что такое дача для русского человека
Что значит для русского человека дача?
Дача давно и прочно закрепилась в нашей жизни, причудливым образом вплелась в национальный менталитет. История возникновения дачи, как русского феномена, уходит своими корнями в далекое прошлое и набрасывает еще один штрих к загадочной русской душе.
В европейских языках нет точного толкования такого понятия, как «дача». В толковом словаpе французского языка есть слово datcha, которое означает «Рyсское слово. Рyсский сельский дом, находящийся вблизи большого города». Для европейцев дача является национальной особенностью русского человека.
Свое отражение образ дачи нашел также в искусстве. Через это явление раскрывался образ жизни героев, их характеристика, особенности быта и сфера приложения человеческих сил.
Дача служит русскому человеку необходимым пространством свободы, пусть подчас и иллюзорным, которого он в городских реалиях не находит. В русском понимании дача также является местом приложения физических и духовных сил, прибежищем от семейных конфликтов, бытовой неустроенности, проблем на работе и потребности побыть в одиночестве.
Исторические корни
Понятие «дача» развилось от слова дар — «то, что дается, отдается». Современное значение слова произошло от более старого значения «земельный участок», «небольшая земельная собственность», «дарованная князем земля».
Слово дача упоминалось в XVI веке для обозначения земельных участков, полученных от государства. Во второй половине XVIII века слово дача стало обозначать небольшую усадьбу или загородный дом, расположенный неподалеку от города.
Первые дачи появились в России в начале XVIII века, в эпоху Петра I. Изначально это были усадьбы, которые царь даровал своим приближенным за заслуги перед государством. В указе Николая I впервые употребляется слово дача, где предписывалось выделять частный земельный участок особам военного звания.
До конца ХІХ века дачи были привилегией дворянства. Постепенно пользоваться дачами в качестве съемного загородного дома смогли себе позволить и менее зажиточные слои населения.
Уникальным явлением второй половины XIX — начала XX века были дачи людей искусства, как центры творческого общения. Они возникали в пригородах крупных городов, таких как Москва и Петербург.
В советское время дачное явление развилось в садоводческие товарищества, дачные кооперативы, дачные поселки научной, творческой и политической элиты.
В постсоветское время началась массовая застройка пригородов дачами для сезонного проживания, строительство элитных дач и коттеджей.
Дачный образ жизни
Дача для современного человека — это и загородный дом, и земельный участок, и временная летняя постройка. Дачная жизнь вмещает различные занятия: от огородничества и садоводства до творчества, места отдыха и восстановления здоровья.
Давняя традиция использовать дачу как место семейных встреч и посиделок с друзьями до утра сохранилась до сих пор. Кто же откажется от этой милой русской душе возможности пообщаться под дымок от костра и волнующий обоняние запах шашлыков. Как можно забыть особую атмосферу дачных чаепитий, вкус чая, который на даче всегда ароматней и вкусней, чем где бы то ни было.
Дар или проклятье?
Если дача для человека — место приложения физических сил, то пусть они будут распределены адекватно возможностям, чтобы дача из дара не превратилась в проклятье. Умение правильно распределить свои физические силы, не брать на себя лишнее сохранит время для других возможностей, которые может подарить дача.
Если нет желания заниматься огородничеством, то участок можно засеять газоном, разбить в определенных местах клумбы. Остальное время посвятить своим любимым занятиям.
А как хорошо на ранней зорьке, закинув удочку в ближайший к даче водоем, остаться наедине с собой и природой… Возвращаешься на дачу с уловом (или без оного, как кому повезет), солнце уже пригрело крышу дома, а птицы вовсю исполняют свои звонкие трели.
А на огороде помидорчик красным теплым бочком просится быть сорванным. Тут же неподалеку пупырчатый огурчик семафорит: «И про меня не забудь!» А вот и ягода поспела, просится в корзинку. Цветы легким колыханием призывают полюбоваться их красой, вдохнуть душистый аромат.
Еще раз обведя взглядом вокруг, вдруг понимаешь: как повезло быть обладателем такого «дара», как дача, этого спасительного островка от городской суеты и шума. Здесь даже думается как-то по-другому, дышится в полную грудь и… внутренний голос шепчет: «А жизнь таки прекрасна!»
Для русского человека дача — это и образ жизни, и место отдыха, и сфера приложения духовных и физических сил. Этот русский феномен оказался живучим явлением, выражающим генетическую тягу человека к земле, к природе, к возможности проявить хозяйственную и творческую жилку. Для русского человека дача — это необходимое пространство свободы, где он может побыть наедине с собой и соприкоснуться с чем-то настоящим.
