.И. Журавлеве. Именно Журавлев в конечном итоге позвонил в Москву – лично начальнику отделения контрразведывательного управления ГУГБ НКВД СССР Леониду Райхману. Кузнецову была дана рекомендация в центральный аппарат НКВД как особо ценному агенту.
После того, как в 1941 году гитлеровская Германия напала на Советский Союз, возникла необходимость в масштабной разведывательной и диверсионной деятельности в тылу врага. С этой целью была создана Особая группа при наркоме внутренних дел СССР» под руководством старшего майора госбезопасности Павла Судоплатова. В январе 1942 года на базе группы было создано 4-е управление НКВД. Николай Кузнецов продолжил службу в нем и получил «легенду» — он якобы является немецким лейтенантом Паулем Вильгельмом Зибертом.
Зимой 1942 года Кузнецова перевели в лагерь для немецких военнопленных в Красногорске. Там он изучал быт вермахта, а затем прошел специальную парашютную подготовку. Летом 1942 года Николай Кузнецов под именем «Грачев» был направлен в отряд специального назначения «Победители», который базировался в окрестностях оккупированного города Ровно. 
Там Кузнецов, легализовавшись под именем немецкого офицера Зиберта, стал выдавать себя за сотрудника гестапо. Он общался с офицерами немецкой армии, чиновниками администрации и передавал полученные сведения партизанам. 7 февраля 1943 г. Кузнецов лично взял в плен майора Гаана – курьера рейхскомиссара Украины. Именно эта операция позволила установить, что в 8 км от Винницы создан и оборудован бункер Адольфа Гитлера «Вервольф». Вот такими были масштабы деятельности Кузнецова в качестве секретного агента.
В ноябре 1943 г. Кузнецову удалось захватить в плен командующего восточными батальонами генерал-майора Макса Ильгена и водителя Коха Пауля Гранау. В результате Ильген, которого не получилось вывезти в Москву, был расстрелян партизанами на одном из хуторов в окрестностях Ровно.
Список убитых Кузнецовым или при его непосредственном участии немецких генералов и чиновников впечатляет. Самое удивительное, что Кузнецов при этом оставался неуязвимым для немецких спецслужб, хотя те устроили настоящую охоту за партизанами. Тем не менее, к началу 1944 года гестапо уже успело распространить сведения о советском диверсанте, выдающем себя за гауптмана немецкой армии Зиберта. И Кузнецову, вместе с Беловым и Каминским, пришлось покинуть Львов, чтобы выйти за линию фронта.
12 февраля 1944 года, в восемнадцати километрах от Львова, Кузнецова остановил патруль фельджандармерии. И советскому разведчику пришлось ликвидировать майора, командовавшего патрулем. Тогда диверсантам удалось скрыться, но в начале марта они столкнулись с отрядом бандеровцев. Последние уже знали, что перед ними никакие не военнослужащие вермахта, а переодетая советская разведывательно-диверсионная группа.
Бандеровцы хотели захватить Кузнецова живьем, но разведчики дали свой последний бой. По одним данным они были убиты, по другим – подорвали себя гранатами. Захоронение Кузнецова удалось обнаружить лишь в 1959 году, причем облик разведчика восстанавливался специалистами по черепу.
Для многих искренних противников фашизма жизнь Кузнецова всегда оставалась подлинным примером самоотверженного служения своей родине. Чуть больше года «не хватило» Кузнецову до конца войны. И он, пробывший самые тяжелые месяцы и годы Великой Отечественной в тылу врага, погиб смертью храбрых. Естественно, что в советское время память о Николае Кузнецове увековечили. Он стал посмертно Героем Советского Союза, его именем называли улицы, ему ставили памятники. О деятельности Кузнецова было выпущено более десятка книг, снято не менее шести фильмов.
Однако, как только Советский Союз «затрещал по швам», сразу же обнаружились многочисленные ненавистники советского разведчика на Украине. В 1992 году во Львове и Ровно были ликвидированы памятники Николаю Кузнецову, 14 апреля 2015 года, уже после «Майдана», памятник Кузнецову снесли в селе Повча Ровенской области. В том же 2015 г. имя Николая Кузнецова включили и в специальный «Список лиц, подпадающих под «Закон о декоммунизации»». Таким образом, любая память о Николае Кузнецове должна быть стерта со всех географических названий Украины, памятники ему ликвидированы.
