бирбал и акбар все истории
Бирбал и акбар все истории
Эпосы, Легенды и Сказания
Забавные рассказы про великомудрого и хитроумного Бирбала, главного советника индийского падишаха Акбара
Недалеко от города Агры с его замечательным мавзолеем Тадж Махал на живописном холме раскинулся прекрасный средневековый город из красного песчаника и разноцветного мрамора – Фатехпур-Сикри.
Он был построен по велению императора Акбара, самого знаменитого из средневековых властителей Индии. С 1569 по 1585 год здесь находилась его резиденция, и слава о Фатехпур-Сикри гремела по всей стране и далеко за ее пределами. Но искусственные водоемы пересохли, ушла вода, а вместе с ней покинули город и люди. Скоро четыреста лет как в нем нет ни одного жителя.
Вторую половину XVI столетия в Индии исследователи часто называют «Веком Акбара». Тогда в стране создались благоприятные социально-экономические условия для культурного подъема. Произошли, по словам Джавахарлала Неру, большие сдвиги, и новые стимулы вдохнули свежесть в жизнь и искусство. Неру имел в виду прежде всего индусско-мусульманский культурный синтез, который нашел выражение в литературе, архитектуре, скульптуре, музыке, живописи, танцах, быту, обычаях, нормах поведения, праздниках…
Архитектурные сооружения времен Акбара и его преемников сочетают в себе индусскую декоративную пышность с мусульманской строгостью и пропорциональностью. Возродилось знаменитое искусство традиционной живописи, обогащенное влиянием персидской миниатюры.
В Фатехпур-Сикри жили и творили такие замечательные художники, как мусульманин Ходжа Абу-ус-Самад и индусы Дасвакатх и Басаван. Величайшим деятелем музыкального искусства Индии того времени был придворный певец и музыкант Акбара – Тансен.
Взаимодействие двух разнородных культур, зарождение в недрах феодального строя новых экономических и общественно-политических отношений, рост активности городских низов способствовали возникновению в Северной Индии в период становления и расцвета Могольской империи религиозно-реформаторского, народно-демократического движения бхакти. Это движение, которое, по словам видного индийского ученого Хазарипрасада Двиведи, было гораздо шире и глубже всех других движений, когда-либо имевших место в Индии, явилось идеологической основой растущего протеста ремесленников, торговцев, городской и деревенской бедноты против социальной несправедливости, феодального гнета.
Это движение, распространенное главным образом среди населения, исповедовавшего индуизм, стимулировало развитие поэзии на бенгали, маратхи, диалектах хинди и других языках Индии, прославлявшей, в частности, бога Вишну в его земных воплощениях (аватарах) Рамы и Кришны, представлявшихся в обаятельных человеческих образах. Среди индийских мусульман в то время был широко распространен суфизм, особенно оппозиционный по отношению к феодальному духовенству и религиозной ортодоксии; большой популярностью пользовалась суфийская поэзия, содержавшая критику своеволия и деспотизма феодальных правителей, отличавшаяся гуманистическим отношением к человеческой личности. Демократические тенденции в поэзии, связанной с идеями бхакти и суфизма, также явились результатом индусско-мусульманского культурного синтеза, отразили обобщенный интерес к человеку, его внутреннему миру, смыслу его жизни.
Таким образом, как в развитии подобного рода поэзии, так и во всей индийской культуре той эпохи можно наблюдать черты, в определенной степени сходные с эпохой Возрождения в странах Европы.
Отличавшийся веротерпимостью и широтой взглядов, Акбар оказывал поддержку и покровительство всем талантливым поэтам, ученым, музыкантам, художникам независимо от того, были они индусами или мусульманами. «Акбар окружил себя блестящей плеядой людей, преданных ему и его идеалам. Среди них были знаменитые братья Файзи и Абу-л-Фазл, Бирбал, раджа Ман Сингх и Абд-ур-Рахим. При его дворе встречались люди самых различных вероисповеданий, люди, высказывавшие новые идеи или сделавшие новые открытия» [1].
На одной из площадей Фатехпур-Сикри стоит двухэтажный дом, в котором, как и в других строениях «мертвого города», причудливо переплетаются черты мусульманской и индусской архитектуры. Этот дом в 1572 году император Акбар приказал построить для своего друга, советника и министра Бирбала. Ни один придворный, кроме него, не был удостоен чести проживать в новой столице по соседству с самим императором.
Точных данных о жизни Бирбала нет. Имя его окружено множеством легенд и преданий. Считается, что Махеш-дас (имя, данное ему при рождении) родился в бедной брахманской семье, в Тикван-пуре, Канпурского округа. Даты его жизни – приблизительно 1528 – 1583 годы. После службы при дворах разных раджей, где проявились его необыкновенные способности и ум, Бирбал в начале 60-х годов попал ко двору самого императора. Своей сообразительностью и остроумием он покорил Акбара, и тот наградил его большим джагиром (имением), возвел в ранг амиров (придворной знати), пожаловал множество титулов, таких, как «мудрый советник», «царь поэтов», «вершитель правосудия».