Что заставляет граждан жить на два дома
«Дача» — одно из немногих русских слов, известных иностранцам. Однако объяснить европейцу или американцу, почему это столь экономически нелепое предприятие так популярно в России, ненамного проще, чем перевести на иностранный язык слово «воля».
Разговоры в поездах если не начинаются с дач, то точно на них сворачивают. Во время одного из них достаю калькулятор, вспоминаю табличку какой-то лаборатории социальных технологий и начинаю занудствовать: «С шести соток можно собрать 240 кг картошки, 95 кг свеклы, 73 кг помидоров, 36 кг огурцов. » Женщины в купе начинают отвлекаться, а я продолжаю: «. 40 кг лука, 10 кг чеснока, 30 кг клубники, по 40 кг яблок, слив и груш, 65 кг кабачков и 35 кг капусты». Все это еще желательно поделить на два, так как таких заядлых дачников-фермеров на самом деле по пальцам пересчитать. Подобный урожай на Преображенском рынке в Москве 14 мая стоил где-то 44 500 руб. Летом цены и вовсе упадут на 50%. Не говоря уже о том, что нужно покупать рассаду, инвентарь, платить за удобрения, делать взносы, тратиться на проезд и т. д.
А теперь, говорю, представим, что вы на все 40 огородных дней в сезоне (каждые выходные с мая по сентябрь) взяли подработку. Средняя зарплата в Москве 60 тыс. руб., стало быть, за это время удалось бы заработать 116 560 руб., чтобы потом поехать отдыхать на море. В ответ люди морщатся, соглашаются и продолжают говорить если не про вкусную и полезную картошку, то про отдых с лопатой, хобби или — реже — крестьянские корни и тягу к земле.
В такие моменты вспоминаешь, почему экономика — наука гуманитарная: потребительское поведение часто иррационально и не поддается точному анализу. Однако справедливости ради стоит признать, что приусадебное хозяйство может быть экономически интересным при очень низкой зарплате, например 15 тыс. руб., столько получают, к примеру, старшие медсестры детских городских поликлиник города Ульяновска (им недавно оклад сделали вовсе 4 тыс. руб., про майские указы президента никто не слышал). При условии что вариантов альтернативного трудоустройства практически нет. Вполне себе стандартная экономическая картина российской провинции. И, если бы вертикаль власти не довели до «уездного» уровня, как выражается социолог Симон Кордонский, не было бы и этих бюджетных рабочих мест с этими маленькими зарплатами.
В СССР фрукты-овощи в магазинах были, но ассортиментом не баловали, да и качеством тоже. Люди постарше помнят, например, повсеместную подгнившую или мерзлую картошку. На колхозных рынках качество было не в пример выше, но питаться с рынка могли себе позволить далеко не все. Так что имевшие в распоряжении земельные участки частенько использовали их в продовольственных целях. После войны власти, чтобы не допустить самозахвата гражданами пустующих земель, организовали их распределение через предприятия: работникам давали участки в садовых товариществах — знаменитые шесть соток. Те, у кого участка не было, рассказывает старшее поколение, нередко завидовали огородникам, так как те питались значительно лучше.
Ситуацию должна была исправить продовольственная программа СССР, запущенная в 1982 году. Возможно, поэтому к 1990 году доли картофеля и овощей, выращиваемых в подсобных хозяйствах, составили 66% и 30% (здесь и далее данные Росстата и таможни) — до того было заметно больше. В 1990-е годы россияне вернулись к продовольственному самообеспечению. По картофелю пик пришелся на 2002 год (91,3%), а по овощам — на 1998-й (77,9%). Привычка оказалась очень сильной. Так, в 2013 году на огородах выращивалось 82% картофеля и 69% овощей, в деревнях держали 60% всех коров, 72% овец и коз и производили 48% всего молока в стране. Объем импорта овощей и картофеля на фоне этой продовольственной машины кажется ничтожным: соответственно 3 млн и 500 тыс. тонн против 10,2 млн и 24,8 млн тонн, произведенных на личных участках.
Только в России второе жилье есть даже у многих малоимущих
Фото: Интерпресс / PhotoXpress
Дешевый отдых — еще один аргумент, который чаще всего приводят владельцы загородных «фазенд» (оставим пока за скобками тезис «физический труд — лучший отдых пролетария»). Но действительно ли он такой дешевый?