Другое дело – Россия. Здесь память о выдающемся советском разведчике сохраняется и поныне. И сейчас, а не только в советское время, на карте нашей страны, ее городов появляются объекты, называемые в честь легендарного разведчика. Например, в 2011 году имя Кузнецова получил парк в Старом Осколе. Сейчас, на фоне сложной международной обстановки, пример Кузнецова вновь актуален для тех людей, кто служит в вооруженных силах, других силовых структурах нашей страны и готов, если будет необходимость, рисковать своей жизнью ради интересов России и ее народа.
«Я знаю повадки этих зверей» Как советский разведчик сорвал покушение на Сталина и ликвидировал десятки немецких офицеров
«Лента.ру» продолжает цикл статей о советских разведчиках, оказавшихся в центре самых важных событий мировой истории. В предыдущей статье речь шла о супружеской паре — Анне и Михаиле Филоненко, которые создали одну из самых успешных нелегальных резидентур в Латинской Америке. Сегодня «Лента.ру» рассказывает о легендарном разведчике Николае Кузнецове. В годы Великой Отечественной войны он под видом офицера вермахта работал на оккупированных советских территориях, добывая ценную информацию. Кузнецов помог предотвратить покушение на Сталина, которое готовили немецкие спецслужбы, и прославился тем, что пленил и ликвидировал десятки вражеских офицеров. Не дожив всего год до Победы, разведчик погиб в бою с бандеровцами.
Партизаны вытащили из машины испуганных и немного растерянных немецких офицеров. Те не могли понять, почему водитель привез их к русским и теперь спокойно разговаривает с ними на их языке. «Господа, прошу не беспокоиться, — невозмутимым тоном обратился водитель к пленникам. — Я лейтенант немецкой армии Пауль Зиберт. Я буду вести ваш допрос». Так закончилась очередная операция в тылу врага, которую спланировал и провел легендарный советский разведчик Николай Кузнецов.
Николай Кузнецов родился 27 июля 1911 года в деревне Зырянка Свердловской области. В семье будущего разведчика, помимо него, росли еще четверо детей, отец и мать были обычными крестьянами. В школьные годы самыми любимыми предметами у Кузнецова были уроки немецкого и французского языков, которые вела получившая образование в Швейцарии учительница.
Овладев основами немецкого, Кузнецов нашел собеседника в лице преподавателя по труду — этнического немца. Новый наставник отменно поработал над произношением ученика и, поскольку сам являлся бывшим военным, обогатил словарный запас Кузнецова ранее неизвестными тому оборотами.
[Кузнецов] нахватался разговорной речи, живых фраз и выражений из солдатского лексикона
Материалы по теме
«Для американцев он был человеком-невидимкой»
«Девушку посылали на верную гибель»
Студенческие годы выдались насыщенными — Кузнецов освоил игру на балалайке, научился неплохо петь, занимался лыжным спортом и ходил в походы. Не забывал юноша и совершенствовать полюбившийся ему немецкий: за пару лет благодаря самостоятельным занятиям он довел владение языком до идеала.
Материальное положение семьи Кузнецовых между тем оставалось тяжелым: у отощавшего из-за постоянного недоедания Николая начались проблемы с легкими. Студента чем могли выручали однокурсники — подбадривали и делились едой. Несмотря на жизненные трудности, Кузнецов был полон решимости получить диплом, но в 1929 году был внезапно отчислен из техникума и исключен из комсомола.
Виной всему стала поступившая в органы анонимка от его недоброжелателей: Николай якобы скрыл от партии информацию, что его отец, бывший солдат гренадерского полка в Санкт-Петербурге, был белогвардейцем и зажиточным крестьянином. Восстановить справедливость помогла справка, выданная правлением Зырянки: в документе было указано, что родитель Кузнецова воевал за красных, всю жизнь трудился на ниве сельского хозяйства и никакого отношения к кулакам не имел.
