бородин парафразы история создания
Бородин парафразы история создания
Бородин Александр Порфирьевич
«Дни, недели, месяцы, зимы проходят при условиях, не позволяющих и думать о серьезном занятии музыкою»,— писал в 1876 г. композитор, ученый, педагог А.П. Бородин. — «. Некогда одуматься, перестроить себя на музыкальный лад, без чего творчество в большой вещи, как опера, немыслимо. Для такого настроения у меня имеется в распоряжении только часть лета. Зимою я могу писать музыку, только когда болен настолько, что не читаю лекций, не хожу в лабораторию, но все-таки могу кое-чем заниматься. На этом основании мои музыкальные товарищи, вопреки общепринятым обычаям, желают мне постоянно не здоровья, а болезни».
Гениальный композитор, участник творческого содружества композиторов «Могучая кучка», утвердивший своими произведениями новое направление в русской музыке, и выдающийся ученый, давший начало новым путям в химических исследованиях — все это Александр Порфирьевич Бородин, которого русский физиолог И.П. Павлов относил к феноменам, сочетающим научное и художественное мышление подобно Леонардо да Винчи, Гете, Менделееву.
В историю музыки Бородин вошел, прежде всего, как автор оперы «Князь Игорь», а так же как один из создателей русской классической симфонии.
Рано проявив интерес к музыке, Бородин в восемь лет начал обучаться игре на флейте, а затем — на фортепиано и виолончели. Когда мальчику исполнилось девять, он сочинил польку для фортепиано в 4 руки, а в шестнадцать его музыкальные произведения уже хвалили музыкальные критики, отмечая «тонкий эстетический вкус и поэтическую душу» молодого композитора.
Однако, не смотря на явные успехи в этой области, Александр все-таки избрал для себя профессию химика, поступив в 1850 г. вольнослушателем в Медико-хирургическую академию, которую окончил в 1856 г.
После того, как в 1858 г. Бородин получил степень доктора медицины, он был направлен в научную командировку в Западную Европу, где встретил свою будущую жену — пианистку Екатерину Протопопову, открывшую для него многих композиторов-романтиков, в частности, Шумана и Шопена.
Параллельно с научной деятельностью Бородин не оставлял и своих музыкальных опытов. Во время заграничной поездки им были созданы струнный и фортепианный квинтеты, струнный секстет и некоторые другие камерные произведения.
После возвращения в Россию в 1862 г. он стал адъюнкт-профессором в Медико-хирургической академии, а в 1864 г. — ординарным профессором той же кафедры.
В том же 1862 г. произошла знаменательная для Бородина встреча — он познакомился с М. Балакиревым, а в последствии и с остальными членами его кружка, известного под названием «Могучая кучка» ( Ц. Кюи, Н. Римский-Корсаков и М. Мусоргский ). «До встречи со мной», — вспоминал позднее Балакирев, — «он считал себя только дилетантом и не придавал значения своим упражнениям в сочинении. Мне кажется, что я был первым человеком, сказавшим ему, что настоящее его дело — композиторство».
Под влиянием композиторов-«кучкистов» окончательно сложились музыкально-эстетические взгляды Бородина и стал вырабатываться его художественный стиль, неразрывно связанный с русской национальной школой.
Все его творчество пронизано темой величия русского народа, любви к родине, свободолюбия. Яркий пример тому Вторая симфония, которую Мусоргский предложил назвать «Славянской героической», а известный музыкальный критик В. Стасов — «Богатырской».
Из-за большой занятости научной и педагогической деятельностью, которой Бородин отдает едва ли не больше времени, чем музыке, работа над каждым новым произведением затягивалась на месяцы, а чаще — на годы. Так, над своим главным произведением — оперой «Князь Игорь» — композитор, начиная с конца 1860-х гг. трудился восемнадцать лет, но так и не успел его закончить.
В тоже время трудно переоценить вклад Бородина в развитие отечественной науки. Великий русский химик Д.И. Менделеев сказал: «Бородин стоял бы еще выше в химии, принес бы еще более пользы науке, если бы музыка не отвлекала его слишком много от химии».
Бородин написал более чем 40 научных работ по химии (он автор открытия особой химической реакции, названной в его честь «реакцией Бородина»).