Акбар почти никогда не расставался со своим любимым советником и брал его с собой во все военные походы. В одном из сражений Бирбал погиб, тело его не было найдено.
Но образ Бирбала, созданный самим народом, живет в сказках, смешных историях и анекдотах. Существует предание о том, что Акбар после смерти Бирбала спросил его сына: «Сколько жен сожгли себя на погребальном костре вместе с телом отца?» – «Три: Смелость, Щедрость и Мудрость. Четвертая, Добрая слава, осталась жить», – ответил тот.
Фольклорная традиция играет огромную роль в жизни индийцев. Цикл легенд о мудром Бирбале является одним из шедевров индийского фольклора, впитавшего в себя народную мудрость, воплотившего вечное стремление человека к свободе и лучшей жизни. В цикле о Бирбале отразились также многие стороны жизни средневекового индийского общества, его быт и нравы.
Как иногда пишут в предисловиях к сборникам народного юмора: если разговор людей, отдыхающих вечером после трудового дня в чайхане или во дворе под раскидистым деревом, вдруг прерывается дружным хохотом, то наверняка кто-то из собеседников рассказал к слову смешную историю или остроумный анекдот. Для Средней Азии это чаще всего анекдот о Ходже Насреддине, для Индии и Пакистана – о мудром Бирбале.
Рассказы, сказки и анекдоты о Бирбале, включенные в эту книгу, свидетельствуют о неиссякаемости устного творчества народов Индии. Бирбалиана и по сей день пополняется все новыми и новыми смешными историями. Слава Бирбала не ограничивается пределами Северной Индии, она уже давно проникла в самые отдаленные части страны. Легенды и анекдоты о Бирбале рассказывают на различных языках. Индийский фольклорист Манохар Шарма отмечает, например: «В Раджастхане и в наши дни можно слышать сказки, связанные с именами падишаха Акбара и его друга Бирбала. В течение веков их с небольшими изменениями и добавлениями передают из поколения в поколение» [2].
Рассказы о Бирбале – яркое проявление возрожденческих тенденций в средневековой индийской литературе. В отличие от кришнаитской и рамаитской поэзии бхакти, от произведений великого поэта-ткача Кабира и его последователей, содержавших проповедь равенства всех людей перед богом, в устной народной литературе, связанной с Бирбалом, идея социального равенства выражалась более непосредственно, без религиозной оболочки. Объективно демократические стороны религиозно-философской поэзии Северной Индии и фольклор XVI – XVIII веков отражали стремление народных масс к устранению социальной несправедливости, к переустройству общества. Поэтому образ мудрого и насмешливого Бирбала, возникнув в позднем индийском средневековье (но при этом связанный с древней традицией индийской повествовательной литературы и устным народным творчеством), не блекнет и поныне, он – олицетворение оптимизма, не покидающего народ даже в самые тяжелые времена. Юмористические истории о Бирбале представляют большой интерес для изучения народной психологии не только в феодальный, но и в колониальный период.
Бирбал и акбар все истории
Эпосы, Легенды и Сказания
Забавные рассказы про великомудрого и хитроумного Бирбала, главного советника индийского падишаха Акбара
Недалеко от города Агры с его замечательным мавзолеем Тадж Махал на живописном холме раскинулся прекрасный средневековый город из красного песчаника и разноцветного мрамора – Фатехпур-Сикри.
Он был построен по велению императора Акбара, самого знаменитого из средневековых властителей Индии. С 1569 по 1585 год здесь находилась его резиденция, и слава о Фатехпур-Сикри гремела по всей стране и далеко за ее пределами. Но искусственные водоемы пересохли, ушла вода, а вместе с ней покинули город и люди. Скоро четыреста лет как в нем нет ни одного жителя.
Вторую половину XVI столетия в Индии исследователи часто называют «Веком Акбара». Тогда в стране создались благоприятные социально-экономические условия для культурного подъема. Произошли, по словам Джавахарлала Неру, большие сдвиги, и новые стимулы вдохнули свежесть в жизнь и искусство. Неру имел в виду прежде всего индусско-мусульманский культурный синтез, который нашел выражение в литературе, архитектуре, скульптуре, музыке, живописи, танцах, быту, обычаях, нормах поведения, праздниках…
Архитектурные сооружения времен Акбара и его преемников сочетают в себе индусскую декоративную пышность с мусульманской строгостью и пропорциональностью. Возродилось знаменитое искусство традиционной живописи, обогащенное влиянием персидской миниатюры.
В Фатехпур-Сикри жили и творили такие замечательные художники, как мусульманин Ходжа Абу-ус-Самад и индусы Дасвакатх и Басаван. Величайшим деятелем музыкального искусства Индии того времени был придворный певец и музыкант Акбара – Тансен.