Кулик в НКВД
Кузнецова восстановили в техникуме, но с оговоркой — вместо диплома он получил лишь свидетельство о прослушанных курсах. К моменту, когда Николая вернули в комсомол, он переехал в Кудымкар, где освоил язык коми и женился на медсестре, работавшей в местной больнице.
Несмотря на то что супруги после свадьбы довольно скоро расстались, официальный развод так и не был оформлен. Работая помощником таксатора в Коми-Пермяцком окружном земуправлении, Кузнецов обнаружил, что некоторые из сотрудников занимаются махинациями и подлогами.
Молчать Николай не стал и отправился в милицию — жуликов задержали и приговорили к 4-8 годам тюрьмы. Однако и сам Кузнецов пострадал от своей честности: за «халатность» он был вновь изгнан из комсомола, получил год исправительных работ и штраф в размере 15 процентов от зарплаты.
Впрочем, вскоре после этого в судьбе Кузнецова произошел крутой поворот. Участвуя в рейдах коллективизации, где активисту часто приходилось давать отпор крестьянской агрессии, Николай попал в поле зрения сотрудников ОГПУ НКВД. Он принял их предложение о сотрудничестве и с июня 1932 года уже числился в рядах спецагентов.
Через два года Николай перебрался в Свердловск, где немногим ранее поселились его мать, братья и сестры. Действовавший под псевдонимами Кулик, Ученый и Колонист разведчик начал заводить полезные для дела связи среди немецких специалистов, трудившихся на заводах Урала.
Работая для прикрытия чертежником, расцеховщиком и статистиком, Кузнецов легко вошел в круг иностранцев — немалую роль в этом сыграло его идеальное знание немецкого языка.
Разведчик занимался переводами и очень любил читать на языке Гете — штудировал не только немецких классиков, но все доступные ему новинки, включая раздобытую в библиотеке Индустриального института научно-техническую публицистику. А однажды он стал обладателем целого ящика с немецкими грампластинками, которые нашел в букинистическом магазине.
К слову, в этот период Кузнецов также успел выучить эсперанто и польский язык: этому всячески способствовала его новая возлюбленная — актриса Свердловского театра родом из Польши.
Новые друзья часто гостили у Кузнецова, что вызывало определенные опасения у его родных — семья Николая не подозревала о его истинном роде деятельности и боялась, что связи с иностранцами могут привести к аресту. Предчувствия близких не обманули: в начале 1938 года за «контрреволюционную деятельность» Николай попал в тюрьму, где провел несколько месяцев. Незадолго до этого он был уволен с завода за прогулы.
«Я ахнул — настоящий ариец!»
Освободившись благодаря вмешательству покровителей из НКВД весной того же года, Кузнецов уехал в Коми, где некоторое время трудился специалистом по лесному делу.
Курировал его нарком НКВД Коми АССР Михаил Журавлев, который назначил Николая своим помощником.
Чекист был настолько впечатлен способностями Кузнецова, что связался со своим старым знакомым, руководителем советской контрразведки Леонидом Райхманом, и рекомендовал ему Николая в качестве нового сотрудника.
Райхман решил проверить кандидата и во время телефонного разговора с разведчиком передал трубку гостившему у него сотруднику нелегальной резидентуры в Германии. Спустя пару минут тот вынес свой вердикт — «говорит, как исконный берлинец». На следующий день Кузнецов приехал к Райхману в гости: увидев его, глава контрразведки обомлел
Когда он (Кузнецов — прим. «Ленты.ру») только ступил на порог, я прямо-таки ахнул: настоящий ариец! Росту выше среднего, стройный, худощавый, но крепкий, блондин, нос прямой, глаза серо-голубые. Настоящий немец, но без этаких примет аристократического вырождения. И прекрасная выправка, словно у кадрового военного, и это — уральский лесовик!
Сыграть роль импозантного немца Кузнецову труда не составило — еще во время работы на уральских заводах он внимательно наблюдал за поведением уроженцев Германии, их национальными чертами характера, стилем общения и обращал внимание на манеру носить шляпы и идеально выглаженные костюмы.