С 1874 г. Бородин стал руководить химической лабораторией Медико-хирургической академии. Кроме того, он выступил одним из организаторов высшего учебного заведения для женщин — Женских врачебных курсов (1872–1887), на которых потом и преподавал.
К концу жизни Бородин-композитор достиг определенной известности за пределами России. По инициативе Ф. Листа, с которым Бородин был дружен, его симфонии неоднократно исполнялись в Германии. А в 1885 и 1886 гг. Бородин ездил в Бельгию, где его симфонические произведения пользовались большим успехом.
В этот период им написаны два струнных квартета, две части Третьей симфонии ля минор, музыкальная картина для оркестра «В Средней Азии», ряд романсов и фортепианных пьес.
Умер А.П. Бородин 15 февраля 1887 г. в Петербурге, не успев закончить ни оперу «Князь Игорь», ни свою Третью симфонию (они были завершены Н.А. Римским-Корсаковым и А.К. Глазуновым).
Музыкальное наследие:
Оперы: «Богатыри» (опера-фарс, 1867 г.), «Млада» (опера-балет, 4-е действие, 1872 г.), «Князь Игорь» (либретто А.П. Бородина по «Слову о полку Игореве», 1890 г.)
Камерно-инструментальные ансамбли: струнное трио на тему песни «Чем тебя я огорчила» (1854–1855 гг.), струнное трио (до 1862 г.), фортепианное трио (до 1862 г.), струнный квинтет (до 1862 г.), струнный секстет (1860–1861 гг.), фортепианный квинтет (1862 г.), 2 струнных квартета (1879 г.; 1881 г.), «Серенада в испанском роде из квартета» (коллективное сочинение, 1886 г.)
Произведения для фортепиано в 2 руки: » Патетическое адажио» (1849 г.), «Маленькая сюита» (1885 г.), Скерцо (1885 г.)
Произведения для фортепиано в 4 руки: Скерцо (1861 г.), «Тарантелла» (1862 г.)
Произведения для голоса и фортепиано: « Разлюбила красна девица», «Слушайте, подруженьки, песенку мою», «Что ты рано, зоренька»
(50-е гг.), «Красавица-рыбачка» (1854–1855), «Отравой полны мои песни» (1868 г.), «Из слез моих» (1871 г.), «Арабская мелодия» (1881 г.), «Для берегов отчизны дальней» (слова А. С. Пушкина, 1881 г.), «У людей-то в дому» (слова Н. А. Некрасова, 1881 г.), «Спесь» (слова А. К. Толстого, 1884–1885 гг.)
Этапы творческого пути:
Вольнослушатель Медико-хирургической академии
Получил степень доктора медицины, уезжает в Западную Европу
Возвращается в Россию и становится адъюнкт-профессором в Медико-хирургической академии
М.А. Балакиревым, входит в Балакиревский кружок («Могучую кучку»)
Становится ординарным профессором Медико-хирургической академии
Пишет 1-ю симфонию, которая положила начало героико-эпическому направлению русского симфонизма,
1-я симфония исполнена под управлением Балакирева
Организует Женские врачебные курсы
Начинает руководить химической лабораторией Медико-хирургической академии
Заканчивает работу над Второй (Богатырской) симфонией
Создание 2-й (Богатырской) симфонии — она признана вершиной русского и мирового эпического симфонизма
Пишет музыкальную картину «В Средней Азии»
Скончался в Петербурге
Произведения автора, представленные в Единой коллекции цифровых образовательных ресурсов:
Бородин парафразы история создания
Лист, Шуман и Берлиоз в России
Сообщить в печати то, что мне известно о пребывании Листа, Шумана и Берлиоза в России и о сношениях Листа и Берлиоза с русским музыкальным миром, мне хочется по многим причинам. Во-первых, потому, что из всех великих западноевропейских музыкантов нашего века никто не имел такого огромного влияния на нашу музыку и наших музыкантов, как эти трое. Во-вторых, потому, что нынешнему поколению слишком мало известно о пребывании всех трех у нас в России: большинства живых свидетелей, очевидцев-современников, уже более нет, а что было писано 40 лет тому назад в газетах и журналах, о том из нынешних людей никто, конечно, не имеет уже ни малейшего понятия. Еще менее известно публике о сношениях двух из числа трех западных музыкантов, Листа и Берлиоза, с нашими композиторами, сношениях личных и письменных. В-третьих, потому, что все трое были в России на моем веку, и мне известно было, как очевидцу, многое такое, что не было известно другим. Наконец, в-четвертых, потому, что у меня в руках накопилось немало относящегося сюда печатного и писанного материала (статей, писем, записок и т. д.), по большей части до сих пор не опубликованного.
