братья баташевы биография кратко
Братья Баташевы — тульские благотворители
Что такое милосердие? Прежде всего жалость, сострадание и умение прощать. Служение близким — главное предназначение милосердного человека. Великий классик отечественной литературы Лев Толстой считал, что в добро человек может поверить лишь тогда, когда сам начнет его творить. В дореволюционной России благотворительность была одновременно нравственной и духовной силой, которая объединяла власть и народ. Российские меценаты и благодетели жертвовали большие суммы на благотворительные дела, всегда интересовались нуждами бедных и больных людей, поддерживали начинания художников и поэтов.
Призвание – творить добро: из истории семьи Баташевых
Любой человек может прославиться своим талантом или, как братья Баташевы, добрыми делами. Знаменитая на весь мир семейная династия самоварных королей жертвовала огромные суммы на бедных людей и сирот. Благодарные земляки помнят дела милосердия братьев Баташевых, и всем гостям Тульской земли рассказывают о меценатах.
Тульская земля родила много великих людей. Прославили свое имя и братья Баташевы – потомственные фабриканты, о которых до революции знали далеко за пределами Российской Империи. Расскажем о судьбе Александра и Василия Баташевых.
Оружейных и самоварных дел мастер
Начало династии «самоварных королей» положил Степан Федотович Баташев. Хотя предприимчивый туляк был родом из семьи оружейников, его интересовало совсем другое ремесло – изготовление самоваров. Он основал небольшую мастерскую в 1840 году. Находилось заведение неподалеку от Тулы, в Чулковой слободе. Сначала штат работников составлял всего 12 человек, из которых четверо числились учениками.
Позднее, когда Степан Баташев перебрался в Тулу, производство расширилось: за год мастера изготавливали до 400 уникальных тульских самоваров. Дела Степана Федотовича шли неплохо, и он с семьей вскоре переехал во вновь отстроенную усадьбу. Но в 1861 году случился пожар. Сгорела и усадьба, и самоварная мастерская. Фабрика не была застрахована, поэтому семейство ждала участь полного разорения. Такого удара Степан Федотович не выдержал и вскоре скончался.
Восстановление фабрики
Раньше многодетные семьи считались нормальным явлением. У Степана Федотовича с супругой Анной было 11 детей. На фабрике отца работали все пять его сыновей. На фотографии изображены пятеро сыновей Степана Федотовича: сидят слева направо — Павел, Александр, Василий, стоят Иван и Алексей.
Хотя старшему Василию было всего 18, а Саше и того меньше, всего 13 годков от роду, братьям пришлось заниматься управлением и восстановлением фабрики. Впрочем, для той поры это было обычным делом. Поскольку мальчики получили строгое воспитание, они с готовностью брались за самую тяжелую работу. Фабрика была не только восстановлена, братья расширили производство тульских самоваров.
Уже к 1870 году братья превратили фабрику в современное по тем временам предприятие, которое давало хорошую прибыль. А за сияющие тульские самовары, как вещает история, они получили серебряную медаль, когда приняли участие на всероссийской мануфактурной выставке. Эта была первая награда, и первое признание. Также удостоились достойной награды и некоторые другие изделия, а именно — полоскательницы и подносы.
Дело продолжают дети Степана Баташева.
Дело процветало, и в 1876 году полностью передала сыновьям Анна Алексеевна Баташева, купчиха 2-ой гильдии, право на владение всем имуществом. Став хозяевами развивающегося предприятия, уже взрослые сыновья решили создать в Туле Торговый дом, что послужило улучшению сбыта уникального товара. Некоторое время Александр и Василий еще вместе занимались ведением хозяйства, но потом младший брат Павел решил выйти из семейного бизнеса. Он решил продать свою долю Александру.
К 1885 году тульское самоварное производство фабрикантов Баташевых выросло 11 тысяч изделий в год. На мануфактуре трудилось около шести сотен работников. В начале XX столетия братья Баташевы получили именную печать, что считалось высшим достижением для фабрикантов и промышленников. Свое клеймо они имели право ставить на всю продукцию, которая выпускалась на фабрики.
В 1890 году Баташевы решили поделить совместное имущество. Василий, как старший, получил землю с постройками и фабрично-торговое дело, Александр свою долю получил деньгами. Право на медали, полученные в результате совместной работы, осталось за обоими братьями, право на клеймо «Братья Василий и Александр Баташевы» осталось за Василием, как и право изменить клеймо по своему усмотрению.
