бровкины при петре 1 реальные персонажи
АЛЬБИНА КАРПОВНА ПРОТАЦКАЯ (БРОВКИНА). РОДОСЛОВИЕ БРОВКИНЫХ
Материал подготовила
Альбина Карповна Протацкая (Бровкина).
Село Семеновское, Заларинский район
Ф амилия Бровкин появилась во времена царствования Петра I от прозвища «бровка» – длинные лохматые брови над глазами. Именно с такими бровями были мой отец, дед и прадед. Я отношусь к семейству Бровкиных по отцовской линии. Мой отец, Бровкин Карп Ефимович, был очень любознательным и интересным собеседником, с ранних лет интересовался стариной, расспрашивал о своих корнях у родителей, деда Павла Ульяновича и его двоюродного брата Гаврилы Кондратьевича. Их рассказы он даже записывал в блокнот и хранил до ухода в армию, но когда вернулся – его не нашел и очень жалел об этом.
К восьмидесяти годам Карп Ефимович стал задумываться о написании родословной, ему хотелось, чтобы его внуки и правнуки знали о своих предках, своих корнях. Он много рассказывал нам, своим детям, и оставил свои записи. Родословную отец составил, начиная с 1729 года, в этом году родился Бровкин Иван Гаврилович, в 1825 году он умер. Его жена Мария с 1735 г. р. умерла в 1815 году. У их сына Бровкина Петра Ивановича (1774–1825 гг.) и Екатерины Васильевны (1792–1875 гг.) было три сына: Филипп, 1820 г. р., Кондратий, 1817 г. р. и Ульян, 1812 г. р. (мой прапрадед). О Филиппе ничего не известно. Расскажу, что мне известно о Кондратии Петровиче. У него было два сына: Никифор, 1865 г. р. и Гаврила (1870– 1954 гг.).
У Никифора Кондратьевича дочь Еф росинья (1895–1962 гг.) вышла замуж за Иванова Арсентия Сергеевича (1893– 1968 гг.), у них было восемь детей: Степан (1918–1998 гг.), Василий (1920–1949 гг.), Прасковья, Анна, 1925 г. р., Артем, 1926 г. р., Изот, 1929 г. р., Зоя, 1936 г. р. (года смерти не известны). Старший Степан Арсентьевич с женой Анной Петровной жили с нами по соседству, у них было шесть детей: Геннадий, 1949 г. р., живет в Саянске; Николай, 1952 г. р., живет в родительском доме; Юрий, 1956 г. р. тоже живет в Хор-Тагне; Александр, 1958 г. р. живет в Зиминском районе; Леонид (1960–2004 гг.) и дочь Наталья, 1964 г. р.
У второго сына Кондратия Петровича – Гаврилы – было четыре сына: Андрей, Василий, Петр и Перфилий. Известно, что у Андрея Гавриловича была жена Киликея и дети: Павел, Доросида, Мотя, Леонид, Трофим. У Петра Гавриловича была жена Марфа и дети: Евдокия, 1930 г. р., Ульяна, 1933 г. р., Осип, 1938 г. р., Петр, 1946 г. р. Недавно нашла в Заларинском краевед- ческом музее в Книге Памяти запись, что Бровкины Петр Гаврилович, 1904 г. р. и Перфилий Гаврилович 1889 г. р. воевали и имели награды «За отвагу» и «За боевые заслуги».
