ходынское поле на карте москвы 1896 года
«Общественная травма»: как Ходынская трагедия повлияла на сознание жителей Российской империи
30 мая 1896 года во время торжеств по случаю коронации императора Николая II произошла Ходынская трагедия — давка, в которой погибли 1389 человек. Эти события в дальнейшем активно использовались представителями радикальной оппозиции для проведения агитации, направленной против царя, который получил от них прозвище Кровавый.
Подготовка к коронации
Император Николай II пришёл к власти в России в конце 1894 года после скоропостижной смерти своего отца — Александра III. По этой причине торжественную коронацию он решил провести не сразу, а перенёс её на 26 мая 1896 года. После самой коронации в Москве были запланированы масштабные праздничные гуляния, включая «народный праздник», назначенный на 30 мая.
Местом для массовых гуляний выбрали Ходынское поле. Ранее здесь неоднократно проходили праздники, однако в последнее время на Ходынке добывали песок и проводили учения войск Московского гарнизона. Поле было покрыто ямами и траншеями, рядом с ним находился большой овраг около 30 м длиной и 5 м глубиной.
«Ходынское поле на тот момент было самым большим открытым пространством в районе Москвы, подходящим для проведения массовых гуляний. Однако подготовка к торжествам была организована плохо. То ли рекогносцировка вообще не проводилась, то ли к этому вопросу отнеслись халатно, но задействованные при праздновании временные сооружения возводились на неудобном участке местности, который хоть и находился ближе к городской застройке, но обладал наиболее пересечённым рельефом», — рассказал в беседе с RT профессор МПГУ, доктор исторических наук Виталий Захаров.
За организацию гуляний на Ходынке отвечал дядя Николая II — московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Затраты на народный праздник достигли почти 20 млн рублей. На поле были построены балаганы, театры, питейные заведения, в которых всех желающих угощали пивом и мёдом, а также 150 буфетов для раздачи 400 тыс. праздничных сувениров. Самые большие ямы и траншеи накрыли деревянными настилами.
Во время праздничных гуляний должны были раздавать царские подарки. Подарочный набор включал в себя сайку, колбасу, пряник, конфеты и эмалированную кружку с императорским вензелем. Подарки (за исключением сайки) были завёрнуты в специально выпущенный платок с изображением царской четы, видами Кремля и Москвы-реки. Кроме того, среди участников торжеств планировалось раздавать жетоны с памятной надписью.
По словам историков, накануне празднования по Москве пошли слухи, ускорившие приток людей на Ходынское поле: в народе говорили, что организаторы раздают подарки своим знакомым, и поэтому другим участникам торжеств их может не хватить. Кроме того, некоторые утверждали, что при раздаче сувениров будет организована своеобразная лотерея: на часть подарочных платков якобы нанесут изображения лошади, коровы и избы, и их обладатели затем получат это всё от царя в натуральном виде.
Люди начали массово прибывать на Ходынское поле уже в ночь с 29 на 30 мая. К утру их количество достигло, по некоторым оценкам, 500 тыс. человек.
Ходынская трагедия
«Организаторы гуляний не рассчитывали на то, что на Ходынке соберётся такое количество людей. Это было серьёзным проявлением их непрофессионализма, приведшим к нарушениям правил техники безопасности», — подчеркнул в разговоре с RT профессор ПГНИУ доктор исторических наук Игорь Кирьянов.
Толпа двинулась к буфетам, в которых раздавались подарочные наборы. Настилы, прикрывавшие неровности рельефа, не выдержали массы людей и рухнули. Для обеспечения правопорядка на поле находились 1800 сотрудников правоохранительных органов, но в сложившейся ситуации они оказались совершенно бессильны — сдержать сотни тысяч людей они были не в состоянии.
«Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки (буфеты, балаганы. — RT), крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами. Я не бросился за народом, упирался и шёл прочь от будок, к стороне скачек, навстречу безумной толпе, хлынувшей за сорвавшимися с мест в стремлении за кружками. Толкотня, давка, вой. Почти невозможно было держаться против толпы. А там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам», — описывал потом происходившее на Ходынском поле писатель и журналист Владимир Гиляровский.