По призванию сердца: дела милосердия
После смерти отца на плечи старших детей легли все заботы о доме и младших братьях и сестрах. Но это не отягощало братьев, поскольку раньше в семьях прививалась любовь и уважение к ближним, а слово старшего члена семейства было законом. С младенческих лет детям прививалась вера в Бога, а церковные праздники — это главные события в размеренной жизни провинциальных россиян. Благотворительная деятельность в дореволюционное время была обычным явлением.
Дела милосердия братьев Баташевых оставили заметный след в истории Тульской земли. Многие памятники зодчества и сегодня напоминают землякам о меценатах. Братья свершили много благих дел. Но мы остановимся на самых знаковых событиях:
Александр был страстным птицеводом. В детские годы он все карманные деньги тратил на покупку голубей. Этой своей любовью он прославился на всю Россию. Решив помочь больным детям, в 1881 году он организовал в Туле первую в Российской Империи выставку птиц.
Все вырученные от мероприятия деньги, он направил на благотворительные цели. Кстати, он обладал немалыми знаниями в этой области, и даже написал и опубликовал несколько научных трудов по птицеводству. Умер в результате тяжелой формы сахарного диабета.
Дела милосердия продолжаются.
Благотворительностью занималась супруга Ивана, Александра Васильевна. От рождения она была дворянкой, знала языки и прекрасно рисовала. Но долг перед Отечеством заставил ее участвовать в русско-японской войне. Она была сестрой милосердия и выносила раненых с поля боя.
А в память об умершем от туберкулеза супруга Александра Васильевна основала первый в России специализированный санаторий, где больные туберкулезом лечились бесплатно. Баташева воспитала 13 осиротевших мальчиков. Причем один из ее воспитанников – доктор Степан Суэтин, отец известного гроссмейстера Алексея Степановича Суэтина.
Звания и награды
Хотя благотворительность оставила добрый след в людской памяти, основным родом деятельности семейной династии Баташевых были самовары. Сохраняя исконно русские традиции, мастера фабрики каждому изделию придавали уникальные черты.
Поэтому среди многих тысяч интересных моделей самоваров не было одинаковых, за что высоко ценилась продукция мануфактуры. Неоднократно на международных выставках необычные внешне самовары братьев Баташевых получали высшие награды. Исторические данные:
Александр Степанович был кавалером Ордена Святой Анны и Святого Станислава. За дела милосердия братьев Баташевых неоднократно награждали золотыми и серебряными медалями. Всех добрых дел, которыми Баташевы прославили родную тульскую землю, трудно перечислить. Но даже перед самой смертью Александр Степанович, а ушел он из жизни в 1912 г, отписал огромную сумму денег на строительство часовни для бездомных.
Напоследок
Знаменитая самоварная фабрика прекратила свое существование после Октябрьской революции, но напоминанием о добрых сердцах братьев Баташевых остались благотворительные фонды, приюты, больницы и, конечно, тульские самовары.
В каждом городе России были свои меценаты. Каждое государство с гордостью хранит имена милосердных людей. История сохранит их дела милосердия.
В заключении хотела попросить вас о том, чтобы вы присылали статьи о меценатах вашего города. Буду благодарна.
МУЖ АННЫ САВИШНЫ ЯКОВЛЕВОЙ (СОБАКИНОЙ)-ВОЗМОЖНО ВО ВТОРОМ БРАКЕ! Баташев Александр Иванович. 1741–1807. Заводчик. Похоронен с женой, дочерью заводчика Саввы Яковлева А. С. Баташевой (рожд. Яковлевой). Ум. 1825.
Фамильный герб рода Баташевых
Историк химии профессор В.В. Челинцев считал Андрея Баташева «одним из первых российских химиков» и ставил его в один ряд с Иваном Ползуновым и другими видными отечественными инженерами и конструкторами: А.Р. Баташев выступил в 1750 году как замечательный изобретатель; он усовершенствовал чугунолитейное дело и ввел в металлургию опрокидывающуюся печь, подобную той, какую на Западе позже предложил Реомюр.
Заводы Андрея Родионовича производили лучший в Европе чугун, который приносил братьям несметные доходы.
Ивану Родионовичу в 1766 году при строительстве выксунского завода и прилегающей к нему усадьбы минуло тридцать четыре года, он, как и старший, был полон энергии. Но, как это бывает с братьями, пошел другим путем. Создание второго баташевского имения он начал с сооружения плотины со шлюзами и устроения системы прудов, поскольку производство железа требовало большого количества воды. Территорию по одну сторону плотины он отвел для завода, а на другой, противоположной стороне главного, большого пруда возвел трехэтажный, с подлинно дворцовым фасадом господский дом.