Взаимодействие двух разнородных культур, зарождение в недрах феодального строя новых экономических и общественно-политических отношений, рост активности городских низов способствовали возникновению в Северной Индии в период становления и расцвета Могольской империи религиозно-реформаторского, народно-демократического движения бхакти. Это движение, которое, по словам видного индийского ученого Хазарипрасада Двиведи, было гораздо шире и глубже всех других движений, когда-либо имевших место в Индии, явилось идеологической основой растущего протеста ремесленников, торговцев, городской и деревенской бедноты против социальной несправедливости, феодального гнета.
Это движение, распространенное главным образом среди населения, исповедовавшего индуизм, стимулировало развитие поэзии на бенгали, маратхи, диалектах хинди и других языках Индии, прославлявшей, в частности, бога Вишну в его земных воплощениях (аватарах) Рамы и Кришны, представлявшихся в обаятельных человеческих образах. Среди индийских мусульман в то время был широко распространен суфизм, особенно оппозиционный по отношению к феодальному духовенству и религиозной ортодоксии; большой популярностью пользовалась суфийская поэзия, содержавшая критику своеволия и деспотизма феодальных правителей, отличавшаяся гуманистическим отношением к человеческой личности. Демократические тенденции в поэзии, связанной с идеями бхакти и суфизма, также явились результатом индусско-мусульманского культурного синтеза, отразили обобщенный интерес к человеку, его внутреннему миру, смыслу его жизни.
Таким образом, как в развитии подобного рода поэзии, так и во всей индийской культуре той эпохи можно наблюдать черты, в определенной степени сходные с эпохой Возрождения в странах Европы.
Отличавшийся веротерпимостью и широтой взглядов, Акбар оказывал поддержку и покровительство всем талантливым поэтам, ученым, музыкантам, художникам независимо от того, были они индусами или мусульманами. «Акбар окружил себя блестящей плеядой людей, преданных ему и его идеалам. Среди них были знаменитые братья Файзи и Абу-л-Фазл, Бирбал, раджа Ман Сингх и Абд-ур-Рахим. При его дворе встречались люди самых различных вероисповеданий, люди, высказывавшие новые идеи или сделавшие новые открытия» [1].
На одной из площадей Фатехпур-Сикри стоит двухэтажный дом, в котором, как и в других строениях «мертвого города», причудливо переплетаются черты мусульманской и индусской архитектуры. Этот дом в 1572 году император Акбар приказал построить для своего друга, советника и министра Бирбала. Ни один придворный, кроме него, не был удостоен чести проживать в новой столице по соседству с самим императором.
Точных данных о жизни Бирбала нет. Имя его окружено множеством легенд и преданий. Считается, что Махеш-дас (имя, данное ему при рождении) родился в бедной брахманской семье, в Тикван-пуре, Канпурского округа. Даты его жизни – приблизительно 1528 – 1583 годы. После службы при дворах разных раджей, где проявились его необыкновенные способности и ум, Бирбал в начале 60-х годов попал ко двору самого императора. Своей сообразительностью и остроумием он покорил Акбара, и тот наградил его большим джагиром (имением), возвел в ранг амиров (придворной знати), пожаловал множество титулов, таких, как «мудрый советник», «царь поэтов», «вершитель правосудия».
Акбар почти никогда не расставался со своим любимым советником и брал его с собой во все военные походы. В одном из сражений Бирбал погиб, тело его не было найдено.
Но образ Бирбала, созданный самим народом, живет в сказках, смешных историях и анекдотах. Существует предание о том, что Акбар после смерти Бирбала спросил его сына: «Сколько жен сожгли себя на погребальном костре вместе с телом отца?» – «Три: Смелость, Щедрость и Мудрость. Четвертая, Добрая слава, осталась жить», – ответил тот.
Фольклорная традиция играет огромную роль в жизни индийцев. Цикл легенд о мудром Бирбале является одним из шедевров индийского фольклора, впитавшего в себя народную мудрость, воплотившего вечное стремление человека к свободе и лучшей жизни. В цикле о Бирбале отразились также многие стороны жизни средневекового индийского общества, его быт и нравы.
Как иногда пишут в предисловиях к сборникам народного юмора: если разговор людей, отдыхающих вечером после трудового дня в чайхане или во дворе под раскидистым деревом, вдруг прерывается дружным хохотом, то наверняка кто-то из собеседников рассказал к слову смешную историю или остроумный анекдот. Для Средней Азии это чаще всего анекдот о Ходже Насреддине, для Индии и Пакистана – о мудром Бирбале.
Рассказы, сказки и анекдоты о Бирбале, включенные в эту книгу, свидетельствуют о неиссякаемости устного творчества народов Индии. Бирбалиана и по сей день пополняется все новыми и новыми смешными историями. Слава Бирбала не ограничивается пределами Северной Индии, она уже давно проникла в самые отдаленные части страны. Легенды и анекдоты о Бирбале рассказывают на различных языках. Индийский фольклорист Манохар Шарма отмечает, например: «В Раджастхане и в наши дни можно слышать сказки, связанные с именами падишаха Акбара и его друга Бирбала. В течение веков их с небольшими изменениями и добавлениями передают из поколения в поколение» [2].
