Рекультивация карьера что это
Рекультивация карьера это…
Под понятием рекультивации обычно подразумевается восстановление земель, имея в виду возрождение структуры почвы, которая сможет использоваться как сельскохозяйственное угодье.
Что касается карьеров, то здесь проводится значительно более широкий спектр работ, однако и для таких ландшафтных участков рекультивация карьера это ― восстановление плодородия земли путем применения большого комплекса мероприятий.
Как рекультивируют карьер
Карьерные отвалы ― это не обычные участки земли, а глубоко израненные промышленными разработками. Чтобы восстановить почвы здесь понадобится несколько лет, а может и десятилетий. Работа по рекультивации проводится в несколько этапов.
На первом, подготовительном этапе, проводится:
На втором этапе, который принято называть технической рекультивацией, предприятие, находящееся на проблемной территории, самостоятельно проводит запланированные мероприятия, включающие:
Все проводимые работы осуществляются без остановки производства, что является экономически целесообразным. За счет этого:
Третий этап по непосредственному восстановлению почвы проводится профильными организациями и предусматривает набор мер, способствующих улучшению почвенного покрова, его состава и накоплению в нем питательных веществ.
В случае невозможности полноценного восстановления почвы на месте карьера, его территорию можно использовать для организации мест отдыха и прудов, с их зарыблением и заселением животными.
Рекультивации карьера
Что такое карьер и его отвальные поверхности?
Всем известно, что карьерные выработки в основном предназначены для добычи самых разнообразных материалов и ископаемых. Все работы там ведутся открытым методом. Для добычи используется специальная техника, которая предназначена не только для разработки полезных ресурсов, но и создающая отвалы, повреждающие окружающий ландшафт.
В карьерах существует две разновидности отвалов:
Размеры отвальных насыпей обладает определенным регламентом, который установлен в соответствующих проектах:
Как осуществляются данные восстановительные карьерные мероприятия?
Эксплуатация конкретного месторождения может осуществляться на протяжении нескольких лет. Поэтому рекультивационные процессы изначально занесены в технологические схемы и выполняются непрерывно, т. е. когда срезается определенный пласт, сразу проводятся необходимые и предусмотренные работы.
Главные действия при данных действиях:
Такие процедуры предупреждают эрозию почв, оползневые процессы, повышается прочность отвалов (откосов) и быстро образуются многоярусные сообщества ― биоты.
В каких целях осуществляется восстановление карьерных разработок:
Квалифицированная поддержка при рекультивации карьера – от нашей аккредитованной независимо-экспертной компании
Вам необходима профессиональная помощь, чтобы:
Обращайтесь к нашим знающим и отлично разбирающимся в данных проблемах, экспертам. Они не только проверят всю техническую документацию, но и разработают необходимые меры по качественному восстановлению откосов, а также помогут получить разрешительные документы на рекультивационные действия.
Остались невыясненные вопросы по восстановительным процессам вокруг карьера? Задайте их нашим профессиональным сотрудникам. В ходе бесплатной консультации вы получите самую полную и точную информацию, как осуществляются у нас данные экспертные мероприятия, и сможете заказать такие услуги.
6.4. Рекультивация карьерных выемок и отвалов
Карьерные выемки и отвалы образуются при добыче строительных материалов и полезных ископаемых открытым способом. Вскрышные породы, выносимые на поверхность земли и складируемые в виде насыпи, называются внешними отвалами. Вскрышные породы, отсыпаемые внутри карьера, называются внутренними отвалами. Глубина карьерных выемок определяется мощностью, расположением и глубиной залегания пласта. Высота отвалов регламентируется проектом разработки месторождения и проектом рекультивации нарушенных земель.
Добыча полезных ископаемых проводится в течение длительного времени, поэтому рекультивация горных выработок и отвалов включается в технологическую схему разработки месторождения и осуществляется постоянно, по мере сработки пласта. Основными работами, проводимыми при создании рекультивационной поверхности отвалов, являются планировка и землевание. Землевание выполняют снятым почвенным слоем или потенциально плодородными породами. Землевание поверхности откосов скальных отвалов осуществляют с помощью грунтомета, способного выбрасывать фрезерованный грунт на расстояние до 35 м.