К концу 1770-х годов, то есть через четверть века после переселения на Оку, у братьев Баташевых было уже целое княжество «мерою сто верст вдоль и сто поперек» с сотней деревень и десятками тысяч крепостных. Им принадлежали десятки заводов и собственные суда, чтобы доставлять многопудовую свою продукцию аж до Архангельска. По заданию Российской академии наук баташевскую империю в 1776 году подробно исследовал и кратко описал Петр-Симон Паллас. Затем в начале следующего века тщательное обозрение заводов и баташевских поместий оставил замечательный государственный деятель Павел Петрович Свиньин. Да и в этом столетии еще не остудились перья мемуаристов, писавших о выдающихся муромских владельцах и заводчиках.
Между братьями была разница в восемь лет. Но если она сохранялась в течение всей жизни, то различие их натур только увеличивалось с годами. Школой и университетом для Ивана было строительство Гусевского завода и усадьбы. Глядя на Андрея, Иван делал свои выводы, но голоса возвышать не смел. Жил он то в имении, то в столицах «для коммерции или других дел», как определяет его тогдашние занятия П.П. Свиньин.
Иван Родионович решил всего себя посвятить своим промышленным делам. Полюбовно отделившись от брата, Баташев-младший стал владельцем семи заводов в Нижегородской, Тамбовской и Владимирской губерниях, семнадцати тысяч крепостных и двухсот тысяч десятин строевого леса, не считая лугов, угодий и пахотной земли.
Иван Родионович «имел характер твердый, постоянный, ум наблюдательный, рассудок здравый, хотя не пылкий. Обдумав что-либо основательно, он принимался за дело и оканчивал его, несмотря ни на какие затруднения. Сердце его легко раскрывалось человеколюбию и чувствованиям дружбы и благодарности. В домашней жизни он любил мир и тишину, оттого на вещи неважные смотрел сквозь пальцы. Не получив тщательного воспитания, он заменял оное любовию к чтению, читал с выбором и пользою, покровительствовал наукам и художествам. Был бережлив, но жил всегда без скупости, не жалел тратить важных сумм на дельное.»
Вот один пример. В связи с истреблением ближних лесов на заводские нужды стали сохнуть и без того хилые речки, питающие пруд, и последний сильно обмелел. Старые деревянные шлюзы в плотине рассохлись и пришли в негодность. Засыпать их не представляло труда, так и предлагали многие, приговаривая, видимо, что экономика должна быть экономной. Но Иван Родионович, зная по жизни, что за сухими годами неизбежно следуют дождливые, решил исключить всякую вероятность наводнения из-за отсутствия слива воды и постановил изготовить более надежные и долговечные шлюзы, отлитые из его драгоценного чугуна.
И еще одно. Иван Родионович любил все русское и позволял своим художникам изобретать, делать пробы и опыты для достижения совершенства. А Свиньин сообщает подробность, способную озадачить читателя, много лет питавшегося американским хлебом, болгарскими помидорами и польской картошкой: «Пригласить иностранца было бы дешевле, но любовь к русскому решала его жертвовать выгодами, чтоб иметь удовольствие сказать: это сделал русский художник».
Венцом жизни Ивана Родионовича можно назвать построенный им в Москве на Таганском холме знаменитый баташевский дворец, в котором теперь помещается Яузская больница. Иван Родионович Баташев скончался 28 января 1821 года. Место погребения Ивана Родионовича, увы, не сохранилось. В советское время его могилу раскопали, косточки разбросали, а само место сравняли с землей. От величественной гробницы не осталось следа. Не так давно могильную плиту, уже растрескавшуюся, добрые люди случайно нашли на баташевском заводе под каким-то станком, куда ее подсунули, чтоб не качался. Теперь она хоть и не на своем месте, но в музее.
А верхом совершенства были фигуры для московской Триумфальной арки, включая летящую вздыбленную шестерку коней, запряженных, кстати, в настоящую колесницу, которая способна катиться и поворачиваться. Кто помнит об этом?
Как никто не знает, что по всей России несутся, постукивая по рельсам чугунным, колеса, отлитые в Выксе на бывших баташевских заводах.
А в середине XVIII века появился в здешних краях «возникший из ничтожества» тульский купец Андрей Родионович Баташев, и стали расти вокруг Касимова баташевские железоделательные заводы, работавшие на местной болотной руде. В 20 верстах от города, в поселке Гусь-Железный, устроил Баташев свою резиденцию, где до сих пор сохранились построенные им громадная белокаменная Троицкая церковь, плотина и громадный усадебный дом. В местном музее среди прочих экспонатов нельзя не обратить внимания на очень красивое чугунное литье баташевского завода.