Вскоре на крючке у разведчика оказался советник дипмиссии Словакии Гейза-Ладислав Крно — тот промышлял контрабандой швейцарских часов, согласился продать очередную партию и во время сделки был схвачен сотрудниками НКВД.
Пользуясь доверием морского атташе Германии, шпиона Норберта Баумбаха, Кузнецов выманил его на встречу — в это время в квартиру немца проникли чекисты, которые вскрыли его сейф и сфотографировали документы, в которых фигурировали все агенты, которые были на связи с Баумбахом.
А при знакомстве с личным камердинером посла Германии Гансом Флегелем Николаю пришлось пойти на хитрость — будучи сотрудником абвера, Флегель предложил Кузнецову сотрудничество и получил незамедлительное согласие.
Не догадываясь о том, что он сам стал невольным информатором советской разведки, Флегель охотно делился с разведчиком доступными ему секретами. Благодаря новому покровителю Кузнецову удалось побывать в квартире посла и получить доступ к ряду секретных документов. Среди информаторов Николая были и приближенные немецкого военного атташе Эрнста Кестринга.
«В моих руках страшное оружие»
На абвер Кузнецов «работал» вплоть до начала Великой Отечественной войны: одним из последних заданий, полученных им от Флегеля, стало возобновление связи с немецким агентом — ювелиром из Черновцов. Миссию Кузнецов завершил успешно — советской контрразведке удалось нейтрализовать вражеского шпиона.
Даже свой досуг разведчик стремился проводить с пользой для дела — смотрел популярные в Германии фильмы, слушал солдатские песни и читал бульварные романы, которые в качестве трофеев приносили с поля боя красноармейцы.
Когда подготовка была завершена, Кузнецов получил новые документы на имя Пауля Зиберта — реально существовавшего и убитого в 1942 году 29-летнего немецкого офицера, внешне похожего на Николая. Подгонял удостоверение личности под Кузнецова талантливый сотрудник НКВД Павел Громушкин, который специализировался на изготовлении паспортов для разведчиков-нелегалов.
Образ и легенда были продуманы до мельчайших деталей: Зиберт, уроженец расположенного в Восточной Пруссии города Кенигсберг, воевал во Франции и Польше и за свою отвагу был награжден Железным крестом второй степени.
К слову, из-за этого пункта «биографии» Кузнецов никогда не снимал рубаху в присутствии немцев — те сразу бы обратили внимание на отсутствие шрамов. Помимо этого, Николай раздобыл трофейный золотой перстень и попросил столичного ювелира выбить на нем инициалы PS (Пауль Зиберт).
Сначала Кузнецова поместили в расположенный под Красногорском лагерь для немецких военнопленных. Испытание Николай прошел успешно — пленные офицеры ничего не заподозрили и охотно обсуждали с «сослуживцем» военные вопросы.
Спустя две недели после выполнения поставленных перед ним задач Николай вернулся в столицу. Разведчик рвался на фронт, но шло время, а его продолжали держать в Москве — «на случай оккупации столицы германской армией». Кузнецов буквально забрасывал руководство прошениями о своем боевом применении.
Свой среди чужих
Лишь в конце 1942 года Кузнецов под именем Николая Грачева был определен в диверсионно-разведывательный отряд Дмитрия Медведева «Победители». Там получивший псевдоним Пух разведчик освоил новый для себя язык — украинский. Сослуживцы прониклись к добродушному от природы Николаю самыми теплыми чувствами.
В отряде Кузнецов сдружился с радисткой и будущей разведчицей-нелегалом Африкой де лас Эрас — этническая испанка постоянно мерзла в условиях суровой зимы, и Николай по возможности снабжал ее теплой одеждой. Очень выручала разведчика партизанка Симона Кримкер, которая за неимением утюга гладила его немецкую форму раскаленным топором.
Бойцы Медведева действовали неподалеку от украинского города Ровно, который после оккупации стал центром рейхскомиссариата Украины. Кузнецов был готов для внедрения в стан врага — проведя несколько вылазок, он убедился, что его образ немецкого офицера не вызывает подозрений.
