Рептильный мозг человека что это значит
Как мозг заставляет нас лениться
В декабре мы воодушевлённо строим планы, а в марте понимаем, что очередное «с нового года я. » не сработало. В таких случаях нам свойственно думать, что всё дело в слабой силе воли, но это не так. Дело в том, что наш мозг любит прокрастинировать.
Вместе с сервисом онлайн-образования Яндекс.Практикум мы разобрались, откуда берется лень и как договориться с собой, чтобы не откладывать дела на потом.
Важно в самом начале рассказа отметить: всё, что касается нейронаук в научно-популярных текстах — в том числе нашем, — сознательно упрощено. Например, нельзя сказать, что один участок мозга отвечает конкретно за что бы то ни было — это чрезвычайно сложная, до конца не изученная система.
Согласно концепции американского нейрофизиолога Пола Маклина, наш мозг состоит из трёх частей: рептильный мозг, лимбический мозг и неокортекс. И хотя они должны работать вместе, часто они хотят совсем разных вещей:
Лимбический мозг
Главная задача лимбического мозга — повторять удовольствие и избегать страдания, так как этим обусловлено выживание и комфортное существование.
Неокортекс
В этой части мозга происходят все мыслительные процессы : мы думаем, анализируем, планируем будущее.
Например: идея получить дополнительное образование, чтобы больше зарабатывать в будущем, обрабатывается именно здесь.
Рептильный мозг
Отвечает за выживание и инстинкты : есть, пить, спать, размножаться.
Конфликт состоит в том, что неокортекс думает о перспективах и процветании в будущем, а лимбическому мозгу надо, чтобы нам было хорошо здесь и сейчас.
Прилежащее ядро
— оптимист, жаждущий удовольствий и новизны. Для него что-то вкусное или развлекательное предпочтительнее затяжного совещания в офисе или генеральной уборки дома.
Миндалина
— начальник службы безопасности, который предвидит риски в любой ситуации. Для неё важно оставаться в безопасной зоне комфорта, а всё новое — будь то занятие, круг общения или место жительства — стресс.
Особую роль в принятии решений играют два участка лимбического мозга — прилежащее ядро и миндалина.
Миндалина снабжает нас страхами и тревогами. Благодаря ей человечество научилось бояться хищников, змей и вооружённых людей. Но из-за неё же мы страшимся неопасных вещей и явлений, кроме того — вообще всего неопределённого.
Так у нас появляются страхи, которые могут мешать принимать решения. Боюсь неудачи — не возьмусь за новый проект, боюсь неопределенности — откажусь от перспективного переезда, боюсь разочарований — избегаю отношений.
Прилежащее ядро даёт нам указания к действию, когда некий стимул возбуждает нейроны в тех частях мозга, где генерируется дофамин.
Так, оказавшись на пляже, мы вспоминаем, что фотографии волн, песка и чаек набирают много лайков в инстаграме (стимул), — мы представляем, сколько «сердечек» и восторженных комментариев получим (дофамин), включаем камеру и выбираем ракурс (поведенческий акт, продиктованный прилежащим ядром).
Как видите, внутри нас разгорается нешуточный спор
Мы не виноваты в том, что откладываем дела, — так устроен мозг. Но есть и хорошие новости — мозг пластичен, то есть в правильной среде с помощью тренировок мы можем научить его быть более восприимчивым к рациональным импульсам.
На эту тему очень много советов в духе «научись» и «прекрати». Они воодушевляют мнимой простотой, но в конечном счёте дело либо не продвигается, либо продвигается недолго. В итоге мы чувствуем разочарование и даже вину.
Мы постарались изучить вопрос глубже, обратились к экспертам и поняли, что для борьбы с прокрастинацией буквально нужна особая подготовка. Поэтому мы разделили советы на два блока. Подготовительный поможет разобраться в себе и честно оценить задачи, которые вы перед собой ставите. А прикладные рекомендации помогут дать делу ход.
Этот шаг один из самых сложных. Принятие напрямую связано с самопознанием, а это по щелчку не делается. Лучше сразу настроиться на то, что изменения будут постепенными — зато качественными.