Для создания на рекультивационной поверхности отвала растительного покрова используют гидропосев многолетних трав, рабочая смесь которого может включать воду, почву, опилки, семена, небольшие дозы минеральных удобрений, пленкообразующие материалы и т.д.
Озеленение поверхности отвалов с помощью многолетних трав и древесно-кустарниковой растительности, подобранной для конкретных условий, ослабляет эрозионные процессы, повышает устойчивость откосов и ускоряет образование многоярусных сообществ биоты.
По пригодности для проведения биологической рекультивации без предварительного землевания вскрышные породы объединены в следующие группы:
— непригодные по химическому составу породы, содержащие сульфиды и токсичные соли свыше 2%, имеющие рН менее 3.5;
— непригодные по физическим свойствам – трудно выветриваемые, скальные и полускальные породы;
— мало пригодные породы по химическому составу, имеющие рН = 3.5…5.5 и сумму легко растворимых солей в пределах 1…2%;
— пригодные потенциально плодородные породы – подпочвенные горизонты зональных почв.
Рекультивация гидроотвалов начинается на 6…8 год после окончания их намыва. За этот период они стабилизируются, подсыхают и частично покрываются растительностью. Гидроотвалы, построенные в балочных понижениях, представляют собой переувлажненные территории, водный режим которых складывается при участии вод отвала, притока поверхностных и грунтовых вод с водосбора. Регулирование водного режима таких территорий осуществляется с помощью водных (гидротехнических) мероприятий.
Рекультивация гидроотвала включает культуртехнические работы и создание растительного покрова в зависимости от принятого направления использования. Землевание и планировка обычно на таких отвалах не проводится, так как они сложены из потенциально плодородных пород и имеют выровненную поверхность. Поверхности гидроотвалов вскрышных пород, построенных в дамбах обвалования, планируются с уклонами, устойчивыми против эрозии.
Объектами, подобными хвостохранилищам, являются золоотвалы, образующиеся в результате гидроскладирования отходов от сжигания каменного угля в тепловых электростанциях. Эти отходы также сложны по химическому составу и не всегда имеют благоприятный водный режим для естественного зарастания. Рекультивация золоотвалов выполняется по схемам аналогичным рекультивации хвостохранилищ, но непременно с учетом химического состава золы, местных природно-климатических условий и возможности ее последующего использования для производства строительных изделий, материалов, удобрений и т.д.
Для отвалов, содержащих токсичные соли, можно рекомендовать схему рекультивации, разработанную лабораторией охраны природы Оренбургского сельскохозяйственного института. По этой схеме на породы отвала наносят нейтрализующий слой извести дозой 10 т/га, затем создают глинистый экран толщиной 15 см, дренирующий песчаный слой толщиной 30 см. Далее наносят 60-ти см слой супесчаных или суглинистых грунтов в качестве почвообразующей породы и затем почвенный слой толщиной 20…30 см – для посева сельскохозяйственных культур или 50 см – для древесных растений.
Использование отвалов в строительных целях определяется сроком их отсыпки (намыва). На глинистых грунтах строительство начинается через 10…5 лет, на песчаных грунтах – через 2…5 лет, на отвалах обогатительных фабрик – через 2…10 лет. При отсыпке отвалов без технологического уплотнения строительные работы могут начинаться через 5 лет.
В отличие от отвалов вскрышных пород рекультивация карьерных выемок проводится не только в лесохозяйственных и сельскохозяйственных целях, но и в водохозяйственных, рыбохозяйственных и рекреационных целях. Это, в первую очередь, карьеры строительных материалов или другие отработанные месторождения, не имеющие в бортах токсичных пород.
Карьерные выемки после выработки ископаемых пород могут быть сухими, переувлажненными и затопленными водой. Поэтому обводненность карьера обязательно учитывается при выборе направления рекультивации.