Пытаясь отвести людей от буфетов, раздававшие подарки начали кидать наборы прямо в толпу, но это только усилило давку.
Порядок на Ходынке удалось восстановить только после прибытия подкрепления к сотрудникам правоохранительных органов. Толпа была рассеяна, но на земле остались лежать погибшие и покалеченные люди.
Согласно официальным данным, давка унесла жизни 1389 человек, ещё около 1300 получили травмы.
Раненых доставили в медицинские учреждения, а погибших впоследствии похоронили на Ваганьковском кладбище.
Однако Николай II, вопреки ожиданиям многих современников, останавливать торжества не стал. Его поведение до сих пор вызывает дискуссии у историков.
«Император написал в своём дневнике, что празднества были омрачены этой трагедией. На следующий день вся царская семья поехала в те больницы, где находились пострадавшие во время давки. Но все коронационные торжества были заранее расписаны до мельчайших деталей, на это были потрачены большие средства и силы. Ломать церемониал было уже невозможно», — рассказал Евгений Пчелов.
Кроме того, в этот же день должен был состояться торжественный приём с балом во французском посольстве. По мнению части историков, Николай II не мог позволить себе проигнорировать организованное Францией в его честь мероприятие, так как в это время уже возникли предпосылки для начала Первой мировой войны, а Париж в ней должен был стать союзником Санкт-Петербурга против Вены и Берлина. Однако согласны с такой оценкой не все эксперты.
«Николай II формально в трагедии никак виновен не был, но другое дело, как он себя повёл, когда об этой катастрофе стало известно. Любой нормальный правитель объявил бы траур, отменил бы праздничные гуляния, а тут и близко этого не было сделано. Увеселительные мероприятия не прекращались: с одной стороны поля продолжался праздник, а с другой — собирали погибших. Это на многих произвело гнетущее впечатление. Вскоре за Николаем II закрепилось прозвище Кровавый. Царь душевной чёрствостью сильно подпортил себе репутацию», — высказал своё мнение Виталий Захаров.
Вместе с тем родным и близким погибших Николай II велел оказать материальную помощь: каждой семье было выделено по 1 тыс. рублей, сирот отправили в приюты, а похороны погибших оплатили из казны. В память о трагедии был построен храм во имя иконы Божией Матери «Отрада и Утешение».
По результатам расследования трагедии виновным в произошедшем на Ходынском поле был признан московский обер-полицмейстер Александр Власовский. Его отправили в отставку.
Позднее Ходынской трагедии были посвящены произведения Льва Толстого, Фёдора Сологуба и других известных писателей и поэтов.
«Кто начал царствовать Ходынкой, тот кончит, встав на эшафот», — написал в 1907 году Константин Бальмонт.
Историки по-разному оценивают итоги трагичных событий на Ходынском поле. Одни считают их искусственно политизированными, другие называют реакцию Николая II на них важным показателем отношения императора к народу.
«Массовая трагедия была плохим началом царствования для Николая II. Стали предсказывать, что раз его правление началось кровью, то ею и закончится, что, собственно, и случилось. Оппозиция тогда укрепилась в своём мнении относительно того, что существовавший в Российской империи режим нужно менять. Случившееся на Ходынском поле стало глубокой общественной травмой для российского социума», — резюмировал Игорь Кирьянов.
От выставки до парка: как менялось Ходынское поле на протяжении 100 лет
Ходынское поле — одна из немногих по-настоящему знаковых территорий на карте Москвы. Сто лет назад здесь открыли первый в столице аэродром, в середине прошлого века на его месте создавали центральный авиационный узел, определивший развитие всей северо-западной части города на годы вперед. Сегодня на Ходынском поле находится один из крупнейших московских парков, построенных в послесоветский период.
«РБК-Недвижимость» рассказывает, как менялся смысл и функциональное назначение этого места в течение последнего столетия.
Первое упоминание о Ходынском поле датируется XIV веком и связано с именем Дмитрия Донского, который передал его во владение своему сыну Юрию Дмитриевичу. На протяжении столетий эти земли использовались по-разному: в XIV–XVII веках здесь находились пашни, при Екатерине Великой — площадка для массовых гуляний, в конце XIX века — ипподром и армейские казармы.