Мой прапрадед Ульян Петрович (1812– 1908 гг.), третий сын Петра Ивановича Бровкина, женат был на Елизавете Николаевне (1818–1906 гг.). Мне известна только судьба одного из младших сыновей, моего прадеда Павла Ульяновича (1860– 1939 гг.) и прабабушки Анны Алексеевны (1865–1926 гг.). У них было пятеро детей: Лука (1885–1908 гг.), Ефим (1889–1938 гг.), Екатерина (1902–1970 гг.), Ефрем (1904 г. р.), Артемий (1908–1970 гг.). Павел Ульянович, как и его отец Ульян Петрович, жили в Витебской губернии Двинского уезда, в деревне Нитишки. А вот где жил его дед Петр Иванович, не знаю. Известно только, что он воевал в Отечественную войну 1812 года. Прадед Павел по природе своей был крестьянин, но поскольку земли имели слишком мало, то на ней управлялись женщины с детьми, а мужики со старшими сыновьями ездили на заработки – строить Петроград (ныне Санкт-Петербург). В середине первого десятилетия ХХ века началось массовое переселение в Сибирь из густонаселенных районов России (в те годы называли – Расея). Железную дорогу до Байкала закончили строить в 1904 году. По Столыпинской реформе желающим переехать на жительство в Сибирь выдавали соответствующие документы и единовременное пособие. А чтобы знать, куда ехать, общество заранее отправляло ходоков-разведчиков, вернувшись, они рассказывали обществу о Сибири и местах, где им понравилось для жительства. Мой прадед Павел Ульянович Бровкин со своей семьей и многочисленными родственниками и односельчанами приехал в Сибирь в начале весны 1908 года. К тому времени его родители умерли, а родные братья и сестры остались на родине, поэтому о них ничего не известно. Новым местом жительства переселенцы избрали Иркутскую губернию, Балаганский уезд, Хор-Тагнинскую волость с прилегающими деревушками (ныне Иркутская область, Заларинский район, село Хор-Тагна). В волости получали надел земли под усадьбу и огород, строили временное жилье, покупали скот, лошадей, распахивали вокруг деревни свободные земли под пашни, раскорчевывали лес, сеяли хлеб, лен, коноплю, картофель, овощи. Со временем строили дома, усадьбы. Мой прадед построил пятистенный дом, со своей семьей распахал и засеивал десять десятин пашни (двенадцать гектар). Через несколько лет он купил пароконную молотилку, а затем и пароконную жнейку. Работников прадед Павел не держал, работали своей семьей от зари до зари и жили обеспеченно. Так во время коллективизации он попал в разряд «кулаков». Прадед хоть и разделил свое хозяйство между старшими детьми (двумя сыновьями и дочерью, которые жили уже своими семьями), после чего они стали считаться середняками, но было уже поздно, так как он уже был зачислен в кулаки, а его младшего сына Артемия зачислили «кулацким сыном», потому что они оставались жить в одном доме и хозяйство в одном дворе, две доли – отца и сына. В ту пору прадеду было 72 года, а его сыну 24 года. Павел Ульянович, прознав, что с уезда едут его раскулачивать, а еще и арестуют, вместе с сыном в ночь уехал в неизвестном направлении. А чекисты приехали через два дня и, не найдя их, раскулачили оставленное хозяйство. Был май 1932 года. Так закон- чилась у моего прадеда Павла Ульяновича крестьянская жизнь, которой он так жаждал, когда строил Петроград.
Отец – Иван Артемьевич Бровкин. Дети: Алексей, Гаврила, Артамон, Яков, Александра
Семья Бровкиных в романе “Петр Первый” является иллюстрацией того, как принцип Петра “отныне знатность по годности считать” позволил умным и трудолюбивым людям освободиться от холопской зависимости и высоко подняться по социальной лестнице.
Двор Ивана Артемьевича Бровкина считался зажиточным. У него имелись лошадь, корова, четыре курицы. Но нищета преследовала. На лошади – гнилая сбруя.
Старшего сына Алешу пришлось из-за голода и недоимки
Затем Алеша еще дал денег отцу для постройки мельницы.
Алеша стал своим человеком при Петре. Вскоре он становится старшим бомбардиром, затем – денщиком у Петра. Выполняет поручение Петра по вербовке солдат, участвует в военных сражениях, дослуживается до подполковника.
Для всех членов семьи Бровкиных характерны трудолюбие, упорство, живой ум, желание добиться большего в жизни.
Алеша “…белый офицерский шарф выдрал у судьбы зубами”. Свое ротное хозяйство Алексей Бровкин вел строго, солдаты его были сыты, ел из солдатского котла, зря солдат не обижал, но й оплошностей не спускал.
Отец с большим толком использовал и деньги Алеши, и его положение. Сначала стал брать в аренду у Волкова луга и пашню. Скотина Бровкина ходила отдельным стадом, живность он возил в Преображен-ское к царскому столу. Вся деревня кланялась в пояс, все ему были должны, десять мужиков работали у него по кабальным записям.
Репутация Ивана Бровкина укрепляется и после того, как он предупреждает Ромодановского о походе четырех полков стрельцов на Москву. Свои капиталы Иван Бровкин использует для строительства заводов: суконных, лесопильных н других. Через Меншикова он добился права брать из тюрем Ромодановского колодников на свой заводы.