Сельскохозяйственное использование карьера возможно, если площадь дна карьера более 2 га; имеется резерв почвы (содержание гумуса более 2%) для землевания; дно карьера сложено из потенциально плодородных пород; грунтовые воды нетоксичны и не засолены; существует естественная дренированность, обеспечивающая глубину грунтовых более 0.8 м, или условия для создания осушительной сети, кроме того карьер должен быть недалеко от населенного пункта.
Лесохозяйственное использование карьера (противоэрозионного и водорегулирующего назначения) возможно при условиях: наличия резерва почвы (содержание гумуса более 1%) для землевания; дно карьера сложено из потенциально плодородных пород; грунтовые воды нетоксичны и не засолены; находятся на глубине более 0.6 м или можно провести осушение; карьер расположен далеко от населенного пункта.
Для рекреационного использования карьера (водоем для спортивного рыболовства и купания) нужны следующие условия: вода в карьере отвечает рыбохозяйственным и санитарно-гигиеническим нормам; площадь водоема более 15 га (исходя из условий, что наименьшая площадь для купания – 5 га, для рыболовства – 10 га); есть возможность создания глубины воды для купания более 2 м, а для рыборазведения и рыболовства – 0.5…2 м; удовлетворены требования воспроизводства рыбы (площадь водоема с глубиной 0.15…0.5м должна составлять 20%, а с глубиной 0.5…2.0м – 80%); удаленность карьера от населенного пункта не влияет на данное направление использования.
Вторая жизнь заброшенных шахт и карьеров — парки, курорты, геотермальные электростанции
Заброшенные шахты угрожают безопасности людей и окружающей среды. Проблема известна давно, но полностью отказаться от добычи полезных ископаемых невозможно. Как вернуть к жизни заброшенные рудники?
До второй половины XX века в большинстве стран мира заброшенные шахты и карьеры никак не восстанавливались. В лучшем случае, речь шла о заполнении отработанных месторождений водой.
Сейчас количество заброшенных шахт в мире уже перевалило за миллион. Соседство с ними приводит к серьезным проблемам со здоровьем у живущих рядом людей. Заброшенные урановые месторождения считаются одной из причин вспышки энцефалопатии среди жителей казахского села Калачи в 2013 году — так называемой «сонной болезни». В американском штате Нью-Мексико представители народа навахо страдают от распространения сердечных, легочных нарушений и сахарного диабета. Резервации навахо тоже находятся вблизи от урановых месторождений. Многие рудники были закрыты еще в 70-е годы прошлого века из-за частых случаев онкологических заболеваний у шахтеров, но консервацией и ликвидацией утечек никто не озаботился до сих пор.
Подвергаются риску развития новообразований кожи, легких и печени и жители Нигерии, где количество неработающих шахт и рудников превышает 1000. Примеси вредных веществ в заброшенных ракетных шахтах в средней полосе России, на территории Ивановской и Костромской областей, приводят к росту случаев рака легких и почек. В Копейске Челябинской области, где первые шахты были построены на болоте, еще в начале 2000-х годов было остановлено предприятие «Челябинскуголь», но вопрос с консервацией шахт не был решен. Из-за этого в ближайших поселках шахтеров стал проваливаться грунт, а бывшие карьеры стали очагами пожаров.
Заброшенные месторождения наносят не только людям, но и окружающей среде. При добыче полезных ископаемых вырубаются леса и уничтожается верхний плодородный слой почвы. Это сокращает ареал обитания растений и животных, приводит к эрозии, загрязнению воды тяжелыми металлами, опасными для млекопитающих, птиц и рыб. Накопление вредных веществ в организме животных ставит на грань вымирания целые популяции.
Рекультивация: человеческий фактор в помощь природе
100-150 лет назад на проблему рекультивации шахт стали обращать внимание в Англии и США, а после Второй мировой войны эта тема стала актуальна для большинства развитых стран, в том числе и для СССР с его промышленным бумом. Сейчас программы по рекультивации заброшенных шахт существуют по всему миру, причем у разных стран подход к восстановлению таких территорий очень разный.