Далеко не все на своих дачах копают грядки — это факт. Без специальной подготовки или неэкологичных ухищрений сельское хозяйство — занятие сомнительное, рассказывают собеседники «Денег». Весьма возможно, закопанная картошка будет выкопана в том же объеме. Рассада, купленная весной, может стоить столько же, сколько овощи осенью,— зависит от навыков огородника, знаете ли.
Подсчитать, сколько дачники тратят на содержание своего участка,— задача, близкая к невозможной. У всех разные доходы, потребительские привычки, строительно-ремонтные навыки, не говоря уже о том, что по регионам цены могут отличаться в разы. Однако можно попробовать «салфеточный расчет». Например, простенький садовый домик за 1 млн руб. амортизируется процентов на десять в год. То есть, если вы не хотите, чтобы он вскорости просто сгнил, 100 тыс. руб. в год вынь да положь. Бензин на поездки каждые выходные в сезон на расстояние 70 км, 20 поездок — еще 10 тыс. Инвентарь, удобрения, пленка для парников, сетка-рабица для забора, садовая утварь — не меньше 5 тыс. в год уйдет у всех, кроме самых экономных. А еще налоги, электричество, дрова, газ, если есть, взносы на нужды садового товарищества, ремонт дороги, охрану. В сумме уложиться меньше чем в 200 тыс. в год непросто.
А теперь возьмем подмосковную турбазу по довольно низкой цене — 1500 руб. на человека в сутки. Если ездить каждые выходные в течение всего сезона, семье из трех человек это удовольствие обойдется в 180 тыс. руб., а если через выходные — в 90 тыс. руб. Санаторий в Ундорах (Ульяновская область) обойдется немного дешевле — в 70-80 тыс. руб. за тот же срок.
Так что тут все зависит от того, какая сумма ежегодно закачивается в родную дачу. Кто-то просто тащит туда все старое барахло и ничего не строит. А кто-то деньги не считает, справедливо полагая, что более или менее личное пространство без посторонних того стоит.
Если выбирать между арендой и покупкой дачи, экономическая выгода от собственных шести соток опять же не так уж очевидна. В относительно ближнем Подмосковье (30-50 км от МКАД, скажем, по Новой Риге) такой участок без дома обойдется в 1 млн руб., с домом — в 2 млн, с большим домом — в 4 млн, а если еще и с комплектом коммуникаций, то в 6 млн руб. Арендовать на три летних месяца простенькую хибарку можно за 45 тыс. руб. (за весь сезон), загородное жилье поприличней встанет в два-три раза дороже. Можно сказать, что аренда обойдется в 2,5-3% стоимости объекта. Если дом не покупать, а положить деньги в банк под 8% годовых, можно на лето арендовать аж три дачи — себе, родителям и теще.
Есть, правда, дачники, которые воспринимают дом как инвестицию. Но на самом деле шесть соток — товар малоликвидный, продается с большим трудом, чаще всего с огромной скидкой к заявленной цене. Схожая ситуация в провинции, где рынка аренды дач, считайте, вовсе нет: за участки с сараями просят 100-200 тыс. руб.
Стоит упомянуть, что в конце ХIX — начале XX века загородные дачи стоили огромных денег, так что их дешевле было арендовать. Под это дело ушлые люди строили целые доходные поселки, самым знаменитым из которых была Перловка — теперь это микрорайон Мытищ, почти полностью застроенный многоэтажными коробками.
Взгляд на дачу исключительно сквозь призму экономики — упрощение
Фото: Владимир Смирнов / Фото ИТАР-ТАСС
Иррациональность поведения наших дачников уходит корнями в далекое прошлое. Феноменальная популярность дач на рубеже XIX-XX веков — это, с одной стороны, дань моде. У богатеющего класса буржуазии в качестве примера для подражания перед глазами были дворяне-помещики, жившие на два дома вплоть до середины XIX века (здесь дача в роли поместья для среднего класса). Те, в свою очередь, получили земли в дар от царей за служение (отсюда и слово «дача»), что было весьма распространено, учитывая российские просторы. По мнению Симона Кордонского, эта практика дожила до наших дней, хоть и в весьма завуалированной форме (см. его книгу «Поместная Федерация»).