Неутомимо трудятся все сыновья Ивана Бровкина. Яков служит в Воронеже, он стал штурманом; Гаврила учился в Голландии. Якову и Гавриле Петр поручил строительство Питербурха на участке повыше устья Фонтанки (амбары, причалы, укрепление берега сваями). Когда Петр сам подготовил чертежи бастиона Кроншлота, Яков убедил Петра сделать высоту бастиона выше.
Между Гаврилой и царевной Натальей возникает любовь. Артамон знает французский, немецкий, голландский языки, помогает отцу в хозяйственных делах, становится переводчиком в Посольском приказе. Не случайно в начале строительства Питербурха капусту около своих домов вырастили только трое: Меншиков, Алексей Бровкин и Брюс.
Большое место в романе отведено Александре. Меншиков подсказал Петру, что у Алеши сестра – невеста. Петр сосватал Александру за дворянина Василия Волкова. На светских приемах (у Лефорта) она сразу привлекла внимание иноземцев.
Она выучила три иностранных языка, играла на арфе, могла “в ночь прочесть книжку”. Она изучала историю Пуф-фендорфия, перевод которой написал Артамон. Авантюризм Александры проявился при выезде из Вязьмы, хотя все предупреждали ее о разбойниках.
В Гааге Александра находится при русском после Матвееве. Она сочиняет стихи. “Кавалеры из-за нее на шпагах бьются, и есть убитые”. Она собирается ко двору Людовика Четырнадцатого.
Отец заботливо следит за детьми. Он оплачивает содержание яхты Александры, выкупает из плена Алешу.
На примере семьи Бровкиных автор показал благотворное влияние реформ Петра на Россию в различных сферах: в купеческой, промышленной, строительной, военной, культурной.
Related posts:
Роман «Петр Первый»
Уже в который раз вчера вечером я взялся за перечитывание одной из любимейших моих книг Толстой Алексей «Петр Первый». Парадоксальная вещь – любя этот роман, честно говоря остальные вещи Толстого прочитал по одному разу и никогда не тянуло перечитывать (кроме Буратино, конечно), считая его талантливым и горько жалея что произведение не закончено, я вместе с тем считаю его лживым. Допетровская Россия беспросветно убогая, а при Петре все стало чуть ли не цвести. Вот, например, подчеркивается нищая типа Москва:
«Другой, подъехавший не так шибко, был Василий Васильевич Голицын. Похлопывая коня по шее, он спрашивал:— Бунтуете, православные? Кто вас обидел, за что? Говорите, говорите, мы о людях день и ночь душой болеем. А то царь увидел вас сверху, испужался по малолетству, нас послал разузнать.Люди, разинув рты, глядели на его парчевую шубу, — пол-Москвы можно купить за такую шубу, — глядели на самоцветные перстни на его руке, что похлопывала коня, — огонь брызгал от перстней.»
Предлагаю разобрать несколько моментов из самого начала, времени для чтения не так много по вечерам.
1. Встреча Ивашки Бровкина с Цыганом.
Иван Бровкин, кстати, самый фантастический персонаж книги, но речь в основном сейчас не о нем а о Цыгане.
«Цыган (по прозвищу), волковский же крестьянин, черный, с проседью, мужик. Лет пятнадцать он был в бегах, шатался меж двор. Но вышел указ: вернуть помещикам всех беглых без срока давности. Цыгана взяли под Воронежем, где он крестьянствовал, и вернули Волкову старшему. Он опять было навострил лапти, — поймали, и велено было Цыгана бить кнутом без пощады и держать в тюрьме, — на усадьбе же у Волкова, — а как кожа подживет, вынув, в другой ряд бить его кнутом же без пощады и опять кинуть в тюрьму, чтобы ему, плуту, вору, впредь бегать было неповадно. Цыган только тем и выручился, что его отписали на Васильеву дачу.»
Обратите внимание, Цыган – беглый. Но у него есть своя лошадь, и уже в дальнейшем, когда бедолага Цыган возвращается в деревню с войны, на которую его забрили выясняется что у не го еще была и корова и боров со двумя свиньями. При этом у Цыгана нет ни жены ни детей. В отличии от Бровкина, хозяйство которого примерно равно цыганьему и который считается зажиточным:
«Двор все-таки был зажиточный: — конь, корова, четыре курицы. Про Ивашку Бровкина говорили: крепкий.»