Несколько лет тому назад, после смерти Берлиоза, во французском музыкальном мире началась реакция в пользу этого великого человека. В продолжение долгих лет французы над ним либо только насмехались, либо совершенно игнорировали его. В 70-х годах вдруг вся музыкальная, а скоро потом и вся немузыкальная Франция вспомнила о Берлиозе, пришла от него в энтузиазм, концерты наполнялись его произведениями, множество охотников устремилось хлопотать о его биографии, его письмах. Явился печатный вызов на всю Европу: сообщить такому-то издателю все где-либо уцелевшие известия о Берлиозе, все сохранившиеся письма его. В разных странах многие откликнулись на этот призыв, в числе многих других — и я тоже. Я собрал все, что мне удалось отыскать, у нас в России, берлиозовских писем, и послал их Даниэлю Бертрану. Но он напечатал только часть их в своей книге: «Correspondance inédite de Berlioz». Paris, 1879. По какому-то странному капризу или просто по непониманию дела, он многое, очень важное из моего материала оставил в стороне. Тогда я вытребовал весь этот материал от него обратно и передал французскому музыкальному критику и писателю Октаву Фуку, который с великою радостью напечатал его в книге «Les révolutionnaires de la musique». Paris, 1882. Впоследствии этим материалом попользовался Жюльен в своем большом, очень прославленном теперь сочинении: «Hector Berlioz, sa vie et ses oeuvres». Paris, 1888. К сожалению, надо признаться, что как ни знаменита теперь эта книга, как ни трудолюбиво составлена, но многого оставляет желать: автор мало понимает в музыке, односторонен, а потому многое представил далеко не в настоящем свете. Впрочем, во всяком случае, книга эта почти вовсе у нас неизвестна. Что касается до Листа, то скоро после смерти его я написал письмо известной немецкой писательнице о музыке и издательнице музыкальных биографий и целых корреспонденции, а вместе приятельнице Листа — Марии Липсиус (носящей псевдоним: La Mara), и советовал ей собрать и издать все письма Листа. При этом я обещал ей добыть все листовские письма, находящиеся в России, какие только мне удастся получить. Она согласилась, и осенью 1893 года это собрание было напечатано в Лейпциге известною музыкальною фирмою: Брейткопф и Гертель. Писем же Листа мне удалось собрать столько и таких значительных по содержанию, что на подобную массу Ла Мара не смела даже рассчитывать: это она не раз потом выражала мне с удивлением и благодарностью.
Шуман не был в переписке ни с кем из русских музыкантов и никогда ничего не знал ни о них, ни о русской музыке. Тем не менее его коротенькое пребывание в России представляет любопытные факты, и я их изложу на основании его переписки с немецкими его друзьями и родственниками.
Располагая таким богатым материалом, я вздумал воспользоваться им и извлечь из него, на первый раз, то, что обрисовывает отношение трех великих композиторов нашего века к русской музыкальной школе.
Раньше всех был в России Лист. Он приехал в Петербург в 1842 году, не только потому, что в это время, начиная с 1840 года, совершал свои колоссальные музыкальные путешествия по всей Европе, но также и потому, что получил несколько специальных приглашений приехать к нам. Еще в Париже он был знаком с разными русскими семействами (в том числе с Обрезковыми), и многие из русских, там собиравшихся, усердно упрашивали Листа, тогдашнюю модную знаменитость, не забыть во время будущих своих путешествий и Россию. В начале 1839 года, в числе множества концертов, данных Листом в Риме, особенно выдающуюся роль сыграл концерт, данный им в залах князя Дм. Влад. Голицына, московского генерал-губернатора, проживавшего тогда довольно долгое время в Риме. Устраивал этот концерт, с благотворительной целью, граф Мих. Юрьев. Виельгорский, известный тогда русский меломан и композитор-любитель. Публика была самая избранная, в числе ее очень много русской знати, а также посланников разных государств и римских кардиналов. Всего замечательнее в этом аристократическом концерте было то, что Лист все время играл один, не было, кроме него, в продолжение всего вечера, никакого другого музыкального исполнителя или певца. Это была тогда совершенная новость. Никто еще раньше Листа не осмеливался в продолжение целого концерта, занимать собою одним внимание целого собрания слушателей, да еще такого своенравного, причудливого, избалованного и маломузыкального, каким бывает, в большинстве случаев, собрание аристократов. Несмотря, однакоже, ни на что, Лист произвел громадное впечатление и унес с собою слушателей. Можно полагать не без основания, что иные из восхищенных русских опять звали Листа в Петербург.