Печальную известность Ходынка получила в конце XIX века. 30 мая 1896 года здесь состоялись народные гуляния по случаю коронации Николая II: всем пришедшим обещали съестные подарки от государя, для раздачи которых выстроили специальные деревянные павильоны. С раннего утра на поле скопилось около полумиллиона человек, из-за плохой организации возникла давка, в результате около полутора тысяч погибло, еще столько же было покалечено. Трагедия вошла в историю под названием Ходынская катастрофа.
Современная история Ходынского поля началась в 1882 году, когда здесь открылась Всероссийская художественно-промышленная выставка. «Именно тогда это пространство впервые заиграло как важная городская площадка», — говорит старший научный сотрудник Музея Москвы Денис Ромодин.
«Спустя почти два десятилетия, в 1910 году, на Ходынском поле открылся первый в Москве аэродром, впоследствии Центральный аэродром имени М. В. Фрунзе. Поворотной датой в судьбе этого места стало 17 июня 1910 года, когда Общество воздухоплавания вместе с Московским военным округом приняли решение отдать часть Ходынки под летное поле. Место оказалось идеальным для развития нового вида транспортного сообщения: недалеко от центра города, вблизи основных транспортных узлов, к тому же неплохо обустроенное», — продолжает рассказывать Ромодин.
В 1922 году, к пятилетию Октябрьской революции, Ходынское поле официально переименовали в Октябрьское, однако новое название не прижилось: в народе этот район продолжали называть Ходынкой. Единственное, что сейчас напоминает о послереволюционном переименовании, — станция метро «Октябрьское Поле», открытая здесь в 1972 году.
В начале 1920-х годов на базе Ходынки было решено развивать центральный авиационный узел по примеру многих европейских столиц. В это время появилось много конкурсных проектов аэровокзалов, вспоминает Денис Ромодин. Один из них разработали известные архитекторы Илья и Пантелеймон Голосовы, однако реализовать его не удалось: здание аэровокзала построили только в 1931 году.
Именно Ходынка стала для России буквальным «окном в Европу»: 3 мая 1922 года с Центрального аэродрома был совершен первый международный гражданский рейс по маршруту Москва — Кенигсберг — Берлин. В дальнейшем отсюда отправлялись самолеты во все крупные города Советского Союза и Европы.
После крушения самолета АНТ-20 «Максим Горький» на дачный поселок Сокол в 1935 году было принято решение прекратить использование Ходынского поля в качестве пассажирского аэродрома. С тех пор здесь проводились только служебные полеты.
В 1930-е рядом с полем построили станцию метро «Аэропорт», здание аэровокзала, откуда отходили автобусы до других московских аэропортов, а также новое управление «Аэрофлота» и гостиницу для летного состава. «Предполагалось, что люди будут доезжать до станции метро «Аэропорт», пересаживаться там на автобусы, курсирующие до других аэропортов. Но эта идея оказалась неудачной — неудобно добираться, в результате решили развивать железнодорожный транспорт. Реализована эта идея была только в 2000-е, когда от вокзалов стали курсировать аэроэкспрессы до трех аэропортов Московского авиаузла», — говорит Ромодин.
Проект создания на Ходынском поле центрального авиаузла разрабатывался вплоть до начала 1940-х годов, но осуществить планы помешала война. Тогда все рейсы с Ходынки перенесли в Быково, Внуково и Остафьево.
После 1945 года власти рассматривали различные проекты застройки Ходынского поля. Например, в начале 1950-х разрабатывался проект строительства Дома техники — сталинской высотки, которую планировалось разместить на одной оси с Петровским дворцом. «На этом участке предполагалось создание различных научно-исследовательских институтов, связанных с авиационной промышленностью, например ОКБ им. Микояна и Гуревича и ОКБ им. Ильюшина. Основную же часть поля по проекту должна была занять квартальная сталинская застройка по примеру Песчаных улиц, — рассказывает Денис Ромодин. — Но поскольку этот участок принадлежал Министерству обороны, город не имел административных возможностей что-либо здесь делать. После войны Министерство обороны активно занялось развитием спортивной инфраструктуры Ходынского поля: рядом с авиационными ангарами, которые стоят и сегодня, появились бассейн, крытый ледовый дворец, атлетический манеж и другие сооружения. Строительство продолжалось вплоть до 1980-х годов».