Цыган даже богаче Бровкина – у него три поросенка вместо четырех курей у многодетника Бровкина. И при этом не надо кормить кучу детей мал мала меньше. А теперь вопрос – откуда у бывшего беглого такое богатимое хозяйство? Не с коровой же его поймали под Воронежем и погнали обратно к старому помещику. Или может царская казна наделяя Волкова-младшего крестьянами дополнительно укомпектовала их скотиной? Или это старый Волков отнял скот у кого-то из остающихся у старика крепостных и всучил его беглому крепостному отписанному сыну?
Как-то нелогично получается…. Или Цыган за короткое время самостоятельного хозяйствования новоиспеченого помещика ( а автор подчеркивает что Волков нищеброд) сам нажил не плохое хозяйство или он был наделен государством. Убогим государством.
2. Вот еще один нищеброд – Мишка Тыртов.
сосед, Михайла Тыртов, мелкопоместный сын дворянский. Отужинали рано. На широких лавках, поближе к муравленой печи, постланы были кошмы, подушки, медвежьи шубы. Но по молодости не спалось. Жарко. Сидели на лавке в одном исподнем. Беседовали в сумерках, позевывали, крестили рот.— Тебе, — говорил гость степенно и тихо, — тебе, Василий, еще многие завидуют. А ты влезь в мою шкуру. Нас у отца четырнадцать. Семеро поверстаны в отвод, бьются на пустошах, у кого два мужика, у кого трое, — остальные в бегах. Я, восьмой новик, завтра верстаться буду. Дадут погорелую деревеньку, болото с лягушками. Как жить? А?
Не слишком ли много требует Тыртов от нищего и убогого государства? То есть царская казна взяла аж семерых голодранцев-его братьев наделила их землей и крестьянами ( или все таки отняла их у старого помещика?), а он это государство еще и ругает? А с хера ли царская казна вообще его должна наделять крепостными? Впрочем Мишку в итоге посылают лесом и не дают ни хера и он идет бухать.
3. Ну последний пока из начатого заново интересный момент:
«— Ныне пить легче стало, — говаривает целовальник, цедя зеленое вино в оловянную кружку. — Ныне друг за тобой придет, сродственник, или жена прибежит, уведет, покуда душу не пропил. Ныне мы таких отпускаем, за последним не гонимся. Иди с богом. А при покойном государе Алексее Михайловиче, бывало, придет такой-то друг уводить пьяного, чтобы он последний грош не пропил. Стой. Убыток казне. И этот грош казне нужен. Сейчас кричишь караул. Пристава его, кто пить отговаривает, хватают и — в Разбойный приказ. А там, рассудив дело, рубят ему левую руку и правую ногу и бросают на лед. Пейте, соколы, пейте, ничего не бойтесь, ныне руки, ноги не рубим. «
Э, то есть при Алексее Михайловиче действительно рубили ноги-руки вот за это? Не слишком ли, откуда это взято? Хотя надо сказать Алексей Михайлович был то еще опездол. Чего стоят его «медные» и соляные реформы, не зря народ толпами валил к Стеньке Разину. Вообще по сравнению с Михалычем и его младшим сынулькой наши сегодняшние правители просто щенки по части мордования масс и отжима бабла.
В общем при царе Алексее народ жил хреново, а при Петре лучше точно не стало. А какогво ваше мнение? При всем при том подчеркиваю – это один из любимых моих отечественных романов. Эх, были раньше писатели…
Семья Бровкиных в романе «Петр Первый»
Семья Бровкиных в романе
«Петр Первый»
Иван Бровкин, Алексей Бровкин
И остальные Броквины
Отец — Иван Артемьевич Бровкин. Дети: Алексей, Гаврила, Артамон, Яков, Александра
Семья Бровкиных в романе «Петр Первый» является иллюстрацией того, как принцип Петра «отныне знатность по годности считать» позволил умным и трудолюбивым людям освободиться от холопской зависимости и высоко подняться по социальной лестнице.
Двор Ивана Артемьевича Бровкина считался зажиточным. У него имелись лошадь, корова, четыре курицы. Но нищета преследовала. На лошади — гнилая сбруя. Старшего сына Алешу пришлось из-за голода и недоимки отдать боярину Василию Волкову в вечную кабалу.