О семействе Баташевых ходили в здешних краях предания и легенды, не раз вдохновлявшие известных писателей, в том числе А. Куприна и А. Мельникова-Печерского. Одни деяния Баташевых внесли немалый вклад в становление промышленности России и заслуживают славу и хвалу, а другие до сих пор окружены недоброй молвой, зловещими легендами и неразгаданными тайнами.
«Орлиное гнездо» представляло собой впечатляющее зрелище, и в Гусь-Железный до революции не раз специально приезжали члены археологических обществ из Москвы и Петербурга. Особенный интерес у них вызывала «подземная часть и плотина», про которую в одном из докладов в Московском археологическом обществе в 1903 году было сказано, что «равной ей по оригинальности устройства и ценности трудно найти во всей России». Что же касается «подземной части», то с ней-то и связано большинство преданий и легенд, и до сих она окружена тайнами, которые все еще ждут своей разгадки.
На строительство дворца Андрей Баташев согнал в Гусь чуть ли не весь народ из подвластных ему деревень, и меньше чем через два года на огромной, окруженной лесом поляне появилась усадьба-крепость, обнесенная сплошной каменной стеной двухсаженной высоты с башнями и бойницами, способная выдержать настоящую осаду. Три двора были окружены каменными флигелями, «людскими» и всевозможными «службами», которые еще в начале ХХ века, поражали своей величиной и численностью. За огромным, в два этажа барским домом находились парк и сад, который еще при жизни Андрея Родионовича получил в народе прозвание «страшного сада», из-за того что посредине его был устроен «позорный столб», к которому привязывали провинившегося для наказания плетьми.
Одновременно возводились и плотины, которыми были запружены речки, образовавшие огромное озеро около 30 верст в окружности. Быстро рос и чугунолитейный завод. Впрочем, своим заводам Андрей Баташев со временем стал уделять все меньше внимания, найдя, как рассказывали современники, другие источники доходов. Строительство огромного поместья с заводом и плотиной было закончено меньше чем через два года, и с этого времени начался тот загадочный период деятельности хозяина «Орлиного гнезда», который сразу вызвал удивление и страх всей округи и породил множество слухов, не доказанных, но и не опровергнутых по сей день.
Но однажды, рассказывает предание, один из этих таинственных рабочих на свое несчастье без памяти влюбился в заводскую девушку Грушеньку, которая условием своей благосклонности поставила то, чтобы он рассказал ей, где пропадает целыми сутками и что делает? Долго она клялась и божилась, что и попу на исповеди не проговорится, и рабочий сдался. А спустя немного времени по округе пошла глухая молва о том, что в «подземных хоромах» устроен монетный двор, где день и ночь «работаются червонцы».
Случаи ограбления богатых обозов на подведомственных Баташёву территориях стали повторяться все чаще и чаще, так что губернские власти волей-неволей должны были провести расследование, которое, впрочем, ничего не раскрыло. А в баташевских конторских книгах того времени чаще стали попадаться записи о щедрых дарах столичным и губернским чиновникам.
Но везде были связи у Андрея Родионовича. И вот однажды прискакал к нему нарочный с секретным извещением от некоего «благожелателя» из столицы, что назначена «строжайшая ревизия» всех дел Баташева, особенно касающихся слухов о «монетном дворе», находящемся где-то в тайниках Баташевской усадьбы. Раньше бы это не смутило грозного владельца. Но теперь всем было известно, что положение «владыки» пошатнулось, что и на него могла найтись управа, и тогда-то, по рассказам, и совершил Андрей Баташев одно из самых страшных деяний.
Приехавшая из Петербурга ревизия ничего не смогла открыть, так как никто действительно не знал, где искать ход в «подземные хоромы», и хотя показали башню, куда входили таинственные рабочие, но там оказались только дверь в сад и ничего больше.
Страшное предание просуществовало более ста лет, и еще в начале ХХ века местные крестьяне рассказывали, будто «барин собственноручно задвинул засовы чугунной двери подземелья, где лежали напившиеся на радости рабочие, которые и умерли там голодной смертью».
Вскоре после этого звезда Баташева закатилась окончательно, а в 1799 году он умер в возрасте семидесяти трех лет. С тех пор владения его стали приходить в упадок.