Рассказы о Бирбале – яркое проявление возрожденческих тенденций в средневековой индийской литературе. В отличие от кришнаитской и рамаитской поэзии бхакти, от произведений великого поэта-ткача Кабира и его последователей, содержавших проповедь равенства всех людей перед богом, в устной народной литературе, связанной с Бирбалом, идея социального равенства выражалась более непосредственно, без религиозной оболочки. Объективно демократические стороны религиозно-философской поэзии Северной Индии и фольклор XVI – XVIII веков отражали стремление народных масс к устранению социальной несправедливости, к переустройству общества. Поэтому образ мудрого и насмешливого Бирбала, возникнув в позднем индийском средневековье (но при этом связанный с древней традицией индийской повествовательной литературы и устным народным творчеством), не блекнет и поныне, он – олицетворение оптимизма, не покидающего народ даже в самые тяжелые времена. Юмористические истории о Бирбале представляют большой интерес для изучения народной психологии не только в феодальный, но и в колониальный период.
Бирбал и акбар все истории
Вы наверняка уже слышали истории о правителе Акбаре и его мудром советнике Бирбале. Хочу познакомить вас с некоторыми из них, если, конечно, есть желающие 🙂
продолжать буду по мере спроса 🙂
Наверное, все вы слышали о падишахе Акбаре и его мудром советнике Бирбале. Много сказок сложили о них люди на разных языках.
Рассказывают, что Бирбал родился в бедной брахманской семье. Когда он вырос и стал умным и прилежным юношей, то покинул родные места и отправился на поиски заработка. Он поселился в Агре, открыл маленькую лавочку неподалёку от шахского дворца и стал торговать бетелем.
Однажды в полдень Бирбал, как всегда, сидел в своей лавке. Вдруг к нему вбегает чем-то очень встревоженный дворцовый слуга Карим и говорит:
— Почтенный пандит, отвесь мне, пожалуйста, поскорей один сер свежей извести. Сам падишах требует. Он очень сердит.
Бирбал сразу догадался, в чём дело, и спрашивает:
— А падишах ел сейчас бетель или нет?
— Ел, я сам ему подавал, – отвечал Карим.
— Ну, тогда всё ясно. Ты сам накликал на себя беду.
— Как? Почему? – испугался Карим.
— Похоже, что ты положил в бетель слишком много извести, и падишах обжег себе язык. Теперь он прикажет тебе самому съесть всю эту известь, и ты умрёшь мучительной смертью.
— О почтенный пандит, ты не ошибся! Вот уже десять лет я верой и правдой служу падишаху, и сегодня, когда приготовлял бетель, впервые отвлекся: всё думал о том, как бы получше устроить свадьбу дочери. Тут-то и случилась оплошность. Почтенный пандит, научи, как мне теперь спасти свою жизнь!
Бирбал всегда помогал бедным. Он подумал и сказал:
— Вот что, Карим. Падишах прикажет тебе эту известь съесть. Если съешь целый сер извести – в живых тебе не бывать. А ты сделай так: купи четверть сера извести и три четверти сера сливочного масла – его по цвету от извести не отличить. Смешай их вместе, и если даже всё съешь, никакой беды от этого не будет.
— Хорошо, так и сделаю, – ответил слуга и побежал за маслом.
Он сделал всё так, как его научил Бирбал, и воротился во дворец.
Падишах приказал слуге съесть принесённый ком извести. Тот, дрожа от страха, стал медленно есть и съел половину. Смилостивился падишах и велел больше не есть. Слуга только этого и ждал: поскорей вышвырнул известь подальше, чтоб на глаза государю не попалась, потом отдохнул немного и как ни в чём не бывало занялся своим делом.
Назавтра падишах увидел слугу и безмерно удивился – тот весело наигрывал на вине и вприпрыжку ходил по дворцу. Он кликнул Карима и снова послал его за известью. Слуга опять зашёл в лавку Бирбала и поделился своей бедой.
— Подскажите, защитник бедных, как мне спасти свою жизнь?
— На этот раз не покупай извести, купи одно масло. Вчера ты съел полсера, сегодня придётся съесть целый сер. Прикажет тебе падишах есть известь, а ты смело ешь «её» и всё будет в порядке. Как говорится: «И палка не сломается, и змея сдохнет». И государь доволен будет, и ты жив останешься.
Вернулся слуга с базара, вошёл в дарбар, а падишах ему тут же приказывает съесть известь. Стал Карим просить падишаха не губить его, но падишах не даёт ему пощады. Начал слуга есть «известь», съел весь сер и сделал вид, будто ему совсем плохо стало: застонал, заохал. Так он обманул падишаха и немного погодя снова принялся за работу.
А падишах всё ждал, чем же дело кончится. Смотрит, а слуга жив-здоров, такой же толстый, как был, и ничего ему не делается. «А ведь известь Кариму ничуть не повредила. В чём же дело? Что-то тут не так!» – подумал падишах и спросил:
Однажды падишах Акбар пришёл в зал совета раньше всех и каждого входившего спрашивал:
— Скажи, кто более велик, Индра или я?