Алеша убегает от хозяина, потому что его «обещались в землю вбить по плечи», становится другом Александра Меншикоиа. Меншиков, вошедший: в доверие к царю, продолжает заботиться об Алеше, однажды приводит его к Петру. Алеша выглядел как степенный юноша, одетый в чистую рубашку, новые лапти, холщовые портяночки, Алеша показал царю «барабанную ловкость» и был зачислен в первую роту барабанщиком. «Так и в батальоне оказалась у Алек-сашки своя рука». И второй раз Меншиков выручает Алешу, освобождает его от холопской зависимости у Волкова, когда последний неосторожно говорит: «Мне царь не указка!»
Атеша сначала дал отцу три рубля. Иван Бровкин купил телку (полтора рубля), овцу (тридцать пять копеек), четырех поросят (по три алтына), справил сбрую, поставил новые ворота и у мужиков под яровые снял восемь десятин земли, дав рубль деньгами, ведро водки и обещав пятый сноп урожая. «Стал на ноги человек». Волконский управитель освободил его от барщины. Затем Алеша еще дал денег отцу для постройки мельницы.
Алеша стал своим человеком при Петре. Вскоре он становится старшим бомбардиром, затем — денщиком у Петра. Выполняет поручение Петра по вербовке солдат, участвует в военных сражениях, дослуживается до подполковника.
Для всех членов семьи Бровкиных характерны трудолюбие, упорство, живой ум, желание добиться большего в жизни.
Алеша «. белый офицерский шарф выдрал у судьбы зубами». Свое ротное хозяйство Алексей Бровкин вел строго, солдаты его были сыты, ел из солдатского котла, зря солдат не обижал, но й оплошностей не спускал.
Отец с большим толком использовал и деньги Алеши, и его положение. Сначала стал брать в аренду у Волкова луга и пашню. Скотина Бровкина ходила отдельным стадом, живность он возил в Преображен-ское к царскому столу. Вся деревня кланялась в пояс, все ему были должны, десять мужиков работали у него по кабальным записям. Алеша знакомит отца с Меншиковым, и тот за двести рублей сводит его с Лефортом, от которого он получает грамоту на снабжение войска овсом и сеном.
В походе на Азов он поставил овес и сено без воровства, и Петр передал ему все подряды. Иван Бровкин теперь — главный провиантор для тридцати полков, «скоробогатей». Многие именитые купцы были у него в деле и в приказчиках. На Ильинке он построил новый кирпичный дом. Репутация Ивана Бровкина укрепляется и после того, как он предупреждает Ромодановского о походе четырех полков стрельцов на Москву. Свои капиталы Иван Бровкин использует для строительства заводов: суконных, лесопильных н других. Через Меншикова он добился права брать из тюрем Ромодановского колодников на свой заводы.
Неутомимо трудятся все сыновья Ивана Бровкина. Яков служит в Воронеже, он стал штурманом; Гаврила учился в Голландии. Якову и Гавриле Петр поручил строительство Питербурха на участке повыше устья Фонтанки (амбары, причалы, укрепление берега сваями). Когда Петр сам подготовил чертежи бастиона Кроншлота, Яков убедил Петра сделать высоту бастиона выше. Между Гаврилой и царевной Натальей возникает любовь. Артамон знает французский, немецкий, голландский языки, помогает отцу в хозяйственных делах, становится переводчиком в Посольском приказе. Не случайно в начале строительства Питербурха капусту около своих домов вырастили только трое: Меншиков, Алексей Бровкин и Брюс.
Отец заботливо следит за детьми. Он оплачивает содержание яхты Александры, выкупает из плена Алешу.
На примере семьи Бровкиных автор показал благотворное влияние реформ Петра на Россию в различных сферах: в купеческой, промышленной, строительной, военной, культурной.
РУСТЬЮТОРС
Иван Бровкин в романе А.Н. Толстого «Петр Первый»
Бровкин Иван Артемьевич, Ивашка — персонаж романа А.Н. Толстого «Петр Первый», крепостной помещика Василия Волкова, «крепкий» мужик. У него «двор. зажиточный — конь, корова, четыре курицы». Изба у Бровкина топится по черному, «дым уходит в волоковое окошечко над дверью».