Европа
В Западной и Центральной Европе из-за высокой плотности населения и уровня урбанизации бывшие месторождения чаще всего преобразуют в парки или сельскохозяйственные угодья. А часть земель идет под застройку жилыми домами и торговыми центрами.
В Германии государственные лесничества не первое десятилетие высаживают лес в Рудных горах на границе с Чехией, на месте бывших разработок бурого и каменного угля. Благодаря этому богатый историческими достопримечательностями регион стал еще более популярным среди туристов: местные горные массивы превратились в лыжные курорты, а исторические памятники, связанные со становлением горных промыслов, были включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
В Британии затопленных угольные угольные собираются превратить в геотермальные электростанции. В центре проекта — север Англии, некогда бывший центром промышленной революции. Ожидается, что испытания пилотного проекта на заброшенной в 1930-х гг. шахте Хебберн будут завершен к III кварталу 2021 года.
В долине Жиу в Румынии, где горнодобывающие предприятия год за годом закрываются из-за нерентабельности, нарушения экологических норм и требований безопасности, представители Еврокомиссии планируют осуществить энергетический переход от добычи угля (традиционной для этого региона с 1950-х годов) к возобновляемым источникам энергии. Также обсуждается вопрос о повышении туристической привлекательности этих мест, развитии инфраструктуры, создании лыжных и велосипедных трасс, спелеологических маршрутов. В то время как шахтеры теряют работу, инвесторы планируют создание рабочих мест в сфере туризма и высоких технологий. Культурное наследие, связанное с промышленной историей региона, должно стать основой для будущих музейных экспозиций. По прогнозам экспертов, через 30 лет на этой территории больше не будут добывать уголь.
США и Канада
В Северной Америке вопрос рекультивации заброшенных шахт вынесен на государственный уровень. В США за это отвечает ряд государственных органов, таких как Горное бюро, Лесная и Геологическая службы, Служба охраны почв, различные федеральные и региональные ведомства. В Канаде с начала 2000-х годов власти штата Онтарио вкладывают значительные средства в рекультивацию и развитие щадящих для окружающей среды способов геологодобычи. Но и работы в этой сфере предстоит немало: в одних только Соединенных Штатах, по разным подсчетам, число заброшенных шахт составляет от 200 до 500 тысяч.
Буквально недавно, в начале 2021 года, в американском штате Западная Виргиния был разбит национальный парк в долине реки Нью-Ривер. В XIX веке здесь находились угольные шахты и шахтерские городки. Сейчас на их месте ландшафт постепенно восстанавливается: как естественным способом, за счет роста виноградной лозы, так и искусственным, за счет организованных лесопосадок.
«Кристал-Милл», деревянная гидрогенерирующая станция и водяная мельница, построенная в 1893 году на реке Кристал в округе Ганнисон, штат Колорадо, США, для обеспечения энергией месторождений серебра, свинца, меди, железа и цинка. После закрытия стала местной достопримечательностью. Фото: Michael Robillard, unsplash.com
Китай
Из инициатив последних лет интересен китайский опыт по освоению и рекультивации бывшей известняковой шахты в городе Нанкин провинции Цзянсу в Китае. Общая площадь месторождения составляет почти 3,5 кв.км, а добыча известняка на этой территории известна с 50-х годов прошлого столетия. Часть месторождения была заболочена, но сохранились здания старых цементных заводов. Задачей чиновников, архитекторов и экологов стало восстановление природы и превращение неработающих предприятий в современные инфраструктурные объекты. В 2018 году власти провинции Цзянсу решили разбить на территории бывшей шахты огромный садово-парковый комплекс.
Два с лишним года велись строительные работы в границах бывшего рудника. При этом обязательным условием было сохранение архитектурного облика промышленных предприятий. Китайские архитекторы изучили культурные особенности 13 городов, разбив в Нанкине 13 новых городских парков. В проекте они использовали элементы традиционной китайской городской и садовой архитектуры: новый садовый комплекс оказался гармонично вписан в окружающий ландшафт. Бывшие мощности цементного завода превратились в музеи, а обрывы карьеров — в зрительные залы. Небольшой поезд, изначально предназначенный для транспортировки камней, теперь перевозит посетителей.