«Важно принять себя полностью: я такой. Я могу обманывать, прокрастинировать, лениться и злиться — но я люблю эти качества в себе. Гражданская война внутри только замедлит перемены и усилит негативный эффект, — считает Дмитрий Мацкевич, популяризатор нейронауки. — Лучше постараться быть благодарным за то, что ты такой есть — ведь таким ты стал в результате адаптационных реакций психики, которые помогали тебе выжить. Может возникнуть вопрос: если я себя принимаю, зачем ещё что-то делать? Это — ключ к пониманию мотивации. Делать можно из недовольства собой, из желания себя поменять, из страха или тревоги, а можно из любви к себе, из любопытства или потому что хочется».
Иногда бывает сложно понять самого себя. Желания могут быть противоречивыми или навязанными, и, пытаясь разобраться в них, мы только больше запутываемся и разочаровываемся в себе. Психологи успокаивают: это нормально. Главное, не впадать в ступор и двигаться небольшими шагами.
«Наша личность — винегрет из темперамента, врождённых способностей, культуры, воспитания», — считает Татьяна Павлова, кандидат психологических наук, психолог Центра когнитивной терапии. — «Поэтому и наши желания многосоставны и амбивалентны.
Хотим съесть эту булочку (эволюционно выработанный механизм) и похудеть (культурная установка), но при этом оставаться в тренде и не хотеть похудеть, а быть бодипозитивной (ещё одна культурная установка).
Практически любое стремление будет смесью из разных, если не противоположных желаний. Поэтому стоит начать делать хоть что-то в направлении вашего стремления даже без мотивации. Действие родит либо мотивацию (продолжать будет проще), либо негативные эмоции (тогда станет понятно, что это не ваше)».
Иногда двигаться к чему-то новому трудно из-за страха или изнуряющей фоновой тревоги. Причиной этого может быть хронический стресс. Он делает нашу и без того беспокойную миндалину слишком уж возбудимой, отчего угрозы видятся за каждым углом. Одновременно функции рациональной части неокортекса угнетаются — и нам становится всё сложнее себя успокоить и образумить, апеллировать к фактам.
«При переживании длительного стресса мы становимся боязливыми, меланхоличными, неадекватно оцениваем риск, действуем автоматически, вместо того чтобы учесть новую информацию, — пишет Роберт Сапольски, профессор биологии и нейробиологии Стэнфордского университета. — Стресс нарушает интеллектуальную деятельность, самоконтроль, регуляцию эмоций, процесс принятия решений, способность к эмпатии и общению».
Если хронический стресс связан с работой, будет проще начать что бы то ни было во время или после отпуска. Понятно, что избавиться от стресса сложнее, чем об этом написать. Но, выделив немного времени на рефлексию, мы скорее обнаружим источник стресса и поймём, как с ним быть.
«Быстро меняться невозможно, — уверен Дмитрий Мацкевич, популяризатор нейронауки, — нельзя просто рационально сказать себе: „Теперь всё будет по-другому“. Нет, „рационально“ — это лишь маленькая часть нашего мозга, а кроме неё есть подсознание, тело с его состояниями и среда, в которой мы находимся».
Эволюция в этом деле лучше революции, правильнее будет двигаться не спеша и не требовать от себя невозможного. Например, мы собрались заняться спортом и перейти на здоровое питание — чтобы враз стать лучшей версией себя.
Можно резко перейти с бигмаков на варёную индейку с сельдереем, с утра пробегать пять километров, а вечером атаковать все тренажеры по очереди.
А можно проконсультироваться с диетологом и инструктором, разработать программу питания и тренировок, начинать с маленьких весов и небольшого количества повторений. При этом прощая себе эпизодические сникерсы и прогулы.
Во втором случае куда выше вероятность достичь желаемого — притом с минимумом боли и разочарований. На похожем принципе строятся спортивные тренировки: к нагрузке надо привыкать постепенно, начиная с минимальных весов и количества повторений.