Бровкин женат, имеет дочь Александру, четверых сыновей: Гаврилу, Артамона, Якова, Алексея. Жена, Авдотья Евдокимовна, относится к мужу уважительно. Бровкин — заботливый отец, который мечтает о достатке семьи.
У Бровкина колоритная внешность: «высокий колпак надвинут на сердитые брови. рыжая борода не чесана с самого Покрова», сермяжный кафтан подпоясан низко лыком, на ногах лапти. Бровкин невысок, у него короткие ноги. Со временем внешность Бровкина меняется, но всегда она необычна и привлекает внимание.
Бровкин — мужик думающий, предприимчивый, не лишенный лукавства (сцена на дворе боярина Волкова). Он размышляет о разных поборах с крестьян, обнищавшем государстве, которое в его представлении «прорва — эдакое».
Бровкин трудолюбив и терпелив. Размышляя о себе и жене, он думает: «От работы не бегаем, терпим». Бровкин предвидит, что «еще труднее будет». О себе, трудящемся человеке, Бровкин думает с гордостью и противопоставляет себя государственным чиновникам и боярам, дворовым Волкова. О тех, кого видит разъезжающими «на золотых возках», он невысокого мнения, так как убежден: «Так вы долго на нас не прокормитесь. »
Весть о том, что «мальчонку, Петра Алксеевича», прочат на царство, Бровкин воспринимает со страхом («глаза побелели»), мысли у него сменяют одна другую. «Жди теперь боярского царства. Все распропадем», – приходит он к выводу.
Бровкин привык снимать шапку перед боярином, свыкся с побоями и руганью. Когда он привозит столовый оброк Василию Волкову в Преображенское и наблюдает, «разинув рот», предсвадебную суматоху, то «трясется со страху». Волков стегает его кнутом, а он стоит без шапки, не уклоняется, только моргает. «Хитрый был мужик, — понял: пронесло беду; пускай постегает, через полушубок не больно. »
Ему непривычно, что за него вступаются «двое в военных кафтанах», среди которых он не сразу признает сына Алешу. «Совсем заробел Ивашка. Все может быть, и Алеша. » Он отвечает двусмысленно: «Конечно, как нам не признать. Дело отец-кое. » Остерегаясь, Бровкин отвечает сыну односложно, не доверяя и ему. Видя, что «отрок не уходит, не отвязывается», он думает: «А может, и в самом деле это пропавший Алешка? Да что из того, — высоко, значит птица поднялась. С большого ли ума признавать-то его — приличнее и не признавать. » Он «хитро стал щуриться», просить денег: «Алтын бы пять али копеек восемь дали бы, за нами не пропадет, люди свои, отдадим. »
Бровкину трудно понять смятение сына. «И когда принял в заскорузлую, как ковш, руку эти деньги, — затрясся, и колени сами подогнулись кланяться». Он по холопьей привычке осматривается, остерегается («две деньги сунул за щеку для верности, остальные в шапку»). Бровкин быстро выгружает воз и гонит в Москву. Позднее Бровкин будет говорить, что разбогател с этих трех рублей, данных сыном.
Как только Бровкин становится на ноги, то подпоясывается «не лыком по кострецу, а московским кушаком по груди, чтобы выпирал сытый живот», шапку надвигает на самые брови, бороду задирает. В деревне его побаиваются — «Алексей — сильненький, у царя правая рука». Волковский управитель его от барщины освободил, стал звать «уклончиво» — Бровкиным.
Бровкин — прижимистый мужик. Своего старого знакомого, идущего с войны, Цыгана, он не спешит накормить щами с солониной. Он откровенно рассказывает, что стало со двором этого мужика и признается: «Мы думали, — может, тебя на войне-то убьют».
Благодаря природной смекалке и уму, Бровкин быстро богатеет («Ивашкой-то люди забыли, когда и звали»). Волковский управитель теперь ездит к нему «в гости на новый богатый двор». Бровкин мечтает удачно выдать замуж дочь Александру. «Иван Артемьевич брал у Волкова в аренду луга и пашню. Промышлял и лесом. Недавно поставил мельницу». У него в деревне свое стадо, которое пасется отдельно (живность возит к царскому столу). «Вся деревня кланяется ему в пояс, все ему были должны. » Теперь на руках у Бровкина новые кожаные рукавицы, на ногах — новые валенки. Бровкин — как и все люди той эпохи, человек искренно верующий. Когда он слышит от рыжебородого попа Фильки в Москве о пришествии антихриста, у него «душа ушла в валенки». Бровкин становится свидетелем шутки царя Петра с Навуходоносором.