Летом следующего 1840 года Лист давал концерт в Эмсе и пробыл там три дня. В это время в Эмсе находилась императрица Александра Федоровна, и Лист играл у ней каждый вечер.
«При первом же представлении (как рассказывал впоследствии сам Лист своей биографше Лине Раманн-Ramann, Franz Liszt. II, 84) императрица сурово (harsch) спросила его: „А вы еще не были в Петербурге?“ (Русская императрица, заметим мы от себя, супруга императора Николая I, слишком привыкла, чтоб все европейские знаменитости стремились в Петербург и считали бы за счастье там показаться.) Потом она указала ему на фортепиано, к которому он и присел. Но инструмент оказался более чем плохим — он просто никуда не годился, а при его сильной игре струны пошли лопаться одна за другой. Все сидели холодные и натянутые, точно по заданному камертону. Первая пьеса прошла, не произведя ни малейшего эффекта. Императрица даже как будто мало обращала внимания на Листа и с оживлением разговаривала с Мейербером. Только одна из молодых великих княжен была крайне любезна с великим пианистом. Но скоро потом Лист взял-таки свое. После чая его снова попросили играть, и — лед во всех присутствующих растаял. Лист сыграл „Ave Maria“ Франца Шуберта в своем переложении, и так сыграл, что императрица была растрогана. Слезы выступили у ней на глазах, придворные дамы и кавалеры поспешили перестроить камертон. Восхищение, глубокое чувство, наконец энтузиазм выразились на всех лицах, полились восторженные комплименты, похвалы. Фантазия на „Гугенотов“ произвела такой же эффект. С этого дня императрица никогда не переставала быть горячей почитательницей Листа».
«ПАРАФРАЗЫ» НА ДЕТСКУЮ ТЕМУ
Четыре композитора, одна тема, двадцать четыре вариации и пятнадцать разножанровых пьес… Все это — «Парафразы» — очень интересное и оригинальное произведение конца XIX века.
⠀
«Парафразы» (1879 г.) — сочинение коллективное, на титульном листе сразу несколько небезызвестных фамилий: Бородин, Лядов, Кюи и Римский-Корсаков.
⠀
Еще одна необычная деталь, которая встречается на обложке этого издания — милое посвящение: «…маленьким пианистам, способным сыграть тему одним пальцем каждой руки».
⠀
В основе 24-х вариаций и 15 пьес, которые вошли в «Парафразы», лежит детская тема, шутливо названная «Тати-Тати».
Простую и незатейливую мелодию, совершенно по-разному представили в своей музыке композиторы. От вариации к вариации, от пьесы к пьесе меняются характеры, темпы, тональности, гармоническое сопровождение, фактура, жанровая трактовка. Авторы искрометно обращаются с главной темой, заставляя ее каждый раз переливаться новыми красками и удивлять слушателя.
⠀
Можно сказать, что «Парафразы» представляют собой своеобразную школу композиторского мастерства, композиторской техники. Не зря сам Лист восхищался этой работой русских коллег, восхищался, да и написал собственную миниатюру на эту же тему. Пьеса Листа также украшает теперь этот коллективный опус.
⠀
«Парафразы» произвели большое впечатление и на композитора Н. Черепнина (ученика Римского-Корсакова), он впоследствии сделал оркестровый вариант этого сочинения, который сегодня также с успехом исполняется.