Посетивший в середине второй половины XIX века Гусь-Железный писатель Мельников-Печерский, оставив подробные описания баташевского имения, обращал внимание на «страшное запустение и развалины, незаметные только снаружи». Не обошел он в своем описании и легендарной «подземной части»: «Нижний этаж по расположению комнат напоминает верхний, а под этим этажом находятся подвалы, частью от времени разрушившиеся, и молва гласит, что из некоторых подвалов когда-то были подземные ходы, выходившие в поле».
А. Мельников-Печерский также считал, что рассказы о подземных ходах, возможно, и справедливы, если принять в расчет время и обстоятельства, при которых жил основатель и первый владелец Гусевского завода, имя которого «и теперь более полувека спустя произносится на заводе с каким-то паническим страхом».
Некоторые авторы, правда, более скептически относятся ко всем баташевским легендам и, в частности, к рассказам про подземные ходы. Но даже анонимный автор заметки «Еще об «Орлином гнезде», появившейся в касимовской газете «Красный восход» осенью 1927 года и подписанной «Исследователь», хоть и с сомнением пишет о «громадной чугунной двери», ведшей якобы из ледника в подземные катакомбы, считает, что в рассказах про подземелья и чеканку фальшивых червонцев «нет дыма без огня» «что-нибудь легло же в основу этой легенды!». И он заключает: «Сейчас еще нет достаточных оснований для того, чтобы определенно признать за плод пылкой фантазии все ужасы, приписываемые «Орлиному гнезду». Несмотря на их крайнюю фантастичность, точно так же в нашем распоряжении нет ничего, что б давало повод сильно сомневаться в правдивости того, о чем трактовалось изустно в Гусь-Баташеве».
От некогда обширного усадебного ансамбля Баташёва мало что сохранилось. Лучше всего сохранились Троицкая церковь и белокаменная плотина, сооруженная в 1759 году. Огромная Троицкая церковь была заложена в 1802 году, но ее строительство затянулось более чем на полвека и закончилось только в 1868 году, хотя богослужения в ней начались гораздо раньше. Автором проекта Троицкой церкви иногда называют местного касимовского архитектора И.С. Гагина, но есть предположение (Г.К. Вагнер, С.В. Чугунов), что Троицкая церковь могла быть построена по проекту В.И. Баженова, который работал для А.Р. Баташева в Москве. Сейчас в уцелевших постройках усадьбы располагается детский санаторий.
Братья баташевы биография кратко
Андрей Родионович Баташев. Человек из легенды
Он обладал силой замечательного ума и непреклонной волей, ни перед кем не робел и ни перед чем не останавливался. Этот образ донесён до нас литературой и народными преданиями, что обычно для человека, жившего в трудные времена и вершившего историю.
Андрей, старший из тандема основателей нашего города, родился в 1729 году. У братьев была ощутимая разница в годах. И хотя они были очень разными людьми, но никогда не враждовали, не соперничали и работали много лет в одной упряжке. Глядя на методы ведения дел Андрея, Иван годами учился и делал свои выводы, но голоса возвышать не смел. В первую очередь это относится к раннему периоду их совместной деятельности, когда, имея перед собой пример Демидовых, Баташевы не просто преодолели трудности, возникшие после закрытия пяти отцовских заводов, но и совершили экономическое чудо, превратив далёкую Приокскую глубинку в «новый Урал», центром которого со временем стала Выкса.
Первый шаг в этом направлении, баташевский «рубикон» – это первый построенный ими Унжинский завод с прилегающим клочком наёмной земли, столь маленьким, что весной вода заводского прудика затапливала земли соседей…
Безусловно, начало нового дела никак не было связано непосредственно с нашими местами. Единственной связующей нитью между первыми баташевскими заводами 50-х годов и Выксой долгое время было лишь сохранившееся в пересказе дореволюционного краеведа А. Лопатина народное предание о поездке на Унжинский завод попа Сороки – священника села Решное, что рядом с Карповскими рудниками.
«На плотине, – пишет Лопатин, – Андрей Родионович, часто нагибаясь, поднимал куски руды и клал
в халат. Сорока спросил: что собираешь? – Собираю золото. Сорока с насмешкой отвечал: «Такой дряни у меня на Пристани сколько хочешь».
Спустя некоторое время Андрей Родионович поехал с Сорокой и большой артелью своих людей на Успеньев день в гости, а потом по указанью попа он поплыл по речкам Большой и Малой Высоксе, по Ягодной и Берёзовой смотреть места, где видел Сорока руду».
Новые архивные материалы позволяют с уверенностью утверждать, что первые баташевские заводы Гусь-Железный и Унжа действительно пользовались и выксунской рудой, а заводчики постепенно, жёстко и планомерно прибирали к рукам здешние рудники.