Алексей рассказывает царю о том, что отец «сделался гордый — и на купцов средней руки глядеть теперь не хочет», что никак не выдаст замуж сестру Александру. Сам Петр становится сватом у Бровкина, в женихи он выбирает Василия Волкова, бывшего хозяина этой семьи.
Расширяя дело, Бровкин мечтает поселиться в Москве. Он говорит дочери (схоронив жену, часто советуется с ней): «Двор каменный хочу ставить на Москве. В первую купеческую сотню выходим. » Санька откровенна и резка с отцом: «Лучше свиней с кем-нибудь пасти, чем угасать от вашей дурости». В гневе он бросает в Саньку деревянной солонкой.
И все же у Бровкина от вида золоченной царской кареты «руки тряслись» ноги подсеклись. Алеша и Алексашка Меншиков держат его под руки, чтобы не вставал на колени. Бровкин видит, как «вместо битья или еще чего хуже, — Петр снял шапку и низко поклонился ему». Он только «разевает рот без звука». В голове у него «косяком пронеслись безумные мысли»: «неужто воровство какое открылось?» Бровкин не слышит слов Петра и успокаивается только, услышав от Алеши о сватовстве. Однако Бровкин и тут продолжает «прикидываться дурнем» («мужик был великого ума»). Он «щелкой глаз» высматривает жениха и уже без шуток обмирает, видя своего бывшего господина, Василия Волкова. Он робеет, «но не умом, — заробел поротой задницей».
Бровкину было не до потех, когда одолевала бедность. Теперь при хорошем настроении у него у глаз «лучились смешливые морщинки» («Богатому можно ведь и посмеяться, — с титешных лет до седой бороды не приходилось»).
В сцене сватовства он быстро смекает, что «главный-то дурень, видно, не я тут», что ждут от него «опасной потехи — по жердочке над пропастью пройти. » Бровкин готов позабавить царя и гостей — он по старинному обряду да с шуткой-присказкой ведет дело. «Девка у нас засиделась — вот горе. За последнего пьяницу рады бы отдать. девка красивая, только что на один глазок слеповата, да другой-то целый. Да на личике черти горох молотили. Да ножку волочит, головкой трясет и бок кривоватый. » Он входит в роль, хотя временами и оглядывается на Петра. Бровкин зовет Александру «жалобным голосом». О женихе он также говорит двусмысленно: «Будем ему отцом родным: по добру миловать, за вину учить. Кнутовищем вытяну али за волосы ухвачу, — уж не прогневайся, зятек, — в мужицкую семью берем. »
Бровкин задевает боярина за живое, доводит его до слез. Петр без смеха предостерегает Бровкина: «За веселье спасибо, — потешил. Но, Ванька, знай место, не зарывайся. » Тот оправдывается и ссылается на царскую волю: «Батюшка, да разве бы я осмелел — не твоя бы воля. А так-то у меня давно и души нет со страху. »
Бровкин поддерживает Петровы реформы. До войны он поставляет в войско овес и сено, позднее парусное полотно, сукно для кафтанов. Видя, какая опасность грозит царю от непокорных стрельцов, он спешит в Москву, без боязни входит в храм и во время службы подходит к князю-кесарю, Федору Юрьевичу Ромодановскому, смело глядит «в мутноватые глаза его, страшные от гневно припухших век».
Бровкин становится примером для многих бояр в торговых делах, в отношении к нововведениям. Спесивый родовитый Роман Борисович Буйносов говорит приказчику: «Сделайте как у Ивана Артемьевича Бровкина». Он видит, что тот умеет добывать деньги («поставил у себя полотняный завод в Замоскворечье, сдает в казну парусное полотно»). «От денег мошна лопается», – говорит боярин. Бровкину завидуют именитые бояре, прислушиваются к его советам. «Многие именитые купцы были у него в деле и в приказчиках».
Бровкин радуется успехам детей, видит, что все дети умные, а «меньшенький» Артамон — «чистое золото». Он вспоминает жену: «Видно их мать, покойница, всю кровь свою по капельке отдала, всю душу изорвала, — хотела счастья детям». И Бровкин выполняет просьбу жены — не женится и не берет детям мачехи.