До конца 1990-х годов Центральный московский аэродром оставался белым пятном на карте города: здесь ничего не проектировалось, поскольку территория принадлежала Министерству обороны, была исключена из городского развития и находилась за забором.
В 2003 году аэродром окончательно закрыли, хотя самолеты стояли еще долгое время — планировалось, что они станут экспонатами так и не реализованного музея авиационной техники под открытым небом. Только при Юрии Лужкове часть Ходынского поля отдали под жилые и коммерческие объекты — проектом застройки района занимался «Моспроект-4» под руководством архитектора Андрея Бокова.
Во второй половине нулевых здесь появился ледовый дворец спорта «Мегаспорт», жилой комплекс «Гранд Парк», а также крупнейший в Европе торгово-развлекательный центр «Авиапарк».
Трагедия на Ходынском поле
Подготовка торжеств и их начало
Решение о собственной коронации было принято Николаем 8 марта 1895 года. Главные торжества решили провести по традиции в Москве с 6 по 26 мая 1896 года. Со времен воцарения великого князя Дмитрия Ивановича Успенский собор Московского Кремля оставался постоянным местом этого священнодействия, даже после переноса столицы в Петербург. Отвечали за проведения празднеств московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович, министр императорского двора граф И. И. Воронцов-Дашков. Верховным маршалом был граф К. И. Пален, верховным церемониймейстером — князь А. С. Долгоруков. Был сформирован коронационный отряд в составе 82 батальонов, 36 эскадронов, 9 сотен и 26 батарей — под главным начальством великого князя Владимира Александровича, при котором был образован особый штаб во главе с генерал-лейтенантом Н. И. Бобриковым.
Эти майские недели стали центральным событием не только русской, но и европейской жизни. В древнюю столицу Руси прибывали самые именитые гости: вся европейская элита, от титулованной знати до официальных и иных представителей стран. Выросло число представителей Востока, были представители от восточных патриархий. Впервые присутствовали на торжествах представители Ватикана и англиканской церкви. В Париже, Берлине и Софии раздавались дружественные приветствия и здравицы в честь России и её молодого императора. В Берлине даже организовали блестящий военный парад, сопровождаемым российским гимном и император Вильгельм, имевший дар оратора, произнес прочувственную речь.
Ежедневно поезда привозили тысячи людей со всех концов огромной империи. Приезжали делегации из Средней Азии, с Кавказа, Дальнего Востока, от казачьих войск и т. д. Очень много было представителей северной столицы. Отдельный «отряд» составляли съехавшиеся не только со всей России, но всего мира журналисты, репортеры, фотографы, даже художники, а также представители различных «свободных профессий». Предстоящие торжества потребовали усилий множества представителей различных профессий: плотники, землекопы, маляры, штукатуры, электрики, инженеры, дворники, пожарные и полицейские и т. д. работали не покладая рук. Московские рестораны, трактиры и театры в эти дни были заполнены до отказа. Тверской бульвар был настолько забит, что, по свидетельству очевидцев, «нужно было ожидать целые часы, чтобы перейти с одной стороны на другую. Сотни великолепных экипажей, карет, ландо и иных вереницами тянули вдоль бульваров». Преобразилась главная улица Москвы — Тверская, подготовленная к величественному шествию императорского кортежа. Её украсили всевозможными декоративными сооружениями. По всему пути возвели мачты, арки, обелиски, колонны, павильоны. Повсюду были подняты флаги, дома украшены красивыми материями и коврами, обвиты гирляндами из зелени и цветов, в которых установили сотни и тысячи электрических лампочек. На Красной площади построили трибуны для гостей.