⠀
Александр Порфирьевич Бородин. Фортепианное творчество
Фортепианные произведения не занимают в творчестве Александра Порфирьевича Бородина значительного места, и это неудивительно: в XIX столетии, как правило, наибольший вклад в создание фортепианного репертуара вносили те композиторы, которые совмещали сочинение музыки с активной исполнительской деятельностью, будучи концертирующими пианистами-виртуозами. Бородин таковым не являлся, и его в большей степени привлекали иные музыкальные области – опера, симфоническая музыка, романсы.
Сравнивая пьесы Бородина с фортепианным наследием Петра Ильича Чайковского, Борис Асафьев обращает внимание, прежде всего, на различие в образном строе: если Чайковского отличает острая чувствительность и впечатлительность, то в произведениях Бородина всегда ощущается радость жизни и оптимизм, «могучее дыхание, размах, ширь, простор». Но если круг образов двух композиторов столь различен, то нечто общее в стиле, несомненно, есть: Бородин – как и Чайковский – симфонист прежде всего, и фортепианная фактура трактуется им с позиций оркестрового звучания.
Количество фортепианных произведений Бородина невелико. С его легкой руки было создано коллективное сочинение «Парафразы», историю создания которого изложил Николай Андреевич Римский-Корсаков в своей автобиографической книге: Александр Порфирьевич в шутку сымпровизировал пьесу на предельно простой мотив, который может сыграть двумя пальцами даже тот, кто не умеет играть на фортепиано. Римскому-Корсакову пьеса показалась «премилой и своеобразной», и он предложил Бородину и Цезарю Кюи написать несколько вариаций и отдельных пьес на эту тему, вскоре в осуществлении замысла принял участие и Анатолий Константинович Лядов. Результатом их совместного труда явился сборник из двадцати четырех вариаций и четырнадцати пьес, три из которых принадлежат перу Бородина: «Полька», «Похоронный марш» и «Реквием».
Несмотря на скромный масштаб, фортепианное наследие Бородина разнообразно – композитор пробовал свои силы в разных жанрах, словно «исследуя» их возможности (может быть, в этом сказалось мировосприятие ученого?). Среди его творений – подвижная пьеса этюдного характера «Поток» и «Патетическое Адажио» в стиле Людвига ван Бетховена, миниатюры для фортепианного дуэта – «Полька», «Тарантелла» и «Аллегретто».
В 1885 г. Александр Порфирьевич создал Скерцо ля-бемоль мажор. Это произведение композитор показал Ференцу Листу, встретившись с ним в Веймаре – таким образом, великий пианист-виртуоз стал первым исполнителем Скерцо, правда, сыграл он его с листа, и присутствовали при этом лишь автор и баронесса Мейендорф, которая – по воспоминаниям Бородина – была так очарована этим произведением, что «приговаривалась» к нему, желая, чтобы оно было ей посвящено. После этого приватного исполнения Скерцо надолго было забыто, пианисты не включали его в концертные программы. По форме произведение строго классично, однако, в нем нет трио – композитор заменяет его сонатной разработкой. Это могло бы сделать Скерцо однообразным, но отсутствие трио компенсируется яркостью ритмического рисунка и причудливостью хроматических ходов. Оригинальной находкой Бородина можно считать применение сонатной формы в пьесе-миниатюре. Примечательно оригинальное название пьесы на французском языке: «Scherzo pour orchestre par Borodine reduction pour piano seul par auteur». Нет никаких сведений о том, что Бородин намеревался оркестровать пьесу, но такое наименование указывает на то, что при создании ее он мыслил оркестровыми категориями.
Скерцо было оркестровано впоследствии Александром Глазуновым и включено в оркестровую версию другого фортепианного произведения Бородина, тоже созданного в 1885 г. – «Маленькой сюиты». Это произведение слагается из миниатюр, одни из которых имеют жанровые заглавия, а другие – программные. Первоначально композитор мыслил сюиту как программную и дал ей название «Маленькая поэма любви молодой девушки». Сохранилась даже запись, конкретизирующая содержание каждой из семи пьес: «Под сводами собора. Мечтает об обществе. Думает только о танцах. Думает о танцах и танцоре. Думает только о танцоре. Мечтает под звуки песни любви. Убаюкана счастьем быть любимой». Эта программа не была опубликована, и даже от первоначального заглавия композитор отказался – и произведение осталось «Маленькой сюитой». Семи пьесам, составляющим сюиту, не присущ виртуозный блеск, зато они не раз получали оркестровое воплощение – что свидетельствует об оркестровой природе мышления композитора.