Каждое воскресенье у Бровкина в новом кирпичном доме на Ильинке обедает дочь с мужем. Александра и сын Артамон много говорят с ним о европейских обычаях и нравах. Слушая расказы сына, Бровкин вздыхает: «А мы-то живем, Господи, на краю света — свиньи свиньями». Он и сам воспринимает европейские обычаи. «Дом у Бровкиных был заведен по иноземному образцу: кроме обычных трех палат, — спальной, крестовой и столовой, — была четвертая — гостиная. » Александра следит за домом и за отцом. «Иван Артемьевич понимал, что нужно слушаться дочери в этих делах». Бровкин теперь прилично одевается, часто бреется, меняет парики.
В новом его положении у Бровкина отпадает необходимость возвеличивать себя перед другими. Он за руку здоровается с самим царем. Однако вновь налаженная жизнь порой кажется ему скучной. «Иной раз хотелось посидеть на Варварке, в кабаке, с гостинодворцами; послушать заносчивые речи, самому почесать язык». Но теперь Бровкин не может этого сделать, так как в его положении все это «неуместно». Со скуки он часто по вечерам играет в карты у себя в поварне с мужиками.
Бровкин особенно любит встречаться с мужиками-односельчанами, которые, помня о его прошлом, нынче робели при нем, не смели сесть. Он не прочь побалагурить с ними, но не забывает и о своем достоинстве. По отзывам мужиков, о нем часто вспоминают в деревне («однолошадный, кругом в кабале, а был орел. »).
Бровкин роднится с древним родом Рюриковичей — Буйносовыми. Разных гостей он встречает в зависимости от их значения: «наверху, в дверях, выпятив живот в шелковом камзоле, или спускался на самое крыльцо». В разговоре с боярами Бровкин постоянно повторяет: «Мы на виду». Природная смекалка помогает ему почувствовать надвигающиеся важные события — войну и осторожно повести разговор с Шориным и Свешниковым о возможном строительстве суконного завода. Бровкин важничает перед ними, старается показать свою осведомленность в государственных делах. И на то есть основания: к нему расположен Меншиков, который тоже стремится стать «интересаном» в этом деле вместе с Шафировым. Он намекает Бровкину, что надо самому ставить завод без вмешательства иноземца Мартисена.
Бровкин гордится тем, что нынче он вместе в родовитыми боярами допущен в Успенский собор. Он придерживается мнения, которое высказывает Шорину: «Родом не взяли, другим надо брать».
Бровкин всегда готов поддержать царя, свою главную опору. Он понимает, в каком затруднении оказался Петр после поражения под Нарвой. «Связал нас Бог одной веревочкой. куда ты, туда и мы», — обращается Бровкин к Петру. Царь с удовлетворением замечает: «Другого ответа от тебя не ждал. Умен ты. Смел. Много тебе воздастся за это. » На такой поворот дел «Свешников даже обмер: ведь сговорились только что — попридержать денежки, и вдруг Ванька-ловкач сам выскочил».
Бровкин любит всех своих детей, но к Александре он особенно снисходителен. Отец всегда дает ей денег, посылает и за границу. Бровкин любуетя на картину, на которой изображена дочь. Он счастлив, когда Петр Алексеевич хвалит сына Гаврилу, на глаза у него навертываются слезы.
Бровкин — энергичный и смелый человек. Он не может сидеть дома, сам ездит на мануфактуры. После пожара в Москве он быстро осознает выгоду от лесоразработок и нанимает мужиков валить лес. Бровкин готов на Неве завести свое дело. «Через Меншикова добился права — брать из тюрем Ромодановского колодников».
Бровкин ценит мастеровитых людей. «За семьсот рублей выкупил состоявшего за Разбойным приказом знаменитого кузнечных дел мастера Жемова (на тройке привез из Воронежа)». С его помощью Бровкин внедряет на своих заводах новые машины. Жемов ставит ему «на новом лесопильном заводе в Сокольниках невиданную огненную машину, работающую от котла с паром».
Бровкин из крепостного мужика становится богатым купцом, близким к царю, но он сознает предел своих возможностей. Сыну Гавриле, влюбившемуся в царевну Наталью Алексеевну, он говорит: «Одно скажу, Гаврюша, — близко огня ходишь, поостерегись. »