Никто из придворных не решался ответить на такой необычный вопрос. «Если сказать, что более велик Индра, – не угодишь Акбару, а сказать, что Акбар, – прогневаешь богов», – думал каждый из них. Поэтому придворные только мялись и молчали.
Вскоре явился и Бирбал. Падишах обратился к нему с тем же вопросом:
— Скажи мне Бирбал, кто более велик, Индра или я?
— Вы более велики! – не задумываясь, ответил Бирбал.
Придворные облегчённо вздохнули, зашумели. Однако, когда до них дошла дерзость ответа, в зале воцарилась тишина.
Акбар был поражён не менее других. Он даже не предполагал, что услышит подобный ответ.
— Значит, ты, Бирбал, говоришь, что я более велик, чем Индра? – переспросил он. – Почему ты так думаешь, объясни!
— Из наших священных книг известно, государь, – начал Бирбал, – что великий Брахма вначале создал две фигурки-прообраза – Индры и ваш. Затем, чтобы узнать, кто из вас более велик, положил их на чаши весов. Ваша фигурка-прообраз перевесила, ибо вы более велики. Вы опустились вниз, а Индра вознёсся. Поэтому вы правите на земле, а Индра – на небе.
Акбар остался весьма доволен таким ответом. Так Бирбал, благодаря своему уму, и падишаху угодил, и богов не прогневил.
Падишах Акбар был большой охотник до всяких сказок, былей и небылей, и завёл при дворе обычай: каждый вечер его приближённые по очереди развлекали его, рассказывая какие-нибудь истории.
Когда наступила очередь Бирбала, падишах стал его то и дело понукать. Акбар любил длинные сказки, и стоило рассказчику кончить фразу, как падишах тотчас с нетерпением спрашивал:
— А что дальше?
Короткой сказкой ему было не угодить, подавай непременно целую повесть.
Как-то раз долго говорил Бирбал, уже и ночь наступила, а падишах слушает и не похоже, чтобы он собирался отпустить рассказчика. Рассердился Бирбал, думает: «Ох и нелегко же угодить его величеству. Ему-то что, скажет одно слово и отдыхает. Найти бы такой способ, чтобы падишаху расхотелось долго слушать». Как известно, человек он был мудрый и придумал такое средство, начав новый рассказ:
— Один богатей в деревне велел изготовить огромный глиняный горшок, чтоб хранить в нём зерно. Насыпал в горшок зерна доверху и закрыл крышкой, да так плотно, что даже воздух не мог попасть внутрь. Но от случая не убережёшься – по стенке горшка пошла трещинка, а там, глядишь, стала она и щёлочкой. Через эту щёлочку пробралась в горшок птичка-невеличка, взяла в клюв зёрнышко, выскочила, взмахнула крылышками – «фыр-р-р», зашумели они – и улетела.
Потом в горшок заглянула другая птичка, взяла свою долю, «фырр-р» – и улетела. После явилась третья птаха, тоже клюнула зёрнышко, «фыр-р-р» – и улетела.
Так Бирбал много раз повторял одно и то же. Падишаху надоело твердить «дальше, дальше. » – и он рассердился:
— Это я уже слышал, ты скажи, что было дальше?
— Владыка мира! – с серьёзным видом отвечал Бирбал. — Туда слетелось птиц видимо-невидимо, десятки миллионов птах прилетели за зерном, все они по очереди брали по зёрнышку и улетали. Сейчас настала очередь сто пятидесятой. Когда все птички наедятся досыта, а на это понадобится несколько лет, тогда рассказ пойдёт дальше, никак не раньше.
— Я-то уж по горло сыт твоим рассказом, на том и закончим, – в сердцах сказал Акбар.
Бирбалу только того и надо было, и, посмеиваясь про себя, он пошёл домой.
Падишах Акбар очень любил и привечал умных людей. По этой-то причине его двор и прославился «девятью сокровищами».
Однажды собралась на дарбар вся знать: эмиры, раджи, махараджи. Все сидели на своих местах и слушали, как Бирбал докладывает падишаху о всевозможных исках и тяжбах, а падишах, внимательно его выслушав, решает и судит каждого по заслугам.
Наконец с делами было покончено, и все заговорили, кто о чём. Один придворный втайне давно «точил зуб» на Бирбала и в этот день задумал посрамить его. Он учтиво попросил падишаха:
— Шахиншах! Позвольте мне спросить? Падишах позволил.
— Покровитель бедных! – начал придворный. – Сегодня мне довелось услышать на улице странный разговор. Один богач сказал своему слуге: «Ты, видно, ни на что не годен. Очень уж ты глуп». На что слуга смиренно ответил: «Господин купец! Хотя я ваш слуга, осмелюсь всё же сказать, что не умеете вы ценить человека. Подумайте немного, и сами поймёте, как я вам полезен». Услышав это, я очень удивился. В самом деле, какова же цена человеку? Владыка мира! Сделайте милость, рассейте мои сомнения.