Россия
В России первые опыты по вторичному использованию земель, пострадавших от добычи полезных ископаемых, были известны еще до революции: в 1912 году места добычи торфа во Владимирской губернии пытались превратить в сельскохозяйственные угодья. В советское время был проведен целый ряд исследований по восстановлению территорий в европейской части страны. Начиная с 1950-х годов такие работы велись в Донбассе и на Крайнем Севере.
Один из первых удачных советских опытов по рекультивации заброшенных месторождений относится еще к 50-м годам прошлого века. Парк культуры и отдыха в городе Партизанск Приморского края был открыт в 1952 году на месте заброшенной шахты, став признанным местом отдыха горожан. Василий Гарбар, бывший в те годы директором парка, лично руководил посадкой деревьев, в том числе в холодное время года. Изначальной задачей было превращение парка в ботанический сад с многообразием деревьев и кустарников, а также дикорастущих и культурных цветов. С начала 1980-х годов парк считается памятником природы. На его территории растут краснокнижные виды растений: тис, лимонник, элеутерококк.
В 1970-е годы в СССР публиковались многочисленные работы по рекультивации земель, но в конце 1980-х в этой сфере наступило затишье вплоть до второй половины 1990-х. Сейчас один из наиболее масштабных проектов в России по восстановлению территории заброшенных месторождений ведется на месте отработанного Восточного карьера горы Магнитной в Челябинской области, где планируется создание зеленой зоны. Работы по добыче железной руды велись здесь с 1946 по 2006 год. За эти 60 лет на месте бывшего рудного холма сложилась «чаша» общей площадью около 160 га.
Восточный карьер. Фото: mmk.ru
Работы на Восточном карьере начались в 2018 году. Первым шагом стала постройка инфраструктуры: со дна карьера откачали воду, проложили линии электропередач и железнодорожные пути. Затем туда провели автомобильную дорогу. Развитая транспортная сеть необходима для того чтобы начать рекультивацию — как техническую, так и биологическую. Сначала по новой железной дороге планируется транспортировать материалы для работ, в дальнейшем карьер будет засыпан черноземом для посадки травы. Всего на работы отведено 10 лет.
Превращение промышленных предприятий в современные лофты, озеленение территорий, развитие туристического потенциала бывших индустриальных регионов — тренд уже нескольких десятков лет. Однако важно учитывать и экономические, и экологические факторы, не закрывать предприятия хаотично, чтобы действия инвесторов и чиновников не приводили ни к росту безработицы, ни к дополнительному ущербу для окружающей среды. А чем больше будет положительных примеров восстановления территорий в разных уголках планеты, тем вероятнее и рост инвестиций в зеленые технологии и совершенствование законодательной базы в этой сфере на государственном и межгосударственном уровне.
Рекультивация отвалов пород. «И на камнях растут деревья»
Озеро в форме сердца, оно же Карьерное, оно же Кадыковский карьер. Даже те, кто не были в Крыму, наверняка знают про этот популярный для фотосессий объект — спасибо соцсетям. С определённого ракурса озерцо действительно напоминает сердце, вода ультрамариново-синего цвета, а выгоревшие жёлтые стенки-уступы превращают место в готовую декорацию для фантастического фильма.
Только на самом деле это никакой не туристический объект — это обычный карьер, где несколько десятилетий назад шла добыча известняка. И, по-хорошему, владелец должен был провести рекультивацию на объекте, когда отработка завершилась. Хотя теперь уже и жаль такую красоту засыпать.
Далеко не все брошенные объекты открытой добычи полезных ископаемых становятся достопримечательностями и привлекают туристов. Кадыковский карьер, кстати, тоже посещать запрещено — никой инфраструктуры тут нет, а прогулки по уступам просто опасны. Но запретов, в смысле ворот или охраны, тоже нет, а опасность наших отдыхающих только привлекает.