Затянувшиеся крепостнические отношения привели к тому, что усадьба как основная форма пространственной организации частной жизни дожила в России аж до XIX века; в Западной Европе уже успели к тому времени о такой картине подзабыть, пишет профессор АлтГТУ Сергей Поморов в монографии «Второе жилище горожан, или Дом на природе». Добывать еду в России почти всегда было принято внутри усадьбы, поэтому, когда города стали уплотняться и появились слободы (ремесленно-торговые поселения — эта схема будет воспроизведена со своими особенностями в СССР), огороды и сады выносили за их черту, разделяя жилье на две части. Интересно, что многие мещане на таких участках в пригородах Москвы и Санкт-Петербурга осуществляли личную продовольственную программу вплоть до 1861 года.
К революции 1917 года Россия подошла крестьянской страной — в деревнях проживало 75-80% населения — и фактически без рынка жилья. В Англии и Уэльсе, например, тогда столько же людей жило в городах. Подобного уровня урбанизации Россия смогла достичь только в 1992 году (74%), хотя индустриализацию и переселение крестьян в города советские власти проводили в сжатые сроки и зачастую насильно, пишет историк архитектуры Марк Меерович. В 1922 году в городах жило 15% россиян, в 1940-м — уже 34%, в 1959-м — 52%, а в 1970-м — 62%. То есть в садовых товариществах в начале 1960-х картошку выращивали если не бывшие крестьяне, то их дети.
По мнению ведущего эксперта Европейского института маркетинга мест Дениса Визгалова, феномен современных дач — результат советских экспериментов. В Европе землей многие века распоряжался рынок, а у нас — государство. На Западе жизнь за городом — удел состоятельных граждан, а в СССР благодаря упражнениям с шестью сотками доступ к природе стал внеклассовым, хотя изначально целью раздачи участков было производство дополнительного продовольствия.
«Потом рынок земли вернулся, но совсем в другом виде по сравнению с началом XX века,— говорит Денис Визгалов.— Произошла его перезагрузка, похожая на перезагрузку компьютера и с похожими позитивными эффектами. Таким образом, в отличие от Запада в России в начале 1990-х был случайно создан замечательный механизм запуска субурбанизации, который послужил готовым каналом оттока населения из растущих городов к природе. В Европе таких госканалов никогда не было».
Неудивительно, что «там» о дачах ничего не слышали. За пределами России о них знают только в Восточной Европе, где также были социалистические эксперименты, и, может быть, в Скандинавии, где летнее имение — это просто домик в лесу или на берегу красивого озера. В Швейцарии, например, о дачах узнали только потому, что русские даже в эмиграции пытались обзавестись вторым жильем. Урбанизация в Европе проходила по классическому принципу: сначала в города съезжаются крестьяне, а богатые живут в центре, потом состоятельные горожане уезжают от плохой экологии в пригороды, затем к ним подтягивается средний класс, а в центре остаются одни мигранты (Париж, Лондон). Субурбанизация может доходить до того, что люди из пригородов уезжают дальше в деревни, а когда город облагораживают, они возвращаются в центр (джентрификация). В России все эти процессы были нарушены.
Сами российские города также мало похожи на классические в западном смысле этого слова. По словам Визгалова, они не имели возможности развиваться как сообщества и как среда, комфортная для жизни.
«Они были точками для размещения производительных сил,— говорит Денис Визгалов.— И явились они нам в новой России именно в таком виде со всеми вытекающими». После войны в Европе вырос уровень жизни, и горожане стали предъявлять спрос на большие пространства и малоэтажное жилье. А сумасшедшим лондонским бабушкам, чтобы приобщиться к природе, вполне достаточно таскать рассаду из садов Кью к себе во дворик.
В СССР же тем временем с помощью хрущевок решали вопрос послевоенной разрухи. Жить в таких городах бывшим крестьянам было тяжело, и дача была единственной отдушиной; в этой роли она выступает и сегодня.
По оценкам экспертов, Россия на пути урбанизации отстает от Европы на 30-40 лет. Со временем пригороды Москвы должны превратиться в аналог пригородов Парижа, где люди живут и работают, пересекая «кольцевую» только ради дорогих ресторанов. Что касается провинции, то, по наблюдениям «Денег», в Ульяновске, к примеру, люди сегодня все чаще бегут из города в пригород и соседние деревни, а молодежь видит своим первым жильем не квартиру, а дом. При этом они продолжают ездить в город на работу.