Выслушав придворного, падишах задумался, но не сумел ответить на вопрос. А мысли в голову полезли беспокойные: «Сегодня слуга купца так говорит, а завтра кто-нибудь из моих вельмож, чего доброго, скажет: «А кто такой падишах? Не потому ли он сидит на троне, что мы сами его туда посадили?» Что я отвечу? Надо сейчас же потребовать, чтобы они определили мне цену».
Акбар повторил в совете вопрос придворного и вдобавок спросил, какова же цена ему самому, падишаху?
Советники и придворные опешили, не знали, что ответить. Тогда один старик, из завистников Бирбала, сказал:
— Покровитель бедных! Из всех нас один лишь Бирбал так велик умом, чтобы ответить на ваш вопрос.
— Можешь ли ты сказать, Бирбал, сколько я стою и какой имею вес? – спросил Акбар.
Но Бирбал, воздев руки к небу, воскликнул:
— Владыка мира! Как я могу что-то или кого-то оценивать? Это дело ювелиров, они ведь хорошие оценщики. Прикажите позвать купцов, ювелиров, менял, ростовщиков со всего города.
Старик метил поймать в ловушку Бирбала, но, по милости мудрого Бирбала, сам попался в западню: он как раз был ювелиром.
По приказу падишаха во дворец созвали самых искусных ювелиров, менял, ростовщиков со всего. Дели. Они изрядно перепугались, получив вдруг приказ явиться во дворец.
«На воре шапка горит»
В Дели велась большая торговля хлопком, даже особый хлопковый базар был. И вдруг стал пропадать хлопок с базара. Сколько ни учиняли розыск, воров отыскать не могли. Приставили к базарным воротам караул, стража то и дело обходила ряды, а хлопок всё крадут да крадут. Внутрь базара никого, кроме самых именитых торговцев-перекупщиков, не впускали. Вот этих посредников купцы и заподозрили. Однако прямо обвинить их было нельзя, и пришлось купцам идти за помощью к Бирбалу. Собрались они целой артелью, пришли к Бирбалу и поведали про свою беду, просили помочь защитить их добро. Бирбал купцов успокоил и отпустил. На другой день велел он позвать торговцев-перекупщиков. Когда они собрались, Бирбал сказал им так:
— О краже и говорить нечего, нам уже всё известно. Воры даже в чалмах хлопок прячут! Ну не глупцы ли они?
Трое из торговцев действительно были ворами. Услышав слова Бирбала, они, конечно, не удержались и провели пальцами по чалмам. Каждый про себя подумал: «Уж не пристал ли к моей чалме клочок хлопка?»
А Бирбал сразу и опознал трёх воров и тотчас крикнул стражникам:
— А ну-ка, хватайте этих троих! Дать им плетей! – Испугались воры и во всём признались. Присудил Бирбал взыскать с них деньги за украденный товар и посадить в тюрьму.
Новая забава для падишаха
Падишах Акбар был большим любителем шуток. И Бирбал от него не отставал, тоже был охотником до всяких забав и проделок.
Однажды падишах и Бирбал весело беседовали, и падишах сказал:
— Бирбал! Давно ты не придумывал новых забав. Устрой-ка такую потеху, какой ещё не бывало.
— Хорошо, ваше величество! – с усмешкой ответил Бирбал.
— Дело это нетрудное, но придётся раскошелиться. Чтоб устроить такую потеху, мне нужно два лакха* рупий. (*лакх = сто тысяч)
Получив деньги, Бирбал тотчас пошёл домой.
Утром, после омовения и молитвы, Бирбал один лакх рупий раздал брахманам, а другой потратил на свои нужды.
Прошло много времени, и вдруг Бирбал спохватился, что забыл о приказе падишаха. «Вспомнит он про новую потеху и призовёт меня к ответу, – подумал Бирбал. – Надо срочно приниматься за дело».
Сказавшись больным, Бирбал перестал ходить во дворец. Весть о болезни Бирбала дошла до падишаха, он встревожился и послал к советнику своих самых знаменитых лекарей – мусульманских и индусских, но болезнь не ослабевала, а, напротив, день ото дня набирала силу. Тогда падишах сам отправился навестить Бирбала. Увидев гостя, Бирбал заплакал:
— Владыка мира! Нет мне спасения от этой хвори, видно, настал мой смертный час.
Затужил, загоревал падишах, глядя на мученья Бирбала, и стал утешать больного:
— Бирбал! Ты знаешь, как дорог ты моему сердцу. Без тебя не знать мне ни дня, ни часа радости. Не приведи Бог тебе умереть, ведь следом за тобой и я умру.
— О, Покровитель бедных! Никто не властен повернуть вспять колесо судьбы. Приходит срок, и мы теряем даже самое дорогое. Моя последняя просьба: когда я умру, не забудьте мою семью, помогите им, чем сможете. Ох-ох-ох! Как тоскует моя душа!
Бирбал ловко притворялся, и казалось, будто и в самом деле он смертельно болен.
— Не волнуйся, я обязательно позабочусь о твоей семье, – твёрдо пообещал падишах и, простившись, вернулся во дворец.