Но обычно ничего примечательного на отработанных объектах добычи нет, и вопрос о том, нужно ли восстанавливать доиндустриальный ландшафт, не стоит — конечно, нужно, просто необходимо. При этом проблема рекультивации сегодня значится в списке актуальных — в частности, для развитой в Сибири и Кузбассе отрасли угледобычи.
Сегодня проекты такого рода компании реализуют — особенно компании крупные, для которых принципиальна их репутация, компании с иностранным участием. Но при этом на рынке есть огромное количество добытчиков небольших, которые к этому вопросу не столь внимательны. Есть и наследие предыдущих лет — порой за него берутся новые владельцы месторождений, строители соседних предприятий. А порой бывшие карьеры и разрезы так и остаются большими дырами.
На нарушенных землях Кузбасса
Не будем далеко ходить, обратимся к опыту Кузбасса: здесь добывают 60% российского угля, хотя занимает регион всего полпроцента от площади РФ.
«Развитие угольной отрасли в регионе приводит к катастрофическим последствиям — полному уничтожению на местах угольных разрезов облика земной поверхности. При открытой добыче уничтожают все эко-системные компоненты: растительные сообщества, почвенный покров, гидрология, рельеф, и образуются лунные ландшафты — карьерные «кратеры» на сотни метров в глубину и безжизненные отвалы пустых пород. Эти отвалы формируются различными техногенными способами, но все они обладают минимальным потенциалом для восстановления ранее существующих экосистем как при самозарастании, так и при целенаправленной рекультивации», — высказалась директор компании «ЭкоКем» Татьяна Трофимова, выступая на прошлогодней конференции «Землепользование при недропользовании».
Специалист также рассказала, что в сегодняшних условиях очень сложно вычислить реальный объём нарушенных земель, что проблему только усложняет. По данным официальной статистики, в Кузбассе 64 тыс. га нарушенных земель.
При этом в ФИЦ ИВТ говорят о том, что на каждый миллион тонн добытого угля приходится 36 га нарушенных земель. 220,7 млн т угля добыли в Кузбассе в прошлом году (по данным министерства угольной промышленности региона) — можно легко перемножить.
Татьяна Трофимова говорит, что, скажем, в 2017 году было рекультивировано всего 107 га, то есть бросается в глаза диспропорция нарушаемых и восстанавливаемых земель. Профессор кафедры «Машины и оборудование нефтяных и газовых промыслов» СФУ, заслуженный эколог РФ Игорь Зеньков рассказал, что по его данным, в настоящий момент общий коэффициент восстановления на землях Кузбасса составляет 0,25. На части этих земель зелёные насаждения восстановлены, часть отдана под самозарастание.
Закон суров?
Участники той же конференции «Землепользование при недропользовании» с ходу назвали ключевую причину такого положения вещей: в России очень мягкое экологическое законодательство. Профессор Зеньков с таким утверждением согласился. Он рассказал, что, скажем, в Австралии добытчикам придётся заплатить за отсутствие рекультивации штраф, примерно в пять раз превышающий стоимость восстановительных работ.
«Те штрафы, которые платят добытчики в России — это для них копейки. Я даже слышал такую формулировку в том же Кузбассе: «деньги на рекультивацию — это карманные деньги угольных генералов». Поэтому работы эти в нашей стране идут не так активно и не с такими качественными результатами. Я провёл собственное исследование и выявил восемь стандартных для иностранных компаний пунктов рекультивации, в то время, как у нас их всего четыре-пять.
Как правило, в России вообще не проводят работы, следующие за этапом рекультивации — не изучают процесс восстановления экосистемы. В Австралии на рекультивированные площади приводят и раскатывают катушки с газонной травой — в России подобным заниматься никто не будет», — рассуждает профессор Зеньков.
Татьяна Трофимова напомнила также, что подрядчика по российскому законодательству добывающая компания выбирает на основе конкурса. В результате, говорит специалист, складываются ситуации, когда стоимость работ выходит ниже себестоимости. В результате организации, обладающие научно-техническим потенциалом, вынуждены от конкурса отказаться.