Вовсю кипели работы на Ходынском поле, где 18 (30) мая намечалось народное гулянье с раздачей памятных царских подарков и угощений. Праздник должен был пройти по тому же сценарию, что и коронация Александра III в 1883 году. Тогда на праздник пришло около 200 тыс. человек, всех их накормили и одарили подарками. Ходынское поле было большим (около 1 квадратного километра), однако рядом с ним был овраг, а на самом поле было много промоин и ям, которые спешно прикрыли досками и присыпали песком. Служившее ранее учебным плацем для войск московского гарнизона, Ходынское поле ещё не использовалось для народных гуляний. По его периметру были возведены временные «театры», эстрады, балаганы, лавки. Врыли в землю гладкие столбы для ловкачей, на них развесили призы: от красивых сапог до тульских самоваров. Среди строений были 20 деревянных бараков набитых бочками со спиртным для бесплатной раздачи водки и пива и 150 ларьков для раздачи царских подарков. Подарочные кульки для тех времен (да и в настоящее время) были богатыми: памятные фаянсовые кружки с портретом царя, булка, пряник, колбаса, мешочек сластей, яркий ситцевый платок с портретом императорской четы. Кроме того, планировалось разбрасывать в толпе мелкие монеты с памятной надписью.
Начало народных гуляний было назначено на 10 часов утра 18 (30) мая. В программу празднества входили: раздача всем желающим царских подарков, заготовленных в количестве 400 тыс. штук; в 11-12 часов должны были начаться музыкальные и театрализованные представления (на подмостках должны были показать сцены из «Руслана и Людмилы», «Конька-Горбунка», «Ермака Тимофеевича» и цирковые программы дрессированных животных); в 14 часов ожидался «высочайший выход» на балкон императорского павильона.
И предполагаемые подарки, и невиданные для простых людей зрелища, а также желание своими глазами увидеть «живого царя» и хоть раз в жизни поучаствовать в таком чудесной действии заставили огромные людские массы направиться на Ходынку. Так, мастеровой Василий Краснов выразил общий мотив людей: «Ждать утра, чтобы идти к десяти часам, когда назначалась раздача гостинцев и кружек «на память», мне показалось просто глупым. Столько народу, что ничего не останется, когда я приду завтра. А до другой коронации ещё доживу ли я? … Остаться же без «памяти» от такого торжества мне, коренному москвичу, казалось зазорным: что я за обсевок в поле? Кружки, говорят, очень красивые и «вечные»…».
Кроме того, по беспечности властей место для гуляний выбрали крайне неудачно. Ходынское поле, испещрённое глубокими рвами, ямами, траншеями, сплошь брустверах и заброшенных колодцах, было удобно для военных учения, а не для праздника с многотысячными толпами. Причём перед праздником не принял экстренных мер по улучшению поля, ограничившись косметическим обустройством. Погода была отличная и «предусмотрительный» московский люд решил провести ночь на Ходынском поле, чтобы первыми попасть на праздник. Ночь была безлунная, а люди все прибывали, и, не видя дороги, уже тогда стали попадать в ямы и овраги. Образовалась страшная давка.
Известный репортер, корреспондент газеты «Русские ведомости» В. А. Гиляровский, который единственный из журналистов провел ночь на поле, вспоминал: «Над миллионной толпой начал подниматься пар, похожий на болотный туман… Давка была страшная. Со многими делало дурно, некоторые теряли сознание, не имея возможности выбраться или даже упасть: лишенные чувств, с закрытыми глазами, сжатые, как в тисках, они колыхались вместе с массой. Стоявший возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мною кого-то рвало. Он не мог опустить даже головы…».
К утру не менее полумиллиона человек скопилось между городской границей и буфетами. Тонкая цепочка из нескольких сотен казаков и полицейских, отправленных «для поддержания порядка», почувствовала, что ей не справиться с ситуацией. Слух, что буфетчики раздают подарки «своим» окончательно вывел ситуацию из-под контроля. Люди ломанулись к баракам. Кто-то погиб в давке, другие провались в ямы под рухнувшими настилами, третьи — пострадали в драках за подарки и т. д. По официально статистике, в этом «прискорбном происшествии» пострадало 2690 человек, из которых 1389 погибло. Истинное число получивших различные травмы, ушибы, увечья не известно. Уже утром все пожарные команды Москвы занимались ликвидацией кошмарного происшествия, обоз за обозом вывозя погибших и раненых. От вида пострадавших ужасались повидавшие виды полицейские, пожарные и врачи.