Прекрасной иллюстрацией андреевой манеры ведения дел являются расшифрованные нами материалы его переписки с помещиком села Решное Андреем Араповым, датированные 1759 годом.
Баташев умел произвести впечатление человека делового, честного и услужливого. На первых порах ловкий делец всячески задабривает выгодного поставщика присланным столичным календарём и ружьями тульской работы и тем самым выторговывает себе в качестве ответного жеста послабление в цене на руду. Арапов понижает её «для приятства» до 2,5 копеек, а в это время Баташевы тайно обыскивают земли незадачливого Арапова и подают (на законных основаниях) заявку в Берг-коллегию на разработку руды, закрепляя тем самым за собой право добычи.
Теперь с Араповым можно не церемониться. И вот приёмщик Унжинского завода «уменьшает» количество принятой руды, «делает крестьянам, которые руду отдавали, обиду» и, в конце концов, вовсе отказывается платить обещанные деньги.
Не признавал правил
Подобные поиски руды и местных знатоков велись будущими основателями Выксы планомерно и тайно и в последующие годы. Народное предание связывает большинство находок с жившими в те времена в наших краях раскольниками, указавшими Баташевым тайные места и страшно поплатившимися потом.
Вот как описывает это в своей «Выксунской старине» Лопатин:
«Горностаевы, Мещерские, Букловы, Стребулаевы, по преданию, поселялись в скитах при Алексее Михайловиче, но потомства их нет. Только есть на Выксунских заводах рудники с именами Мещерские, Букловские… а в тех рудниках при Баташевых находили костяки со вбитыми в черепа дубовыми колышками…»
«Для достижения цели все средства казались ему удобными, – говорили о старшем Баташеве, – и он шёл к ней неуклонно, какая бы дорога к ней ни вела. При сильных страстях, не обузданных воспитанием, он не признавал ни закона, ни правил. »
Во славу России
Нет дыма без огня, и всё же «демонизация» образа Андрея Родионовича не совсем оправдана. Так, знаменитый писатель Андрей Мельников-Печерский писал, что несмотря на непреклонную волю, сильный характер и строгость, Андрей Родионович не был жесток, а всего, что имел, добился сам благодаря таланту, умениям и знаниям.
Историк химии профессор В.В. Челинцев считал Андрея Баташева «одним из первых российских химиков» и ставил его в один ряд с Иваном Ползуновым и другими видными отечественными инженерами и конструкторами. Андрей Родионович выступил как замечательный изобретатель: он усовершенствовал чугунолитейное дело и ввёл в металлургию опрокидывающуюся печь, подобную той, какую на Западе позже предложил Реомюр.
Известно, что на баташевских заводах применялось не только опрокидывание печей, но и прокатывание, причём вся работа, требующая больших механических усилий, совершалась силою воды. Заводы Баташевых производили лучший в Европе чугун, так что в многочисленных войнах XVIII века Российская империя побеждала не только благодаря стойкости русского воинского духа, но и благодаря баташевским пушкам.
Дела семейные
Вот они-то и были слабым местом всесильного Андрея и послужили причиной, почему в 1783 году находившийся до этого в тени младший брат потребовал раздела имения.
Старший Баташев трижды женился при живых жёнах. Все они жили в одном поместье при Гусевском заводе. На смертном одре на вопрос: «Кому же он отдаст всё своё баснословное состояние?» – Андрей выговорил лишь: «Тому, кто одолеет…» Что одолеет? Ответ на этот вопрос так и остался неизвестным.
Баташевское богатство не принесло счастья никому из его многочисленных, враждующих между собой потомков. После смерти Хозяина Гусевский завод довольно быстро пришёл к банкротству, работные бедствовали, начались волнения, дело дошло до официального разбирательства.
В начале 1820-х годов эта громкая история основательно испортила репутацию «баташевской» продукции как бренда, что вызвало беспокойство наследника Ивана Родионовича – генерала Дмитрия Дмитриевича Шепелева. Чтобы в очередной раз отмежеваться от «гусевских» Баташевых и рассказать публике об успехах шепелевских заводов, на Выксу приглашается известный литератор Павел Свиньин.
Бывшая столица «царства» Андрея Баташева Гусь-Железный сегодня представляет собой заштатный посёлок с остатками былого величия – такими похожими на выксунские парком и господским домом. Это сходство пугает, потому что, глядя на эти руины и запустение, легко предположить: так же могла выглядеть и наша Выкса, если бы по разделу 1783 года она досталась не Ивану, а Андрею.
Но, как известно, история не имеет сослагательного наклонения.