«Обер-лейтенант Зиберт» довольно быстро обзавелся связями среди сотрудников рейхскомиссариата и немецких офицеров. Работал Кузнецов не один: в Ровно действовали несколько советских агентов, которые по возможности страховали разведчика и организовывали для него конспиративные квартиры.
Так, помощницами Николая стали польская балерина Лидия Лисовская, которая трудилась официанткой в местном казино, и ее двоюродная сестра Мария Микота. Особым доверием и расположением он пользовался у штурмбаннфюрера СС Пауля фон Ортеля, с которым его познакомила Микота: по иронии судьбы тот великолепно знал русский язык и считался одним из лучших охотников на советских диверсантов.
Всю собранную информацию о расположении стратегически важных объектов, перемещении немецких отрядов и другие подробности Кузнецов передавал Медведеву — например, сообщил, что на Украину привезли партию химических снарядов.
Логово фюрера
Во время своих кратковременных побывок в лагере «Победителей», Кузнецов проводил допросы плененных партизанами немцев. Однако большинство пленников в плане информации оказались бесполезными, что очень злило разведчика.
Это олухи какие-то, заводные манекены! Шаркать ногами только умеют. Какой там с ними разговор, когда они ни черта не понимают!
С ведома Медведева в феврале 1943 года Кузнецов решился захватить в плен начальника отдела рейхскомиссариата Гаана — нападение произошло в момент, когда тот ехал по дороге Ровно — Кастополь в сопровождении имперского советника связи Райса.
Николай и его помощники — одетые в форму полицаев партизаны — кинули гранату под проезжавшую мимо машину, связали оглушенных немцев и доставили в лагерь. В дорожной сумке Райса была карта со схемой проложенного от Берлина до Винницы подземного кабеля.
Гаан рассказал ему, что система обеспечивала связь между Германией и ставкой Гитлера Werwolf («Оборотень»). Прокладывали кабель двенадцать тысяч советских военнопленных — после завершения работы все они были расстреляны.
«Но это же гестапо», — пытался оправдаться Гаан. Этими подробностями высокопоставленные фашисты подписали себе смертный приговор: Гаана и Райса партизаны повесили. Информация о ставке фюрера была немедленно передана в Москву — советская авиация нанесла по объекту несколько точных ударов, однако Гитлера в Werwolf на тот момент не оказалось.
«Охранники, как зачарованные, смотрели на мои руки»
Став для немцев своим, Николай наконец приступил к выполнению основной миссии — ликвидации верхушки местной немецкой администрации. «Целью номер один» был глава рейхскомиссариата Эрих Кох — Николай предпринял попытку подобраться к нему во время апрельского военного парада в 1943 году, но успехом она не увенчалась.
За креслом [Коха] — черная собака. Все время охранники, как зачарованные, смотрели на мои руки
Несмотря на то что покушение не состоялось, во время разговора проникшийся симпатией к визитеру Кох успел рассказать тому некоторые подробности готовящегося наступления на Курской дуге — например, о переброске на место боя пехотных и танковых частей из Франции, Африки и из-под Ленинграда.
К слову, собирая информацию о местах пребывания Коха, Николай попутно узнал: в начале июня в Ровно должен был приехать уполномоченный фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП Альфред Розенберг.
Но операция по устранению высокопоставленного нациста тоже провалилась — разведчик использовал все свои связи, но приблизиться к Розенбергу так и не смог.
Сдаваться разведчик не привык и приступил к организации и выполнению других актов возмездия. Опасной и полной трудностей выдалась для Кузнецова охота на заместителя Коха Пауля Даргеля. Выслеживая объект, разведчик расположился в засаде около его особняка.
Но в последний момент он принял за Даргеля руководителя отдела финансов Геля: убив финансиста метким выстрелом, Кузнецов не пощадил и его спутника — референта Винтера. Вскоре после этого Кузнецов вновь подстерег Даргеля — но на этот раз промахнулся.
Зато замрейхскомиссара разглядел одежду стрелка, о чем сообщил сотрудникам спецслужб — те проверили всех обер-лейтенантов, но рассекретить разведчика не смогли. Решив действовать в третий раз наверняка, Николай кинул в Даргеля гранату. Немец выжил, но мощным взрывом ему оторвало обе ноги — после этого покушения руководство отозвало его в Берлин.