«А на их место приходят вузы, которые рассматривают рекультивацию не столько как способ заработать, сколько как возможность проведения отчётных учебно-воспитательных мероприятий и PR-компаний», — отмечает Татьяна Трофимова.
Специалист констатирует: в Кузбассе рынка культивационных услуг как такового нет. И разработки местных учёных остаются в виде небольших опытов и методических рекомендаций, а в производство не внедряются. Вот и получается, что технологии добычи угля постоянно развиваются, давая возможность наращивать объёмы, а технологии рекультивации за ними не поспевают.
Что посеем… проблемы рекультивации
Как говорил профессор Зеньков, рекультивация нарушенных земель — это многоступенчатый процесс, и задача не только восстановить ландшафт, заполнив отработанные участки пустой породой. Нет, процесс рекультивации подразумевает максимально возможное возвращение участка к доиндустриальному виду. В идеале на территории бывшего разреза должен быть восстановлен не только рельеф, но и плодородный слой, а также зелёные насаждения (в ряде случаев территорию оставляют под самозарастание).
Специалисты объясняют процесс восстановления плодородного слоя — задача в целом не слишком сложная. Правда, бывает сложно этот слой предварительно снять — если добыча идёт на лесных землях, например. Кроме того, плодородный слой может изначально отсутствовать или иметь небольшую мощность.
То есть, существуют ситуации, когда сохранить плодородный слой не удаётся по объективным причинам. Но Татьяна Трофимова напоминает, что «технология отработки угольных месторождений открытым способом ориентирована главным образом на повышение объёмов добычи полезных ископаемых без учёта последующей эффективной рекультивации».
«Поэтому необходимый для рекультивации плодородный слой оказывается либо погребённым под толщей вмещающих пород, либо находится в десятках километров от участков рекультивации. В обоих случаях он недоступен для использования», — подчёркивает Татьяна Трофимова.
Об этом же говорит и Игорь Зеньков: он рассказал, как в процессе своих исследований лично зафиксировал систематические нарушения: добытчик в Красноярском крае грузил плодородный слой в отвал. Правда, профессор отметил, что такая ситуация для участников рынка региона всё-таки не норма.
А ещё Игорь Владимирович привёл в пример опыт угледобытчиков Германии, которые транспортировали породу на 16 км, чтобы засыпать остаточную карьерную выработку. Так что проблема расстояния, о которой говорила Татьяна Трофимова, при желании абсолютно решаемая.
Следующий вопрос — это собственно высадка зелёных насаждений. Наши эксперты отмечают, что набор видов, используемых для рекультивации, крайне ограничен. Среди лесных культур преобладают насаждения сосны обыкновенной, на втором месте — облепиха, которая на уступах карьера прекрасно разрастается сама.
«В последние годы больше стала использоваться берёза повислая, особенно в пригородных условиях. Прочие древесные породы: сибирская ель, лиственница и другие используют значительно реже, они представлены мелкоконтурными участками и экспериментальными площадками.
Главной экологической проблемой участков рекультивации является тот факт, что создаваемые на отвалах насаждения по своим экосистемным свойствам (видовое обилие, вертикальная ярусность, способность видов к самовоспроизводству в техногенных условиях, почвенно-экологический эффект и т. д.) совершенно не соответствуют окружающим нарушенным формациям. Хотя древостои сосны на отвалах часто оцениваются высшим классом бонитета, относительно них среди кузбасских исследователей сложилось стойкое обоснованное выражение: деревья есть, но леса нет», — рассказала Татьяна Трофимова, обозначив еще одну большую системную проблему в отрасли.
Можем, когда хотим
Игорь Зеньков привёл несколько примеров очень успешной рекультивации бывших объектов угледобычи. К уже названному австралийскому опыту можно добавить коттеджный посёлок на месте отвалов в штате Иллинойс, США: там, где несколько десятилетий назад шла добыча угля, уже выросли лесопосадки, которые только специалист и отличит от обычного леса. Люди обжили эти места, построили малоэтажные дома. В Канаде на месте разрезов тоже поднялся лес, и теперь уже сложно найти те участки, где раньше были характерные добывающие «шрамы» земли.