Иван Родионович Баташев. Владимирский мономах
Владимирский Мономах – так «царственно» называли в старину одного из основателей Выксунских заводов и города Выкса Ивана Родио-новича Баташева. Вместе со старшим братом Андреем он создал промышленность целого края, но в отличие от последнего вошёл в историю русского предпринимательства как пример не только яркого организатора производства, но и выдающегося благотворителя и филантропа.
Младший из братьев родился в 1732 году в Туле и был назван в честь своего деда Ивана Тимофеевича, первого из Баташевых записанного из «тульских казённых кузнецов» в горнозаводчики. Но времена изменились. Приум-ноженное отцом нашего героя Родионом Ивановичем семейное дело пришло в упадок в 1755 году, когда баташевские тульские предприятия были закрыты, попав под действие специальных указов, призванных сохранить от уничтожения подмосковные леса. И вот, пока старый Родион Иванович безуспешно пытался сберечь хотя бы часть своих заводов, его сыновья Андрей и Иван дерзнули попробовать с нуля на новом месте – в Приочье.
Именно 1755 годом датированы первые подписанные братьями официальные документы и письма. И в них уже проявляются и хватка будущих Владимирских Мономахов, и их равный вклад в общее дело, и характер каждого.
Листая сегодня ветхие связки дел горного ведомства – Берг-коллегии, не устаёшь удивляться, с какой ловкостью братья раскручивали шестерёнки бюрократической машины и, оттесняя сильных и бывалых конкурентов, преодолевали происки вельможных недоброжелателей и всё-таки «сильной рукой» основали свои первые приокские заводы – сначала Унженский, а потом Гусевский.
Но кто за что отвечал в этом тандеме и где братья жили в эти годы? Традиционно строительство первых предприятий принято связывать с личностью старшего брата Андрея, приписывая младшему Ивану лишь посреднические и снабженческие дела в Туле и столицах. Видимо, так и было, потому что большинство известных на сегодня личных писем Ивану направлены отправителями в Тулу (он даже построил там себе каменный дом), а Андрею – на Унжу или Гусь.
Кстати, может быть, в этом разделении кроется и причина, почему впоследствии, когда братья делили пополам свою фирму, властный Андрей Родионович хоть и со скандалом, но всё-таки «выбрал» не затерянную в приокских песках Выксу, а свою давнюю «обжитую» резиденцию – Гусевский завод.
Итак, Выксунские заводы по разделу имения достались Ивану. Здесь он был не раз, но окончательно перебрался только осенью 1783 года. Приехал, чтобы остаться здесь навсегда.
Человек «золотого века»
К имени Ивана Родионовича Баташева часто прибавляют слова Строитель, Основатель. Действительно, именно при нём и Выкса, и окружающие её селения приобрели дворянский лоск и изящество, а молодое производство заработало слаженно. Самовластный хозяин модернизировал имеющиеся предприятия, а ко всему построенному им совместно с братом Андреем прибавил ещё два железных завода, несколько фабрик, «богоугодных заведений» для мастеровых, домов, храмов…
Потомок известной тульской династии Иван Баташев для многих был и остаётся ярким представителем «золотого века» выксунской истории – настоящим, без иронических или романтических скобок, Владимирским Мономахом – мудрым, благочестивым и просвещённым.
В Выксу при нём приходили в поисках работы и покровительства не беглые, как при Андрее, а мастеровитые и хозяйственные люди. Все они оставались и давали начало знаменитым заводским династиям. Человек недюжинный и энергичный, младший Баташев всем своим обликом оживлял в современниках воспоминания о Петровской эпохе – времени первых Демидовых и Баташевых, когда для талантливых и предприимчивых людей «из низов» открылись небывалые возможности. Петровский дух проявлялся в Иване Родионовиче во всём – от грандиозности планов до мелких бытовых привычек.
С лёгкой руки романиста графа Салиаса молва приписывала Ивану Родионовичу петровские черты: лёгкость на подъём, причудливые «модные» привычки и редкую для дворянина доступность. Рассказывают, что при нём Большой дом не был закрыт для простых мастеровых. Каждый, пришедший к барину «за правдой», был выслушан, а его дело – разрешено, невзирая на личности. Никто не уходил отсюда без помощи и поддержки всевластного, но милостивого и справедливого Мономаха.
Любил всё русское
И даже в последние годы своей жизни постаревший, но бодрый и деловой Баташев оставался настоящим хозяином, умеющим сочетать собственную выгоду и просвещённую заботу о других.
Не получив сам тщательного воспитания, но пожив долгое время в столицах, он заменил его любовью к чтению, покровительствовал наукам и «художествам». Он любил всё русское, а потому поощрял на своих заводах изобретателей.
«Пригласить иностранцев было б дешевле, – рассказывал первый биограф Баташева Павел Петрович Свиньин, – но любовь к русскому решала его жертвовать выгодами, чтобы иметь удовольствие сказать: «Это сделал русский художник».
Кстати, по-иному, но в том же направлении развивал своих подданных генерал-лейтенант Дмитрий Дмитриевич Шепелев, принявший предприятие в 1810-е годы.
«Как эстетик и закалённый в военной жизни человек, – писал спустя почти век выксунский историк А.А. Лопатин, – он создал душу заводов Баташева. призвал на заводы учителей-иностранцев… и при помощи их воспитал в русском металлисте интерес к родному делу, добросовестное исполнение обязанностей, чистоплотность и бережливость».
Большинство выксунских самородков оставались верны своей профессии.
«Художество» – чтение, литературные опыты, рисование, театр – увлекало их, но было для них всего лишь отдушиной… Однако со временем появились и те, кто вышел в люди и прославил Выксу не только по заводской части. Показателен в этом смысле пример семьи управляющего Максима Горностаева,
давшей русской культуре целую плеяду выдающихся творческих личностей.
Нести свой крест
В его жизни были и минуты триумфа, и страшные удары судьбы. Много славных и подчас драматичных историй могли бы рассказать свидетели той эпохи – здания, служащие верой и правдой вот уже два века. Вот один пример.
«Воротами» железного царства Баташева в те времена была пристань Досчатое. Отсюда вверх и вниз по Оке уходили гружёные баташевским железом суда. Сегодня здесь уже давно нет заводского пруда и старинной окской пристани, но это место до сих пор хранит память о самой страшной трагедии в жизни этого сильного человека.
На высоком берегу над Окою, около плотины Пристанского завода Иван Родио-нович построил мызу – причудливый краснокирпичный «замок» с белым куполом и террасой. Здесь, «на воздухе», доживал свои дни больной чахоткой его сын и наследник Иван.
Заводские люди часто видели молодого барина на этой террасе под изображениями четырёх сфинксов. Старый Баташев часто навещал умирающего сына. Грустные, видно, думы одолевали в те минуты грозного выксунского владыку, потому и не спешил он обратно к себе на Выксу.
Народная молва и записки старожилов сохранили рассказы о том роковом периоде в истории баташевской семьи: Иван Родионович потерял сначала сына Ивана, а потом, спустя время, лишился и внука Дмитрия.
Похоронив свою последнюю надежду и наследника, крепкий ещё Баташев в одночасье превратился в старика. Неужели ни перед кем не робевший Владимирский Мономах окажется не в силах тягаться с судьбой? Но он выстоял и безропотно нёс свой жизненный крест, сосредоточив все силы и помыслы на воспитании внучки Даши – дочери Ивана Ивановича, последней из Баташевых.
Пройдут годы. Дарье Ивановне будет уготован недолгий век, но в лице её супруга, генерал-лейтенанта Дмитрия Шепелева, старый Баташев найдёт долгожданного продолжателя своего дела. Вот тогда, переваливший уже за седьмой десяток старик, наконец, откажется от личного заведования делами. Да его участие тогда едва ли уже требовалось: штат прекрасных служащих и вообще образцовая постановка дела на заводах давали ему возможность дожить свой век на покое.
Старожилы, бывшие во времена Ивана Родионовича ещё детьми, вспоминали, как встречали Старого барина на главной садовой аллее, куда его, уже в весьма преклонных годах, вывозил на ручной коляске камердинер.
Однажды, увидев работающих босоногих девчонок, старичок воскликнул: «Ах, девочки, вы наколете ножки. Вам надо башмачки сшить!»
И, обращаясь к слуге, сказал: «Позови Анисима – придворного башмачника. Пускай смеряет мерки и сошьёт башмачки». Девочки обрадовались, но обувки им так и не сшили. «Как видно, – замечает рассказчик, – распоряжения старого барина уже не исполнялись. »
В те дни барскую коляску часто видели стоящей на главной парковой аллее недалеко от дома, на пригорке, откуда открывается прекрасная перспектива до самого въезда в «зверинец». Подолгу Иван Родионович сидел и смотрел вдаль, то хмурясь, то улыбаясь каким-то, только ему известным, мыслям.
Умер Иван Родионович зимой 1821 года и был похоронен в фамильном склепе под самым большим из возведённых им храмов – церкви во имя Рождества Христова в Выксе.