Пред Николаем встал сложный вопрос: вести торжества по намеченному сценарию или веселье остановить и по случаю трагедии праздник превратить в торжество печальное, поминальное. «Толпа, ночевавшая на Ходынском поле в ожидании начала раздачи обеда и кружки, — отметил Николай в дневнике, — наперла на постройки, и тут произошла давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около тысячи трехсот человек. Я об этом узнал в десять с половиною часов… Отвратительное впечатление осталось от этого известия». Однако «отвратительное впечатление» не заставило Николая остановить праздник, на который со всех концов света съехалось множество гостей, и были потрачены крупные суммы.
Сделали вид, что ничего особенного не случилось. Тела прибрали, все было замаскировано и сглажено. Праздник над трупами, по выражению Гиляровского, шел своим чередом. Масса музыкантов исполнила концерт под управлением известного дирижера Сафонова. В 14 час. 5 мин. на балконе царского павильона появилась императорская чета. На крыше специально построенного здания взвился императорский штандарт, грянул салют. Перед балконом прошли пешие и конные войска. Затем в Петровском дворце, перед которым были приняты депутации от крестьян и варшавских дворян, прошёл обед для московского дворянства и волостных старшин. Николай произнес высокие слова о благе народа. Вечером император и императрица отправились на заранее запланированный бал у французского посла графа Монтебелло, который со своей супругой пользовался большим расположением у высшего света. Многие ожидали, что обед состоится без императорской четы, и Николаю советовали не приезжать сюда. Однако Николай не согласился, сказав, что, хотя катастрофа и есть величайшее несчастье, но оно не должно омрачать праздник. Одновременно часть гостей, не попавшая в посольство, любовалась парадным спектаклем в Большом театре.
Через день состоялся не менее роскошный и грандиозный бал, который дали родной дядя молодого царя великий князь Сергей Александрович и его супруга, старшая сестра императрицы Елизавета Федоровна. Непрерывно шедшие праздники в Москве завершились 26 мая опубликованием Высшего манифеста Николая II, который содержал заверения в неразрывной связи царя с народом и его готовности к служению на благо любимого Отечества.
Тем не менее в России и за рубежом, несмотря на красоту и роскошь торжеств, некоторый неприятный осадок остался. Ни царь, ни его родственники не соблюли даже видимость приличия. К примеру, дядя царя великий князь Владимир Александрович устроил в день похорон жертв Ходынки на Ваганьковском кладбище в своём тире около него стрельбу «по голубям влёт», для высоких гостей. По этому поводу Пьер Альгейм отметил: «… в то время, когда весь народ плакал, мимо проехал пестрый кортеж старой Европы. Европы надушенной, разлагающейся, отживающей Европы… и скоро затрещали выстрелы».
Императорская семья сделала пожертвования в пользу пострадавших в размере 90 тыс. рублей (притом, что на коронацию потратили около 100 млн. рублей), в больницы для раненых прислали портвейн и вино (видимо, из остатков пиршеств), сам государь посещал лазареты и присутствовал на панихиде, но репутация самодержавия была подорвана. Великий князь Сергей Александрович был прозван «князем Ходынским» (погиб от бомбы революционера в 1905 году), а Николай — «Кровавым» (его с семьёй казнили в 1918 году).
Ходынская катастрофа приобрела символическое значение, стала своего рода предостережением для Николая. С этого момента началась цепь катастроф, которые имели на себе кровавый оттенок Ходынки, которые в итоге привели к геополитической катастрофе 1917 г., когда рухнула империя, самодержавие и русская цивилизация оказалась на грани гибели. Николай II не смог начать процесс модернизации империи, её коренное реформирование «сверху». Коронация показала глубокий раскол общества на прозападную «элиту», для которой дела и связи с Европой были ближе народных страданий и проблем, и простой народ. С учётом остальных противоречий и проблем — это привело к катастрофе 1917 г., когда деградировавшая элита погибла или бежала (незначительная часть военных, управленческих и научно-технических кадров приняла участие в создании советского проекта), а народ под руководством большевиков создал новый проект, который спас цивилизацию и русский суперэтнос от оккупации и гибели.