Интерес можно потерять и когда учиться слишком легко, и когда слишком сложно. В соответствии с концепцией «зоны ближайшего развития» психолога Льва Выготского мы формируем программу так, чтобы осваивать новое было интересно, но посильно; преподносим контент в виде маленьких блоков, которые легко воспринимать не перегружаясь. С помощью заданий на закрепление мы создаём траекторию маленьких побед, которые подпитывают желание учиться.
Как и в любом процессе, в обучении есть взлёты и падения. Когда ты внизу кардиограммы, очень хочется всё бросить — в этот момент рядом должен оказаться человек, который тебя поддержит и скажет, что всё хорошо. У наших студентов есть наставники, которые всегда на связи, чтобы ответить на профессиональные и психологические вопросы (зачастую изучать что-то новое трудно именно психологически).
Студенты работают над проектами в команде с одногруппниками, обсуждают задачи и участвуют в брейнстормах. Когда ты состоишь в группе, чувствуешь соревновательный дух и больше заботишься о своих результатах, чтобы показать класс.
Таким образом, больше шансов не бросить обучение, если:
Чтобы новые привычки прилипали быстрее и крепче, позаботьтесь о том, чтобы даже самые незначительные изменения доставляли вам радость. Выработку дофамина вызывают общение, достижения, новая информация, признание. Подкупите лимбический мозг чем-то из этого списка.
«Первое небольшое изменение может быть инициировано неким импульсом, агрессией (например, „сейчас я вам докажу!“. — Прим. ред.), но чтобы изменения стали устойчивыми, важно подобрать условия, в которых вы будете получать удовольствие от процесса — тогда активность становится вознаграждением сама по себе», — говорит Дмитрий Мацкевич, популяризатор нейронауки.
Самый простой совет — слушать что-то интересное (книги, подкасты) во время рутинной работы или физических упражнений. Наматывать километры на беговой дорожке довольно скучно — попробуйте при этом слушать аудиокнигу с лихим сюжетом. А при изучении английского ищите уроки с иностранцами, во время которых вы будете обсуждать темы, которые любите — например, инвестиции, подкасты, компьютерные игры. Главное — пробовать до тех пор, пока процесс вам по-настоящему не понравится.
Нравится нам это или нет, но мы очень подвержены влиянию окружающих. Тысячелетиями человеку нужно было вписываться в коллектив, чтобы выжить. Поэтому мы буквально чувствуем тревогу, если делаем что-то не так, как другие, и, напротив, получаем удовольствие, повторяя за группой.
Например, исследование, которое проводили в городе Фрамингем (США) в течение 67 лет, показало, что вредные привычки распространялись среди жителей словно эпидемия. Например, если у кого-то друг набирал вес, его собственные шансы поправиться увеличивались на 71%. То же касалось пристрастия к выпивке.
Звучит неприятно, но эту особенность можно обернуть себе на пользу, окружив себя людьми, на которых вам хочется быть похожими: сменить работу, найти единомышленников для утренних пробежек или выбрать наставника для занятий чем бы то ни было.
Предположим, мы задались целью читать по одной главе книги перед сном. Казалось бы, что такое глава — думаем мы рационально. Но для уставшего за день мозга это целая глава — и вот лимбический мозг начинает искушать нас сериалами, инстаграмом и какао с пирожным, а неокортекс, сдавшись, подкидывает нам дюжину рациональных причин, по которым сегодня лучше отдохнуть, зато завтра мы прочтем сразу две главы. «Долг» будет нарастать вместе с раздражением и чувством вины.
Лучше начинать с малого: договориться с собой на 5 страниц (5 новых английских слов, 5 приседаний). Тогда вероятность осилить их куда выше. А когда мы, зачитавшись, прочтём 10 страниц вместо 5, почувствуем удовольствие от перевыполнения плана и сами захотим поднять планку.
Но тут есть ещё один важный момент: чтобы справиться с задачей наверняка, нужно выбрать для этого правильную возможность к действию. Например, прочесть 5 страниц утром может быть сложно из-за суеты с завтраком и подготовкой к работе, осилить их в течение дня и вовсе невозможно — то срочное дело, то совещание. Зато по дороге домой в метро или перед сном — запросто.
Настройка нехитрая, но с её помощью мы можем гораздо чаще справляться с делами и гораздо реже — отлынивать.
За прокрастинацией может скрываться разное: и усталость, и ощущение, что задание слишком сложное — непонятно, как к нему подступиться. Так что я бы предложила исследовать именно собственную прокрастинацию:
1. Примерно за час до начала я отвечаю всем в мессенджерах, наливаю много чая, готовлю перекусы. Выкидываю из комнаты телефоны и гаджеты, закрываю все лишние вкладки в браузере и всё, что может мне отправить уведомление. Если я не могу сконцентрироваться, улетаю в мысли, то даю себе ещё 15 минут: подумать, проветрить комнату, умыться. Потом возвращаюсь — обычно помогает.
2. Читаю требования к заданию: не все сразу, а по одному. Одно прочитал — начал делать. Если в процессе что-то становится непонятно, откладываю, даже если из-за этого не смогу доделать задание до конца.
3. Когда сделал всё, что знал, иду в канал нашей группы: скорее всего, кто-то столкнулся с такой же проблемой и уже попросил у одногруппников совета. Если нет, пишу сам и жду ответа. Если мне отвечают сразу, доделываю проект, если нет, переношу на следующий день.
Интересный парадокс: с одной стороны, стремление осваивать новые знания и навыки заложено природой — это важно для выживания. С другой стороны, из-за устройства мозга учиться бывает очень трудно: начинать мешают страхи, завершать — рутина и потеря мотивации.
Сервис онлайн-образования Яндекс.Практикум помогает справиться с этими трудностями. Например, на каждому курсе есть бесплатная часть, что позволяет проверить собственный интерес и желание учиться.
Программа курсов построена по принципу маленьких побед — например, на курсе английского студенты изучают тему предлогов, а затем сразу применяют полученные знания в общении с преподавателем, ощущая собственный прогресс.
Большая команда сопровождения из наставников, комьюнити-менеджеров, ревьюеров и онлайн-поддержки поддерживают на всём пути. У вас будет, с кого брать пример.
Жизнь — боль: чем мозг человека похож на мозг ящерицы и зачем нам «гормон стресса»
Теории и практики
Самую простую неудачу или мелкое разочарование мозг расценивает как потенциальную угрозу жизни. Чтобы однажды испытанная боль больше не повторялась, организм вырабатывает специальный гормон — кортизол, который в разных количествах вызывает у нас чувство страха, тревоги или даже стресс. В издательстве «Манн, Иванов и Фербер» вышла книга Лоретты Грациано Бройнинг «Гормоны счастья. Как приучить мозг вырабатывать серотонин, дофамин, эндорфин и окситоцин». «Теории и практики» публикуют отрывок о том, как работает наш детектор опасностей и почему мысль о лишних килограммах делает человека более несчастным, чем рассказ о смертельных болезнях предков.
«Гормоны стресса» — естественная сигнальная система
«Гормоны счастья. Как приучить мозг вырабатывать серотонин, дофамин, эндорфин и окситоцин»
Когда вы видите ящерицу, греющуюся на солнце, то можете подумать: «Вот оно, безграничное счастье». Однако на самом деле вы просто видите, как ящерица пытается спастись от гибели. Холоднокровные рептилии могут погибнуть от гипотермии, если не будут часто выползать на солнце. Однако, греясь под ним, они могут стать добычей хищника. Поэтому рептилии по многу раз на дню совершают перемещения с солнца, грозящего гибелью, в тень и обратно. Они совершают эти перемещения, в буквальном смысле убегая от гнетущего ощущения дискомфорта.
Ящерица выползает на солнце тогда, когда падение температуры ее тела заставляет уровень кортизола в ее организме повышаться. Находясь на солнце в постоянной опасности, она внимательно сканирует окружающую обстановку на предмет появления хищника и стремглав убегает, лишь только почувствовав малейший признак опасности. Ничего приятного в этом для ящерицы нет. Но она выживает, поскольку ее мозг научился сравнивать одну угрозу с другой.