Спасти Сталина
Штурмбаннфюрер даже предлагал Николаю похлопотать о включении его в группу Скорцени, но Кузнецов благоразумно отказался: несмотря на то, что его документы уже подверглись неоднократным проверкам, на этот раз он всерьез опасался провала.
Важнейшая информация была передана в Центр, а затем — иранской группе советских разведчиков из «Легкой кавалерии», во главе которой стоял Геворк Вартанян. Под руководством начальника нелегальной резидентуры на Ближнем Востоке Ивана Агаянца им удалось обезвредить немецких диверсантов и сорвать покушение на Сталина, Рузвельта и Черчилля.
Кроме того, благодаря поступившим от Кузнецова данным, столичным чекистам удалось обезвредить двух агентов гестапо — в Москве они готовили ликвидацию руководства антифашистского Союза немецких офицеров. А Кузнецов продолжал свою охоту — в ноябре 1943 года он попытался ликвидировать второго заместителя Коха, главу экономической службы Курта Кнута.
Получив пулю, тот выжил, но надолго выбыл из строя. В этом же месяце разведчик вместе с тремя помощниками похитили генерал-майора, командира коллаборационистских отрядов Макса Ильгена — проникнуть в его дом диверсантам помогли работавшие там Лисовская и Микота.
Немца связали и, заткнув рот кляпом, усадили в заранее подготовленную машину. Невольным свидетелем похищения стал личный водитель рейхскомиссара Пауль Гранау: ему Николай представился сотрудником тайной полиции, объяснил, что происходит задержание переодетого немцем советского диверсанта и предложил проехать с ними в качестве свидетеля.
За свои подвиги Николай был награжден орденом Ленина. Вместе с тем оставаться в Ровно для разведчика стало опасно — полиция и контрразведка активизировали поиски таинственного обер-лейтенанта и наверняка рано или поздно вышли бы на его след.
В начале 1944 года «Победители» перебрались в леса подо Львовом, а Николай с новыми документами на имя «капитана Зиберта» отправился к немцам в город. Он успел уничтожить шефа канцелярии Генриха Шнайдера и вице-губернатора Галиции Отто Бауэра, как вдруг документы разведчика вызвали подозрение во время проверки в штабе военно-воздушных сил.
«Отдаю жизнь за святое, правое дело»
Перебив немцев, Кузнецов с товарищами скрылись в лесу. Там они провели две недели, успев повоевать в отряде еврейской самообороны.
Решение войти в населенный пункт стало для группы Кузнецова роковым — на расположившихся в одном из домов разведчиков напали снабженные ориентировками на Николая бандеровцы. В ожесточенной перестрелке погибли Белов и Каминский, а сам Кузнецов, не желая сдаваться врагу живым, подорвал себя гранатой.
Долгое время судьбы бойцов оставались неизвестными — в ноябре 1944 года, когда советские солдаты еще надеялись найти своих товарищей целыми и невредимыми, Николаю Кузнецову присвоили звание Героя Советского Союза. Место захоронения Кузнецова в урочище Кутыки было обнаружено лишь в сентябре 1959 года благодаря стараниям его друга Николая Струтинского.
Героем на Украине Кузнецова считали до начала 90-х годов, когда начался демонтаж его памятников во Львове и Ровно, инициированный бывшими членами Украинской повстанческой армии (УПА, организация признана экстремистской и запрещена в России). В 2018 году могила разведчика была осквернена вандалами, а год спустя с места захоронения пропал бронзовый барельеф Кузнецова.
Свою гибель на фронте Николай предвидел еще до начала службы в отряде «Победители», о чем писал брату Виктору.
Я хочу откровенно сказать тебе, что очень мало шансов на то, чтобы я вернулся живым. Почти сто процентов, что придется пойти на самопожертвование. Я совершенно спокойно и сознательно иду на это, так как глубоко сознаю, что отдаю жизнь за святое, правое дело, за настоящее и цветущее будущее нашей Родины