В пьесе «В монастыре», открывающей сюиту сопоставляются две интонационные сферы – «колокольный звон», постепенно омрачающийся, и «пение». Лирическая миниатюра «Интермеццо» исполняется, по указанию композитора, «в темпе менуэта», но назвать ее стилизацией под старинный танец нельзя. В изящных мелодических интонациях есть нечто восточное. Далее следуют Мазурки: до-мажорная – яркая, с подчеркнутым танцевальным началом, а ре-бемоль-мажорная – в шопеновском духе, лирическая, с напевной темой в «виолончельном» регистре. Пьеса «Мечты» построена на одной теме, из нее произрастают все мелодические и гармонические обороты – под внешней статичностью скрывается многообразие эмоциональных оттенков. Мелодической ясностью и гармонической терпкостью отличается «Серенада». Завершает сюиту поэтичный «Ноктюрн». Мерное ритмическое «колыхание» в духе колыбельной идеально соответствует необнародованной программе: «Убаюкана счастьем быть любимой».
Александр Бородин
12 ноября (31 октября) 1833 года родился Александр Бородин, композитор, химик и медик, участник «Могучей кучки», родоначальник русской эпической симфонии.
Личное дело
Александр Порфирьевич Бородин (1833—1887) родился в Санкт-Петербурге от внебрачной связи 62-летнего грузинского князя Луки Гедианова (Гедеванишвили) и 25-летней солдатской дочери Авдотьи Антоновой. При рождении был записан сыном крепостного слуги князя — Порфирия Бородина, став автоматически крепостным. Незадолго до смерти, в 1840 году, князь подписал сыну вольную и купил четырехэтажный дом для него и его матери, которую выдал замуж за военного врача Клейнеке. Незаконнорожденного мальчика представляли как племянника Авдотьи Константиновны.
Из-за происхождения Бородин не мог поступить в гимназию и проходил обучение на дому.
В девятилетнем возрасте написал свое первое музыкальное произведение, посвятив его своей тогдашней любви — девушке по имени Елена. «Саше приходилось, танцуя с нею, обнимать ее колени, дальше роста его не хватало. Но как ревновал он ее, когда она танцевала с другими! В честь ее он тогда же сочинил польку Helene», — вспоминала впоследствии его жена, пианистка Екатерина Бородина (Протопопова). В 14 лет Бородин создал первое серьезное музыкальное произведение — концерт для флейты и фортепиано с оркестром (1847, утрачен). Уже через два года в петербургских газетах писали: «Особенного внимания заслуживают сочинения даровитого шестнадцатилетнего композитора Александра Бородина… Мы тем охотнее приветствуем это новое национальное дарование, что поприще композитора начинается не польками и мазурками, а трудом положительным, отличающим в сочинении тонкий эстетический вкус и поэтическую душу». Сам Бородин при этом больше тяготел к химии: его комната была уставлена колбами, горелками и другими приспособлениями для опытов.
Мать при помощи взятки записала сына в купечество, что позволило ему закончить гимназию и продолжить образование в университете. Летом 1850 года Бородин сдал на отлично выпускные экзамены, а в сентябре семнадцатилетний «купец» поступил вольнослушателем в петербургскую Медико-хирургическую академию, которую окончил в 1856 году. Параллельно с медициной продолжал заниматься химией. Его учителем был Николай Зинин — академик, первый президент Русского физико-химического общества. Зинин публично заявлял, что видит в Бородине своего преемника.
После окончания медакадемии в марте 1857 года был назначен ординатором военно-сухопутного госпиталя, где познакомился с офицером Модестом Мусоргским, находившимся там на лечении. В 1858 году получил степень доктора медицины.