Ствол мозга и мозжечок человека на удивление похожи на мозг рептилии. Природа приспосабливает для работы старые структуры, а не создает их заново. До сих пор та часть нашего головного мозга, которая называется «рептильный мозг», контролирует процессы обмена веществ и реакцию на потенциальные угрозы. У млекопитающих поверх рептильного мозга развился еще один слой мозгового вещества, который делает возможным их общение друг другом, а у людей появилась кора головного мозга, которая позволяет анализировать события прошлого, настоящего и будущего. Рептильный мозг располагается на пересечении путей взаимодействия высших отделов человеческого мозга с телом человека, поэтому некоторые ситуации буквально заставляют нас холодеть от предчувствия опасности. Многие при этом ощущают угрозу очень остро. Поэтому вам будет полезно узнать, как работают ваши детекторы опасности.
Как работает кортизол
Кортизол — это система оповещения организма о чрезвычайной ситуации. Кортикоидные гормоны вырабатываются у рептилий, амфибий и даже червей в тех случаях, когда они обнаруживают угрозу жизни. Эти гормоны вызывают ощущение, которое люди описывают как «боль». Вы обязательно обращаете внимание на боль. Она неприятна и заставляет вас предпринять чрезвычайные усилия для того, чтобы ее остановить. Мозг стремится избежать рецидивов боли, накапливая опыт, как можно ее исключить. Когда вы видите какие-то признаки, напоминающие вам об уже испытанной боли, происходит выброс в кровь кортизола, который помогает действовать таким образом, чтобы избежать ее. Большой мозг может генерировать множество ассоциаций, то есть распознавать множество возможных источников боли.
«Мозг рассматривает любую неудачу или разочарование как угрозу, и это ценно»
Когда уровень кортизола в нашем организме достигает больших значений, мы испытываем то, что называем «страхом». Если кортизол вырабатывается в средних количествах, то мы испытываем состояние «тревоги» или «стресса». Эти негативные эмоции предупреждают о том, что если не предпринять экстренных действий, то могут наступить болевые ощущения. Ваш рептильный мозг не может сказать, почему он выбросил кортизол. Просто по нейронным путям прошел электрический импульс. Когда вы понимаете это, то можете проще отличать внутренние тревоги от внешних угроз.
Казалось бы, будь мир проще устроен, надобность в кортизоле отпала бы сама собой. Однако мозг рассматривает любую неудачу или разочарование как угрозу, и это ценно. Мозг предупреждает нас о том, что следует избегать дальнейших неудач и разочарований. Например, если вы безрезультатно прошли много километров в поисках воды, то растущее ощущение дискомфорта удержит вас от дальнейшего продвижения по явно неправильному пути. Невозможно все время правильно предугадывать развитие ситуации, поэтому кортизол всегда будет стараться делать это за вас. Понимание механизма действия кортизола поможет жить в большей гармонии с окружающим миром.
Кортизол настраивает ваш мозг на фиксацию всего, что предшествует боли
Подсознательные импульсы, которые вы получаете буквально за несколько секунд до появления боли, очень важны с точки зрения перспектив выживания. Они позволяют идентифицировать беду, которая вот-вот случится. Мозг накапливает такую информацию без осознанных усилий или намерений, потому что подсознательные импульсы в нашем мозгу существуют на протяжении всего нескольких мгновений. Эта «буферная память» позволяет болевым нейронным цепочкам моментально оценить события, которые непосредственно происходят до возникновения боли. Нейронные связи дают живым существам возможность обнаружить потенциальные угрозы, не прибегая к рациональному анализу.
Иногда мозг подсознательно соединяет то, что происходило за мгновения до возникновения боли, с самим болевым ощущением. Например, в психиатрии известен случай, когда девушку охватывал панический страх при первых звуках чьего-либо смеха. Эта девушка когда-то попала в тяжелую автомобильную аварию, в которой погибло несколько ее друзей. Она вышла из комы, ничего не помня о самом происшествии, но не могла справиться с приступами страха, когда слышала смех. Психотерапевт помог ей вспомнить, что в момент аварии она шутила и смеялась со сверстниками, сидя на заднем сиденье машины. Ее рептильный мозг связал звуки смеха и последовавшую сильную боль. Разумеется, рациональным умом, сосредоточенным в коре головного мозга, она понимала, что не смех вызвал дорожное происшествие. Но сильная боль создает мощные кортизоловые нейронные пути еще до того, как может вмешаться кора головного мозга и «отфильтровать» скопившуюся в них информацию. Как только девушка слышала смех, ее кортизоловые нейронные связи резко активизировались, заставляя ее предпринять что-то для предупреждения возникновения боли. Но что именно нужно было сделать, она не знала. Отсюда и сильнейшие приступы страха.
Подсознательное чувство опасности активно помогает живым организмам выживать. Представьте себе ящерицу, которую хватает орел. Вонзающиеся в тело ящерицы острые когти заставляют ее синтезировать кортизол, который попадает во все свободные нейроны. И происходит это буквально за миллисекунды до того, как ящерица почувствует боль, поскольку электрические импульсы длятся всего несколько мгновений. Запах орла и ощущение темноты, когда его крылья закрывают солнце, теперь связаны с механизмом выброса кортизола у ящерицы. Если ей удастся освободиться, на память ей останется новый мощный кортизоловый нейронный путь. Таким образом эти нейронные связи позволяют рептилии избежать смерти, даже не зная, что собой представляет орел.
Сохранение в памяти ощущения боли имеет глубокий смысл
Боль является для нашего мозга предупредительным сигналом. Когда она значительна, мозг создает сильные нейронные связи, которые вызывают у нас фобии и посттравматические стрессы. Менее острая боль формирует меньшие сигнальные цепи, которые мы иногда даже не замечаем. Мы остаемся с ощущениями тревоги, которую порой даже не можем объяснить. Иногда кажется, что было бы лучше, если бы мы могли стирать те нейронные цепочки, которые принесли несостоявшиеся предзнаменования. Но задача выживания не позволяет нам сделать этого. Представьте себе, что ваш далекий предок видит, что кто-то умирает от ядовитых ягод. Уровень кортизола у него в крови резко повысится, и он запомнит эту ягоду навсегда. Спустя годы, даже будучи очень голодным, он сможет удержаться от употребления этой ягоды в пищу. Ваш дальний предок выжил потому, что у него на всю жизнь сохранился кортизоловый нейронный путь, который спас его от гибели.
Выживание сегодня и в эпоху наших далеких предков
Кортизол, или «гормон стресса», создает предохранительные нейронные пути, смысл которых иногда трудно понять. Вы понимаете, что, конечно, не умрете, если не получите долгожданного продвижения по службе или если кто-то толкнет вас на игровой площадке. Вы осознаете, что не погибнете из-за длинной очереди на почте и от того, что по этой причине вам выпишут штраф за неправильную парковку машины, которую вы рассчитывали быстро забрать. Но ваши нейромедиаторы эволюционировали так, что при любой неудаче они вызывают ощущение угрозы жизни.
«Когда вы испытываете стресс перед экзаменами или по поводу того, что выглядите толстым, кортизол создает у вас предчувствие немедленной гибели»
В возникновении таких ощущений мы нередко виним современную жизнь, хотя наши предки сталкивались с гораздо более серьезными угрозами. В далеком прошлом человек страдал от огромного числа паразитов, которые присутствовали в его жилище, пище и питье. Кожа наших предков страдала от незаживающих язв. Их потомство умирало. На них могли напасть соседи, разграбить их поселения и изнасиловать их жен и дочерей. Они не были свободны в выборе своего брачного партнера. В те далекие времена кортизол постоянно подавал им сигналы, что надо «что-то делать», и они были не в силах остановить его приливы.
Гормоны стресса создают у нас представление, что современная жизнь хуже, чем у наших предков. Когда вы испытываете стресс перед экзаменами или по поводу того, что выглядите толстым, кортизол создает у вас предчувствие немедленной гибели. Когда же вы думаете о тех угрозах, с которыми сталкивались ваши предки, никакого прилива кортизола и чувства обреченности вы не испытываете. Это происходит потому, что стрессовые нейронные связи создаются только на основе непосредственного опыта, а реального опыта предков у вас нет.
Люди, которые в наши дни постоянно твердят о том, что жизнь ужасна, просто хотят усилить ощущение угрозы, чтобы получить поддержку в своих делах. Вам не верится, что чувство дискомфорта может возникать из-за небольших волнений. Вы продолжаете искать свидетельства того, что в мире существуют большие угрозы, и многие с удовольствием такие доказательства предоставляют. Если вы посмотрите телевизионные новости или послушаете речи политиков, то с неизбежностью почувствуете, что мир движется к катастрофе. В итоге мир все же не рушится, но вы не успеваете испытать радость по этому поводу, потому что ваше внимание переключают на новые доказательства грядущих катаклизмов. Это вызывает еще более негативные эмоции, но вы боитесь выключить телевизор, опасаясь остаться наедине с ощущениями угрозы.
Различия между поколениями
Мы любим несколько поверхностно представлять себе угрозы, с которыми сталкивались наши предки. Можно представить, как ваш предок героически съедает запретные ягоды и, разбивая старые догмы, доказывает всем, что они не ядовиты. Жить было бы гораздо проще, если б старые истины были ложны, а советы друзей всегда правильны. Однако, к сожалению, мир устроен сложнее, и те предшественники, которые игнорировали предупреждение о ядовитой ягоде, скорее всего, умерли, не передав свои гены потомству.
Современные люди унаследовали гены от тех, кто уже преимущественно опирался на накопленный в течение жизни опыт. Мы учимся доверять своему личному опыту и не бояться тех угроз, которых страшились наши далекие предки. Каждое новое поколение учится распознавать опасности на основе собственных кортизоловых нейронных путей. Конечно, мы наследуем память об опасностях и от старших поколений. Но каждая человеческая генерация, как правило, снисходительно относится к тревогам своих предков и формирует свои собственные страхи.
Я поняла это на своем неприятном опыте. Однажды мать сказала мне, что не спала всю ночь из-за того, что забыла купленное молоко на прилавке магазина и боялась, что оно испортится до утра. Я только усмехнулась. Но после ее смерти я поняла, что, когда она была ребенком, это могло грозить ей и троим ее сестрам голодом, потому что она отвечала в семье за еду. Реальная тревога создала нейронную связь в ее мозгу, и эта тревога навсегда осталась с ней.
Как хорошо было бы, если бы я поняла это еще при ее жизни. Сегодня мне остается только радоваться тому, что в моем мозгу такие связи формируются на основе моего собственного опыта. Тревоги моей матери стали частью моего жизненного опыта благодаря существованию зеркальных нейронов. Благодаря ее тревогам я избежала потребления плохих ягод или игр на проезжей части дороги. У меня сформировался свой детектор опасностей, и у него уже появились свои причуды.
Экстраполирование прошлого опыта в настоящее
Мозг человека привык обобщать прошлый опыт. Иногда, обжегшись на молоке, мы дуем на воду, но нам пришлось бы гораздо труднее, если бы мы не учились на ошибках и боли. Медуза не способна к обобщениям, поэтому, обжегшись о горячую плиту одним щупальцем, она спокойно прикоснется к горячему другим. Ваш мозг — это главный диспетчер, который связывает прошлую боль с потенциальной будущей. Мы ожидаем опасности с таким нетерпением, что паникуем при статистических расчетах, что одному человеку из 10 миллионов может стать плохо через двадцать лет. Мы испытываем угрозу от того, что босс приподнимает бровь на миллиметр. Нелегко с таким старанием ожидать опасностей. […]
Изображения: © anna sinitsa/iStock, © style-photography/iStock.