Той же ночью из дома Бирбала послышались рыданья и вопли. Все заговорили о его смерти и собрались для погребального обряда. Родственники Бирбала, договорившись, сделали из охапки вики* (*вика – сельскохозяйственное бобовое растение, цветной горошек) человеческую фигуру, обрядили, как подобает, накрыли покрывалом и на носилках понесли к месту сожжения покойников. Исполнив все положенные обряды, они зажгли погребальный костёр и сожгли «тело покойника».
А Бирбал в это время прятался в погребе своего дома, строго-настрого приказав домашним держать всё в тайне. Сильно скорбел падишах, узнав о смерти своего дорогого советника. Только мусульманские сановники да вельможи ликовали и на радостях одаривали факиров лакомствами. Индусы же словно осиротели и тяжело горевали. На несколько дней жизнь в городе замерла. Все только и говорили, что о смерти Бирбала. Падишах помог его детям справить достойные поминки по отцу.
Некоторое время при дворе не было главного советника, и все придворные помогали вести государственные дела. Затем мало-помалу и народ, и Акбар стали забывать Бирбала. Падишах по просьбе придворных назначил на пост главного советника одного мусульманина. Но жестокое сердце было у нового вазира: народ тяжко страдал и бедствовал под его рукой, повсюду люди плакали и молили о помощи.
Что нужнее всего в бою
Бирбала не испугаешь
Однажды ночью явилась Бирбалу Махакали в страшном образе – огромная, многоликая. Взглянул Бирбал на богиню, засмеялся, простёрся перед ней ниц, а потом встал и с горестным видом опустил голову.
— Мой верный Бирбал! Почему ты, когда увидел меня, сперва засмеялся, а потом опечалился? – спрашивает Многоликая.
— О Вездесущая! От тебя ничего скрыть невозможно, но раз ты спрашиваешь, молчать не буду. Смеялся я от радости, что сподобился счастья тебя увидеть. Ну, а про второе я не скажу, боязно мне.
Богиня ободрила его, пообещала, что никакого вреда ему не будет, пусть смело говорит всю правду. Тогда Бирбал сказал:
— О Мать Вселенной! Я подумал: у меня только одна голова, один нос и две руки, а у тебя десятки голов, десятки носов, но тоже только две руки. Когда у меня случается насморк, я устаю утирать свой нос двумя руками, а если у тебя насморк, каково же тебе утирать себе десятки носов? От этой заботы я и загрустил.
В ответ раздался смех. Сбросив маску и одежды богини, перед Бирбалом предстал падишах. Это он придумал напугать Бирбала и явился к нему ночью в обличье грозной Махакали, но не тут-то было – Бирбала не испугаешь и врасплох не застанешь.
Падишах праздновал свой день рождения. Из самых далёких краёв съехались на праздник знатные гости с подарками. А послам и числа не было. Каждый входил, отдавал свой подарок и садился на свободное место.
В шатре пели вешьи*, играла музыка. (*Вешья – услаждающая мужчин танцовщица и певица, с детства обучающаяся этому искусству) Падишах был в восторге от того, как разукрасили дворец. Он очень гордился талантами всех своих придворных. Акбар считал, что в целом мире нет такого умного вазира, как его Бирбал.
Множество факиров и маулави* (Маулави – мусульманский учёный, богослов) собрались в дарбаре – Акбар приказал сегодня их накормить и щедро одарить. Явился и главный пир* падишаха. (*Пир – у мусульман духовный наставник, святой, учитель) Падишах встретил его с почётом и богатыми подарками.
Во дворце царила радость. Куда ни глянь – все ликуют и восхваляют падишаха. Окинув дарбар взглядом, Бирбал усмехнулся. Падишах заметил это и, когда все разошлись, спросил:
— Бирбал! Как ты думаешь: пир велик или вера?
— Конечно, велика вера, владыка мира!
— А я думаю, нет! Случается, что вера важнее, но если бы не было пиров, разве могла бы существовать вера?
— Нет, шахиншах, вера важнее пира, – стоял на своём Бирбал.
— Неверно ты говоришь, Бирбал, – с досадой возразил падишах, – ведь люди почитают пиров и довольны.
— Вера в пиров, конечно, даёт свои плоды. Мы, индусы, совершаем жертвоприношения статуям богов, но не от них получаем воздаяние, а от богов, за это поклоняемся их изображениям.
Падишаху такое рассуждение не по вкусу пришлось. Он рассердился.
— Это всё слова! А ты можешь доказать, что вера важнее пира?
— Могу.
— Докажи сейчас же.
— Владыка мира! Это дело непростое, мне для этого нужно время.
— Ладно, даю тебе месяц сроку, но помни: если за это время ты не докажешь своей правоты – прощайся с головой.
— Согласен.
Берясь за дело, Бирбал всегда заранее всё обдумывал и взвешивал. Когда прошло дней пять и он увидел, что падишах озабочен важными делами и забыл об их споре, он незаметно взял туфлю падишаха, завернул её в шаль и унёс из дворца. Выйдя из города, он в глухом месте закопал свёрток. А сверху насыпал землю горкой и поставил три камня так, что получилось подобие могилы.