Пока это «растягивание города» обходится им очень дешево (квартира часто стоит дороже дома), но со временем рынок должен расставить все по местам, и тогда московские проблемы в виде пробок и дорогого жилья придут и в провинцию. Работать же на своей пригородной собственности россияне, видимо, не перестанут еще долго: будут сказываться и низкие доходы, и неудовлетворительное качество сельхозпродукции в продаже, и просто крестьянская привычка копать огород.
Хотя большинству дачников выращенные овощи и фрукты обходятся значительно дороже купленных, у горожан находится множество аргументов в пользу своего огорода
Фото: Виталий Белоусов / Фото ИТАР-ТАСС
Есть, правда, и совсем внеэкономическое объяснение феномена российских дач. По словам Симона Кордонского, советский и постсоветский человек ведет распределенный образ жизни (квартира, машина, гараж, погреб, дача), живет так, чтобы ловчее убегать от государства. Россияне исторически не доверяют тем, кто находится у власти, однако предпочитают не бороться с ними, а уходить в другую реальность.
«Экономические критерии неприменимы к распределенному образу жизни и совокупному жилью просто потому, что экономика — из «реальности», а «на самом деле» людям нужны гарантии выживания в их постоянном стремлении убежать от государства, и они готовы вкладывать в обеспечение этих гарантий свое время и деньги, практически не считаясь с издержками (что и отменяет экономические критерии),— пишет Симон Кордонский в статье «В «реальности» и «на самом деле»».— Эффективность этого образа жизни можно измерить лишь степенью защищенности от реформаторских усилий государства. Можно сказать, что в настоящее время эта эффективность весьма высока».
В XIX веке главным развлечением на дачах были неформальные театры, неподвластные цензуре свободные дискуссии. В советское время на дачах писатели могли творить, а простые граждане — спасаться от строгих взглядов старшего поколения и всевидящего ока государства. Дача всегда была территорией применения русской воли — это слово невозможно точно перевести на другие языки. На дачу тащат награбленное на работе, которая нужна для обеспечения совокупного жилья, считает Кордонский. Поэтому любая агрофирма в глазах россиян — это в первую очередь бизнесмен, желающий разбогатеть на своей картошке с помощью пестицидов, чтобы затем вырученные деньги увезти на свою дачу. Иногда экономика бессильна. Особенно в России, где вся жизнь построена на «реальности» и «зазеркалье».
Дача — русская национальная мечта
Пару лет назад мы с французским антропологом Оливье Вателе проводили исследование традиций дачного застолья. Опрашивали совершенно разных людей: у кого-то особняк на Рублево-Успенском шоссе, а кому-то в наследство достался бабушкин деревянный домик недалеко от городской квартиры в Ватутинках, где в конце 1980-х держали свинью. Половина респондентов была из Москвы, половина — из Петрозаводска. В ходе исследования мы обнаружили, что дача — абсолютный культ для всех жителей России вне зависимости от социального или географического положения. Это наша отличительная национальная особенность: конечно, так называемые «вторые дома», в которые переезжают горожане, есть и в Финляндии, и в Великобритании, но нигде в мире дачное движение не приобрело таких колоссальных масштабов. По статистике в России 86% горожан имеют дачи — для сравнения: в США таких семей всего 16%.
Сколько у россиян дач, точно неизвестно. Официально только садовых участков и огородов 17 миллионов, причем сюда не входят сельские дома, купленные горожанами в деревнях, а также на курортах. Давать дачи советской элите начали еще в 1930-х, а демократичным это движение стало в 1970−80-х, когда шесть соток выделяли через предприятия, чтобы люди могли себя прокормить. Это отличает российские дачи от швейцарских шале или финских загородных домов. Функцию экономической подушки безопасности дачи продолжают нести и сегодня, можно даже ввести особый показатель — соотношение огородов к цветникам на дачных участках. Чем больше места занимают грядки и теплицы, тем экономически неувереннее чувствует себя население. Так, в Подмосковье большая часть дачных участков занята газонами и цветами, а уже в соседней Владимирской области половину, как правило, занимают картофель, овощи и многолетники.
Смена поколений
Наших информантов можно условно поделить на три группы: поколение старше 55 лет, люди среднего возраста и холостая молодежь до 30. У каждой из них разные подходы к использованию дачи. Молодые относятся к ней потребительски: приехали несколько раз в год, повеселились и уехали — все как в фильме «Тряпичный союз».
Средняя группа — это люди, которые провели девяностые годы с лопатой в руках, поэтому сейчас им свойственны протест против дачного рабства и желание пойти другим путем, нежели их родители, поменять «правила игры». Они не просто пользуются дачей, а рассматривают ее как проект, над которым работают всю жизнь. Важное их отличие от старшего поколения проявилось, когда мы спрашивали про дачную утварь: если у чашки откололся край, старшее поколение отвезет ее на дачу, а среднее эту рухлядь выбросит и купит новый сервиз, чтобы пользоваться им было удобно и приятно. Представители этого поколения мощно вкладываются в инфраструктуру, ведут активное строительство, направленное, как правило, на повышение комфорта. Для них дача — это место, «где я расслабляюсь и где мне хорошо».
Наконец у самого возрастного поколения большое значение имеет происхождение. Для тех, у кого родители были из деревни, сельскохозяйственная деятельность остается важной, в то время как городская интеллигенция — за цветы и красоту. В отдельную группу можно выделить хорошо обеспеченных, образованных людей старшего возраста, которых вдруг начинает тянуть к земле, — это явление московское. После выхода на пенсию или с того момента, когда можно позволить себе работать удаленно, они переселяются на дачу и превращают ее в настоящую усадьбу. Фактически речь идет о новом социальном явлении — городском интеллигенте, который на своей фазенде строит утопическую реальность. Это осознанная мечта, сильно завязанная на гедонизме: сначала человек создает комфорт, а потом ему начинает хотеться большего. Он заводит хозяйство, цыплят, кур, кроликов. Постепенно такие люди и колбасу свою начинают крутить.
Символ гедонизма
Хотя у людей разных социальных слоев и разного возраста модели общения с дачей различаются, есть общие для всех, непреходящие ценности, и главная из них — любовь к шашлыкам. Это центр дачной вселенной, вокруг которого вращаются все остальные досуговые практики. Единственный слой, иногда отказывающийся от шашлыка с формулировкой «нам он уже надоел», — очень обеспеченные люди, которые переходят на следующий уровень потребления и, например, покупают дорогой казан, чтобы готовить в нем какой-нибудь необычный плов.
В советское время шашлыки на даче обычно не жарили, однако само восприятие шашлыка как «идеального блюда», по всей видимости, связано с популярностью грузинских ресторанов и грузинской кухни в 1960−70-е годы. Сегодня шашлыки — это символ гедонизма, счастье соприкосновения с мясом. В первую очередь они связаны с майскими праздниками, стали их обязательным символом, как салат оливье — на Новый год. Приготовление шашлыка превращается в ритуал, вокруг которого непременно формируется фигура главного мастера со своими секретами.
Традиции застолий
Музыка
Еще одна тема, с помощью которой можно проследить межпоколенческие отношения, — это музыка. У старшего поколения сложился набор любимых песен, которые они поют а капелла. Среди них много народных, причем даже интеллигенция поет что-нибудь вроде «Окрасился месяц багрянцем», даже кандидаты исторических наук вспоминают неприличные частушки: это история про дачу и душевность. У среднего поколения есть желание, чтобы звучала правильная музыка. Поэтому они специально подбирают репертуар, составляют плей-листы: «А теперь на грядке я послушаю Radiohead». В одном интервью нам рассказывали, как нашли старый патефон, отремонтировали его и теперь крутят пластинки 1930-х годов. Молодежь либо играет на гитаре, либо включает фоном радио на весь кооператив. Впрочем, у старшего поколения — из тех, кто попроще — это тоже встречается.
Туалет
Значительное число дачных построек в России рассчитаны только на летний сезон. Утепленная зимняя дача — показатель перехода на новую стадию хозяйства, которая появляется у обеспеченных людей более старшего возраста. А вот обустройство туалета — важный маркер того, настроены ли обитатели дачи на огородный труд или на расслабленное времяпрепровождение. Старшее поколение не видит проблемы в том, чтобы ходить в сарайчик с сердечком: «Всю жизнь ходили — и здесь походим». Среднее пытается со всеми этими мерзостями дачной жизни бороться, обустраивает биотуалеты и тому подобное. Для них это один из важнейших показателей комфорта и даже повод для гордости: «У нас на даче нормальный туалет».
Когда-то советские дачи начинались как мечта простого человека о частной собственности. Постепенно к ней добавилась идея свободы самореализации. И сегодня дача остается отдушиной для значительного количества жителей страны, маленькой утопией на шести сотках. Можно назвать это русской национальной мечтой — клочок своей земли, на которой тебя никто не трогает и где ты можешь делать все, что хочешь.