И речь вовсе не о том, как у них там хорошо, когда у нас всё плохо. Игорь Владимирович подчеркивает: технологии рекультивации во всём мире одинаковые, разнится только отношение к этому вопросу. Было бы желание — и опустевшие участки добычи зазеленеют.
В качестве иллюстрации он продемонстрировал спутниковые снимки, на которых видно, как американские предприятия сливают отходы угледобычи прямо на почву и в реку. И фото «Бородинского» разреза в Красноярском крае, где отработанный участок уже превратился в уютный лесок.
«Рекультивацию далеко не всегда проводят тогда, когда отработка месторождения уже завершена. Наш «Бородинский» разрез предполагается отрабатывать 120 лет, 70 из них добыча уже идёт. И по мере продвижения горных работ добытчик обязан проводить рекультивацию. Когда предприятие вошло в состав СУЭК, новый собственник провёл работы по рекультивации, высадил деревья, сегодня это прекрасный сосновый бор», — рассказал Игорь Зеньков.
Он также отметил успешные работы по рекультивации на «Абанском», «Назаровском», «Канском», «Переясловском» разрезах Красноярского края. Правда, всего крупных угольных разрезов в регионе в три раза больше, и эта позитивная тенденция коснулась не всех: по данным Игоря Владимировича, порядка 1200 га сегодня нуждаются в рекультивации.
Та же самая картина в Хакасии: прекрасные вязы на месте бывшего участка открытых горных работ рядом с посёлком Белый яр соседствуют с территориями брошенными, где создана только видимость рекультивации.
Специалист привёл несколько удачных примеров из уральского опыта.
На севере региона высадили такой лес, что уже и не узнать в нём что-то рукотворное — работы шли еще во времена СССР, так что саженцы успели заметно подрасти. А в Челябинской области на месте бывшего угольного разреза вообще создали аэроклуб.
Кстати, объект не так уж далеко от знаменитого Коркинского угольного разреза, который когда-то числился самым большим в Евразии, а теперь уже несколько лет является большой головной болью региона: уголь на поверхность подняли, а дыра глубиной в полкилометра осталась. Объект теперь находится в собственности «Русской медной компании», которая намерена провести здесь рекультивацию, а бывший разрез использовать для создания хвостохранилища.
Сегодня рекультивация, равно как и другие работы экологического направления, становится не только обязательным с точки зрения закона элементом работы, но и частью маркетинговой политики. И крупные добытчики рекультивацию не только проводят, но и много рассказывают об этом. Это касается и крупных угольщиков Кузбасса.
Так, «Кузбассразрезуголь», чьи промышленные объекты суммарно занимают 38 тыс. га земель, практикует технологии внутреннего отвалообразования, а земли в отработку вовлекает поэтапно. Здесь реализуют и горнотехнический этап (собственными силами, задействовано оборудование, применяемое на основных работах), и биологический. В позапрошлом и прошлом годах добытчик с Прокопьевским лесхозом даже применил экспериментальный механизированный способ посадки сосны. Эксперимент признан удачным: прижилось порядка 80% саженцев.
ЕВРАЗ в Кузбассе также реализует несколько проектов, «направленных на компенсацию экологических последствий деятельности» предприятий. Неподалёку от Междуреченска можно увидеть молодой хвойный лес, на месте которого 15 лет назад шла добыча угля. Опять же, работы прошли в два этапа. На техническом карьер засыпали грунтом, провели планировку территории. Биологический этап компания реализовала совместно с Междуреченским лесхозом, посадив по 3000 саженцев хвойных деревьев на гектар.
Сейчас горные инженеры ещё могут определить некоторые черты бывшего разреза, но непрофессиональным глазом они считываются с трудом. Местные жители называют территорию тайгой и рассказывают, что видели здесь диких животных: и медведей, и лосей, и косуль, то есть бывшему разрезу удалось вернуть, считай, первозданный вид.