Потом он нанял муллу и приказал ему молиться на могиле и принимать подношения от верующих. Бирбал наказал мулле говорить, что это могила пира Якиншаха* (*Якин (арабск.) – вера), и всячески прославлять святую жизнь покойника. Мулла выдумывал и рассказывал разные небылицы про чудодейственную силу пира Якиншаха. Мало-помалу слухи о святом разошлись по всему городу. Народ валом повалил к могиле святого – несли дары, молились, давали обеты и клятвы. Так, «Божьей милостью», пустыня ожила.
Вскоре весть о святом Якиншахе дошла и до падишаха. Как водится, из мухи сделали слона. Придворные расписали небывалые чудеса, которые будто бы и после смерти творит пир Якиншах, а иные договорились и до такого: «Когда ваше величество были ребёнком, отец ваш Хумаюн тоже почитал этого святого пира. И по милости Якиншаха к нему пришла удача в его великих делах».
Падишах поверил им и дал себе слово навестить святую могилу, почтить память великого пира.
И вот однажды Акбар вспомнил о своём решении, взял с собой нескольких любимцев из числа придворных и поехал к могиле пира.
А там всё время толпились люди. Рядом раскинулся небольшой базар. Падишаху это место понравилось. Он и придворные отвесили низкие поклоны могиле Якиншаха. Бирбал стоял рядом, молчал и не кланялся.
— Все низко кланяются могиле пира, а ты? Приличней было бы и тебе поклониться, – строго сказал падишах.
— Я готов поклониться, но если вы признаете мою правоту и скажете, что вера важнее пира.
Падишах сердито свёл брови.
— Я и сейчас повторю, что пир превыше веры, и при тебе даю обет: если я одержу победу над Пратапом Сингхом, то велю покрыть могилу дорогим ковром, принести в дар сладости и здесь же угостить мулл и факиров.
В это время примчался гонец, соскочил с коня, поклонился падишаху и доложил:
Плакать или смеяться
Рассказывают, будто было однажды такое: давно уже наступил час дарбара, все советники собрались, а падишах что-то задержался. Придворные с нетерпением ждали его, то и дело поглядывали на дверь и на все лады судили да рядили, отчего это падишах так долго не идёт?
Вдруг вошли в дарбар два человека. Один громко объявил:
— Почтенные вельможи! Сегодня скончалась матушка падишаха! – и вышел из зала.
А другой вслед за ним радостно возглашает:
— Господа советники! Поздравляю, поздравляю всех со счастливым событием! По милости Всевышнего, сегодня у падишаха родился сын! – и тоже вышел вслед за первым глашатаем.
Придворные застыли от удивления, а потом задумались, что же им делать – горевать или веселиться. И никто не знал, как поступить, чтобы не навлечь на себя гнев великого Акбара. Одни говорят: давайте смеяться, другие – надо плакать. От сомнений и заботы у них совсем голова кругом пошла.
Тогда Бирбал встаёт и говорит:
— Давайте дожидаться прихода его величества. Если он войдёт радостный, то мы все будем радоваться и смеяться, а придёт печальный – и мы начнём горевать и плакать.
Такой совет пришёлся всем по душе.
Однажды падишах вместе с придворными был на молитве в мечети Лал-Масджид. У двери стояли туфли молящихся. Были там и туфли придворного Файзи. После намаза вышел Файзи из мечети, хотел обуться, а туфель-то нет! Пропали! Стоит он, смотрит по сторонам, не знает, как быть. Вскоре вышел из мечети падишах со всеми придворными.
— Эй, Файзи, что с тобой? – удивился падишах. – Что ты тут стоишь?
А Бирбал – он тоже был там – не упустил случая подшутить:
— Покровитель бедных! Бедняга стоит здесь потому, что его туфли где-то бегают
Бирбал сочиняет стихи
Однажды падишах проводил время со своей любимой женой. В любовном порыве он вложил ей в рот бетель из своего рта. Она стала жевать бетель и склонила голову в знак благодарности, а он в приливе радости схватил её за руку. Шахиня рассмеялась, и капелька красной слюны брызнула у неё изо рта на подбородок. Акбару пришло в голову написать по этому поводу стихотворение, и он сочинил самасью* (*Самасья— последняя строка стихотворения): «Словно ясная луна кровью истекала».
На другой день, когда в дарбар пришёл Бирбал, падишах прочитал ему самасью и велел написать стихотворение.
А что для Бирбала сочинить стихи? Он частенько побеждал других придворных поэтов и тут же сложил стихотворение на самасью падишаха:
Падишах к шахине милой так благоволил, Что свой бетель изо рта ей нежно в рот вложил. Луноликая в почтенье перед ним склонилась. Он обнял её – она счастьем засветилась, Засмеялась. Изо рта пан сочился алый, Словно ясная луна кровью истекала.
Падишах только диву дался – ведь Бирбала рядом с ними не было, как же сумел он так точно всё описать в своём стихотворении? Слава мудрости Бирбала!