Для научного усовершенствования молодой ученый был направлен в Европу. В 1859—1862 годах побывал в Германии, Франции, Италии. В немецком Гейдельберге познакомился и подружился с Дмитрием Менделеевым. К тому времени Бородин уже был автором нескольких романсов, инструментальных пьес и ансамблей, некоторые из его произведений были даже изданы. В Германии Бородин сочинил фортепьянное трио, струнный секстет, струнный квинтет, которые охотно исполнялись на музыкальных вечерах. При этом к музыкальным занятиям он относился как к увлечению, ставя во главе угла науку. Помимо Менделеева в Гейдельберге он познакомился с молодой московской пианисткой Екатериной Протопоповой. Когда ей из-за астмы понадобился срочный переезд в Италию, Бородин сопровождал ее уже в качестве жениха. В 1862 году они вернулись в Россию: невеста на первое время осталась у родителей в Москве, Бородин же поехал в Петербург, где был принят на кафедру химии в Медико-хирургической академии. В том же году свел знакомство с композитором Милием Балакиревым и вошел в его кружок, получивший впоследствии название «Могучая кучка». Помимо Балакирева в кружок входили Цезарь Кюи, Николай Римский-Корсаков и Модест Мусоргский. После общения с этими музыкантами «Александр Порфирьевич окончательно переродился музыкально — вырос на две головы, приобрел то в высшей степени оригинально-бородинское, чему неизменно приходилось удивляться и восхищаться, слушая с этих пор его музыку», — вспоминала его жена. Балакирев внушил Бородину мысль о необходимости написания симфонии. Работа над этим произведением шла урывками и продолжалась около пяти лет. В 1869 году Первая симфония была исполнена под управлением Балакирева.
С 1863 года Бородин — профессор на кафедре химии в Лесной академии, в 1868 году он — один из учредителей Русского химического общества. В 1874 году назначен руководителем химической лаборатории, в 1877 году избран академиком Медико-хирургической академии.
На протяжении 1887 года неоднократно жаловался на боли в сердце. В феврале, во время масленицы, Бородин, отправившись к друзьям в гости, внезапно почувствовал себя плохо и скоропостижно скончался от инфаркта в возрасте 53 лет. Похоронен на Тихвинском кладбище Санкт-Петербурга.
Чем знаменит
Бородин-музыкант в своих произведениях рассказывает о величии русского народа, патриотизме и свободолюбии. Его сочинения совмещают в себе эпическую широту и мужественность. Его главным произведением считается опера «Князь Игорь» — национальный героический эпос, над которым он работал в течение 18 лет, так и не завершив произведение. Уже после его смерти оперу дописали и сделали оркестровку Николай Римский-Корсаков и Александр Глазунов. Она была поставлена в 1890 году в Мариинском театре, имела большой успех и была признана одним из шедевров российского оперного искусства.
Бородин-ученый написал более 40 работ по химии. Среди прочего он изобрел новый способ получения бромзамещенных жирных кислот, впервые в истории получил фтористый бензоил, одновременно с сочинением своей первой симфонии он разрабатывал пути исследования уплотненных альдегидов, нашел метод определения азота в органических соединениях и сконструировал прибор, измеряющий количество азота.
О чем надо знать
Бородин активно выступал за создание и развитие возможностей получения женщинами высшего образования. Был одним из организаторов и педагогов Женских врачебных курсов.
В период после убийства императора Александра II использовал свой авторитет для защиты студентов от политических преследований властей.
Прямая речь:
«Работать на музыкальном поприще мне почти не приходится. Если и есть иногда физический досуг, то недостает нравственного досуга — спокойствия, необходимого для того, чтобы настроиться музыкально. Голова не тем занята.
«Бородин сочинил в количественном отношении немного, гораздо менее прочих своих товарищей, но произведения его, почти все без исключения, носят печать полного развития и глубокого совершенства. Слабых между ними нет. Слабее других оказываются разве только его сочинения для камерной музыки, струнные квартеты, но и здесь некоторые отдельные части являются произведениями крупного таланта. Талант Бородина равно могуч и поразителен как в симфонии, так и в опере, и в романсе. Главные качества его — великанская сила и ширина, колоссальный размах, стремительность и порывистость, соединенная с изумительной страстностью, нежностью и красотой. Комический и декламационный элемент, юмор столько же свойственны таланту Бородина, как Даргомыжскому и Мусоргскому». — В. В. Стасов «Александр Порфирьевич Бородин».
4 факта об Александре Бородине
Материалы об Александре Бородине: