Русский язык сложный потому что

Почему русский считается одним из самых сложных языков мира

Слова, которые кажутся нам такими простыми и знакомыми, очень нелюбимы многими иностранцами. Запоминание привычного «здравствуйте», «батон» и «сыр» для французов, эстонцев и немцев хуже танталовых мук. Но есть и такие нации, которые заняли в этом забавном хит-параде по сложности изучения русского языка первое место.

Скрытый контекст

Шуточная история о тяготах ознакомления с русским языком – это, прежде всего, об англоязычных представителях других стран. Проблемы возникают буквально во всем: начиная от неправильно поставленных ударений и заканчивая построением предложений. Большая «боль» американцев и англичан – падежи, ведь в их языке слова не имеют окончаний. Из-за этого разные части речи совершенно не отличаются друг от друга. Вот и получается, что банальное «как пройти в библиотеку?» превращается в «как шел в библиотека?»

Недоумение вызывает целый спектр других моментов: отсутствие строгого порядка слов, обилие омонимов, сложно выговариваемая буква «ы» и многие другие аспекты. Надо ли говорить, что англичане и американцы часто жалуются на сложность великого и могучего, а самые отчаянные даже сравнивают его с китайским?

Почему русский язык заставляет китайцев страдать?

Если американцы грешат на фонетику и грамматику, то у китайцев священный ужас вызывает сам факт существования русского языка. Даже изучение алфавита отнимает у них массу времени и сил, а уж произношение слов и составление предложений и того подавно.

«Любимая» буква любого китайского студента в русском вузе – это «р». Научиться правильно ее произносить – настоящая удача, большинство же ограничивается более привычной «л», от чего из речь звучит довольно комично. Схожие чувства испытывают японцы, корейцы, арабы и евреи, ведь кириллица не имеет ничего общего ни с японскими или китайскими иероглифами, ни с буквами иврита и арабского алфавита.

Кириллица не просто отличается от этих видов письменности, она разнится с ними, как небо и земля. Проходят долгие месяцы, прежде чем приехавший в Россию кореец или японец перестает пугаться, слыша мелодичную русскую речь, и не менее нескольких лет, пока он научится правильно ставить ударения в словах и хотя бы половину фраз произносить с правильной интонацией.

Во Франции «счет» – ругательное слово

На изучение простых фраз на русском у изобретателей необычного лукового супа уходит немало времени. Сложности подстерегают французов на каждом шагу: при постановке произношения, штудировании грамматики, правил чтения, спряжений и склонений слов.

Во французском не используются звуки «ха» и «сы», полностью отсутствуют твердое «л» и все шипящие. Интуитивно понять их и уловить разницу невозможно, поэтому французы тратят уйму времени на получение базовых знаний. Непонятен им и мягкий знак. Куда его надо ставить и зачем, какие функции этого странного символа и в чем отличие от других – вот самые распространенные вопросы.

Писа́ть, а не пи́сать

Ударение — извечная больная тема и для финнов. В финском языке оно также статическое: всегда падает на первый слог, что вызывает немало курьезных случаев. Если некоторые слова звучат просто смешно, то другие полностью меняют свой смысл и даже приобретают неприличную окраску. Ситуацию усугубляет то, что в русском все существительные относятся к одному из трех родов, чего в финском нет.

Злую шутку с финнами сыграло отсутствие в родном языке свистящих и шипящих звуков. «Щ», «ш», «ч», «с» – все эти буквы остаются в первое время практически непроизносимыми.

Сильно удивляются финские гости, услышав слова, которые начинаются на «б», «г», д» – «брат», «галстук», «дорога» и другие. В финском языке эти буквы никогда не стоят в начале слов, поэтому финны их не слышат и не знают, как произносить.

Кому еще трудно учить русский язык?

Те или иные трудности с изучением иностранного языка испытывают все иностранцы. Эстонцам тяжело разобраться с категориями рода и будущим временем, голландцы долго не могут вникнуть в систему падежей, а японцы чрезмерно смягчают все слова.

Однако опытные репетиторы и лингвисты утверждают, что при должном старании любой иностранец способен выучить русский язык на высоком уровне. Чтобы ускорить и облегчить этот процесс, они советуют как можно больше читать классиков и обязательно практиковаться в живом общении.

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Источник

Почему русский язык так сложен для иностранцев?

Наталья Блинова, частный преподаватель русского языка как иностранного, говорит, что иностранцы начинают нервно ёрзать, когда узнают, что в русском 33 буквы, а звуков еще больше. Иногда буквы читаются не так, как пишутся (вместо «хорошо» русские говорят «харашо»), другие буквы и звуки вообще уникальны.

Особенно сложно им понять, как произносится «Ы». Обсуждая это в интернете, англоязычная студентка писала, что русские друзья рекомендовали вычленить из слова «table» звук между b и l, но с таким справится не каждый. Когда же иностранцы привыкают к «Ы», их ждет новый вызов – «Ш» и «Щ». Эти буквы, рассказывает Наталья Блинова, иностранцы отличают только по хвосту.

Кроме того, иностранцам сложно привыкнуть к русскому ударению: оно может не только падать на любой слог (в отличие, к примеру, от правил французского языка), но и меняться в зависимости от формы слова. «Оно непредсказуемо, – говорит Анна Соловьева, преподаватель Института русского языка и культуры при МГУ. – Практически невозможно понять, почему «стол – столЫ», но «телефОн – телефОны».

Шесть падежей

Предположим, иностранец продрался сквозь дебри русской фонетики и научился произносить слова. Новое испытание – грамматика. «Самым сложным для меня было запомнить шесть падежей в русском языке – у нас меньше», – вспоминает свой опыт изучения русского немецкий студент Симон Ширрмахер (Simon Schirrmacher). Более-менее он освоился в падежах только после года жизни в России.

Особенно сложно иностранцам, в чьих языках падежей нет или они не влияют на структуру слова. «Было невообразимо, что в зависимости от падежа прямо слова нужно менять! Жуть! – рассказывает Маю Окамото. – И еще спряжения глаголов. Каждый раз, когда вы хотите произнести фразу, нужно думать, как изменить каждое слово, какую форму выбрать».

Сложные глаголы

Еще одно свойство русского языка, которое иностранцы понимают с трудом, – совершенный и несовершенный виды глаголов. «Я очень надеюсь, что когда-нибудь, в один прекрасный день, пойму эту тему», – вежливо, но без особой надежды говорит Симон Ширрмахер. Маю Окамото описывает свой опыт так: «Помню, что по сто раз читала учебник с картинками: он «пришёл» или «приходил». Что это означает? Он сейчас где? Остался или уже ушёл? Это ужасно».

Отдельную сложность представляют глаголы движения: их в русском очень много. «К примеру, на простой итальянский глагол «andare» (to go) в русском есть «ходить», «идти», «пойти», «ехать», «поехать», «ездить», – перечисляет Наталья Блинова.

Анна Соловьева вспоминает свой любимый глагол «кататься», который можно перевести как «использовать транспортное средство не для перемещения, а для развлечения». Ещё ко всем этим глаголам могут присоединяться меняющие значение слова приставки. Чтобы иностранцам жизнь точно медом не казалась.

Светлая сторона

Впрочем, отчаиваться не стоит – в некоторых аспектах русский легче, чем другие языки. Преподаватели вспоминают, в первую очередь, отсутствие артиклей и небольшое (по сравнению с европейскими языками) количество времён – их всего три.

Соловьева считает, что русский язык не сложнее учить, чем тот же английский. К нему просто нужно привыкнуть. «Если бы иностранцы изучали русский язык, как английский, с раннего детства, он бы не казался таким сложным», – уверена лингвист. Наталья Блинова, в свою очередь, отмечает, что есть языки и сложнее русского: к примеру, китайский или арабский.

«В русском почти вся страшная грамматика заканчивается на уровне А2, – говорит Блинова. – За ним начинается свобода и безграничное наслаждение великим и прекрасным русским языком».

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Рубрики

Русский язык один из самых сложных. Почему?

Русский — язык с уникальным алфавитом, жестким произношением и репутацией одного из сложнейших для изучения. Но мы не задумываемся об этом, потому что он для нас родной.

Мы собрали несколько фактов, которые помогут взглянуть на русский язык по-новому.

Слово из 2 букв, в котором можно сделать 8 ошибок, — щи. Российская императрица Екатерина Великая, еще будучи немецкой принцессой Софи, написала простое русское слово щи вот так: «schtschi», а это 8 букв, все из которых неправильные!

Русский алфавит уникален. Некоторые буквы в нем точно такие же, как в латинском, а вот другие выглядят так же, но звучат совсем иначе. А еще две буквы — ъ и ь — не имеют собственных звуков.

Буква е может представлять два разных звука: [йэ] и [йо]. То есть для [йо] есть отдельная буква, ё, но эти две точки почти никогда не пишут, так что получается не ё, а е. Запутаться можно.

В современном русском языке слово товарищ уже не используется, так что носители языка остались без специального слова-обращения к другому человеку или группе людей. Иногда можно услышать дамы и господа, но это звучит несколько вычурно и неестественно. Могут использоваться и обращения мужчина, женщина, но это несколько грубо.

Не используется глагол быть в настоящем времени. А вот в будущем и прошедшем — используется.

Порядок слов в русском языке свободный, но это не значит, что вы можете ставить слова, как хотите. От порядка слов может кардинально зависеть смысл предложения. Например, «Я иду домой» означает «Я иду домой» (хотя, конечно, много зависит от интонации), а вот «Я домой иду» значит, что «Я иду именно домой, а не куда-то там еще». А «Домой иду я» — «Это я иду домой, а не ты и не кто-то еще. Все остальные остаются здесь и работают!». Так что порядок слов в русском языке зависит от того, что вы хотите сказать.

Чтобы превратить предложение в общий вопрос, менять вообще ничего не надо, только интонацию. «Ты дома» — это утверждение, а «Ты дома?» — уже вопрос.

У числительных один и два есть род, а у остальных — нет: один мальчик, одна девочка, две девочки, два мальчика, но три мальчика / девочки.

У числительного один есть множественное число — одни.

В прошедшем времени у глаголов есть род, а в настоящем и будущем — нет: он играл, она играла, он играет, она играет.

У русских существительных есть одушевленность! Это значит, что некоторые одушевленные существительные считаются «более живыми», чем неодушевленные. Например, в русском языке мертвец считается более живым, чем труп. (Вспоминаем школьную программу: виню кого — мертвеца, но виню что — труп).

Самые сложные русские скороговорки: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку», «На дворе — трава, на траве — дрова, не руби дрова на траве двора».

Процитировано 10 раз
Понравилось: 10 пользователям

Источник

Что такое языковая сложность и как она связана с изучением языков

Русский язык очень простой, а китайский гораздо сложнее? Или наоборот? А может быть, они одинаково сложны? Что значит «сложный» язык и чем сложность языка как системы отличается от сложности его изучения взрослым человеком, рассказывает лингвист Иван Неткачев.

Люди часто говорят: «Этот язык простой, а этот — сложный», «Я никогда не смогу выучить этот язык», «Не понимаю, как можно всё это запомнить». Или же: «Это простой язык, там всё — как в русском, только слова другие». По факту речь идет не о простых или сложных языках, но о сложности языков для выучивания — причем для выучивания взрослым человеком. Ведь для маленьких детей, по сути, все языки одинаково простые: если ребенок здоров и постоянно находится в том или ином языковом сообществе, он в любом случае становится «идеальным» носителем.

Тем не менее сложность языка как системы и сложность выучивания языка тесно связаны. Если вы вдруг захотите выучить турецкий, вам придется, например, учить все турецкие падежные показатели, которые совсем не такие, как в русском. С другой стороны, если вы захотите выучить индонезийский язык, то такой проблемы не возникнет, потому что в индонезийском падежей нет. Имена там совсем не изменяются.

Языковая сложность

Интуитивно понятно, что системы могут быть более или менее сложными. В 2019 году компьютеры устроены сложнее, чем в 1999-м. Но как измерить сложность того или иного объекта?

Типолог Эстен Даль предлагает использовать понятие колмогоровской сложности: сложность объекта определяется длиной кратчайшего описания этого объекта, или, иначе говоря, кратчайшего алгоритма, который этот объект генерирует. В качестве примера рассмотрим две строки:

Очевидно, что в первой строке трижды повторяется число 185, а во второй — 1857. Мы можем заменить каждую строку более компактным описанием — просто указать, какой объект и сколько раз повторяется:

Читайте также

(Мы намеренно не рассматриваем особые случаи вроде второго родительного падежа, так как «каждая из этих форм свойственна ограниченному кругу слов и встречается в особых контекстных условиях».)

Индонезийский язык, в отличие от русского, падежей не имеет вообще, у него в целом бедная морфология. Существительные не могут изменяться — достаточно сравнить следующие примеры с их русскими переводами:

(2) ayam melihat Ivan
курица видеть Иван
«Курица видит Ивана».

(3) ayam Ivan
курица Иван
«Курица Ивана (то есть курица, принадлежащая Ивану)».

С другой стороны, есть языки, в которых гораздо больше падежей, чем в русском. Например, в нахско-дагестанских языках, на которых говорят в Дагестане.

В мегебском языке 8 грамматических падежей и 30 пространственных.

Пространственные падежи выражают положение объектов в пространстве (в русском языке для этого используются предлоги и наречия).

(1) nuša ustuj-šu-b kabiʔira
мы стол-рядом-3 сидим
«Мы сидим рядом со столом».

(2) ustuj-če-b ʁadara leb
стол-на-3 поднос есть
«Поднос на столе».

(Для простоты деление на морфемы дается только для существительных в пространственных падежах; «3» значит третий именной класс, что-то в духе русского среднего рода.)

В данном случае мы проделали очень простую процедуру: посчитали падежи и сравнили их количество. Но нужно понимать, что это только один из многих аспектов языковой сложности, даже среди явлений, связанных с падежной системой.

Недостаточно просто иметь список падежей, чтобы правильно их употреблять. К примеру, чтобы правильно описать грамматику русского языка, нам нужно будет еще добавить правила, по которым падежи сочетаются с разными предлогами.

Скажем, предлог под требует предложного падежа: под дом-ом. Предлог у требует родительного: у дом-а. А предлог к и вовсе требует дательного: к дом-у. Всю эту информацию тоже нужно как-то задать в грамматике, а значит, ее общая сложность возрастет.

Эволюция языковой сложности

Сложность отдельных аспектов грамматики может меняться со временем. Грамматические паттерны могут становиться более сложными — и в связи с этим Эстен Даль вводит понятие созревания (maturation).

Читайте также

Можно попробовать перенести эту логику на язык: представить, что грамматика — это тоже система с конечным числом состояний. В таком случае зрелый языковой паттерн — это такой паттерн, который приходит на замену другому паттерну, существовавшему в предыдущем состоянии языка, то есть в языке-предке.

Приведем простой пример, с которым все знакомы. Одно из английских будущих времен образуется с помощью вспомогательного глагола will. Можно вспомнить строчки из известной песни Джона Леннона: And the world will be as one («И мир станет единым целым»). Но при этом глагол will имеет и собственное значение, которое сейчас, может быть, несколько устарело, — в других контекстах он может значить «хотеть, желать». Есть, например, знаменитая цитата из Шопенгауэра: «Человек может делать то, что он желает, но не может желать, что ему желать». Один из возможных ее переводов на английский язык: Man can do what he wills but he cannot will what he wills.

Может быть интересно

Эстен Даль предлагает следующую шкалу, отражающую зрелость языковых паттернов:

Эта шкала требует пояснения. Ее начало — свободное употребление — соответствует тому состоянию, когда слово употребляется просто как лексическая единица. То есть как глагол will со значением «хотеть». Этапу (ii) хорошо соответствует английское будущее время: слово «аналитический» значит, что грамматическое значение выражается отдельным словом, а не, например, суффиксом. На этапе (iii) исходная единица теряет самостоятельность и становится аффиксом в другом слове. На этапе (iv) происходит «склеивание» нескольких аффиксов в один — в итоге один и тот же аффикс имеет несколько грамматических значений. Например, в русском языке окончания глаголов обозначают одновременно и лицо, и число: я дела-ю, мы дела-ем, вы дела-ете и т. д. На этом этапе языковой паттерн достигает максимальной зрелости.

Языковая сложность и сложность для изучения

Как пишет Даль, зрелые языковые паттерны часто оказываются самыми сложными для выучивания — если речь идет о выучивании взрослым человеком. На финальном этапе созревания возрастает число нерегулярных явлений, для которых лингвисту нужно заводить отдельные правила — а тому, кто учит язык, приходится запоминать гораздо больше закономерностей. Пример такой сложной системы — русское именное словоизменение, то есть то, как разные имена изменяются по падежам и числам. К сожалению, оно не вполне работает по схеме «основа слова + показатель падежа». В основах могут возникать различные чередования, к тому же нетривиальна постановка ударения. Чтобы как-то описать эту сложную систему, русскому лингвисту А. А. Зализняку пришлось написать целую книгу.

То есть сложность паттерна определяется тем, сколько информации нужно для его минимального описания.

Соответственно, чем больше информации нужно для его описания, тем больше памяти и когнитивных усилий нужно для его заучивания.

Все языки одинаково сложные?

На протяжении большей части XX века лингвисты в целом считали, что все языки одинаково сложные. Это было почти аксиомой, чем-то само собой разумеющимся, не требующим доказательства. Вот что, к примеру, можно было прочесть в учебнике Чарльза Хоккета, известного и влиятельного лингвиста:

«…судя по всему, общая сложность всех языков — если считать и морфологию, и синтаксис — одна и та же. Это неудивительно, потому что перед всеми языками стоят задачи одинаковой сложности, и то, что не получается выразить морфологией, выражается синтаксисом. Язык сок-фокс имеет более сложную морфологию, чем английский язык, — но тогда он должен иметь более простой синтаксис; и это действительно так».

Чарльз Хоккет. Курс современной лингвистики. Перевод Ивана Неткачева. Источник

То есть существовало представление о некоем балансе: у всех языков одинаковая «общая» сложность, но она может различаться на разных уровнях, и если на одном уровне сложность низкая, то на другом уже должна быть высокая.

На самом деле у этого представления есть скорее идеологические мотивы — так это объяснил лингвист Дэвид Гил. В головах у лингвистов существовала такая связка: сказать, что один язык сложнее другого, — значит сказать, что первый язык в каком-то смысле превосходит второй. А это примерно то же самое, что сказать, будто одни этнические группы в чем-то превосходят другие, то есть сделать расистское утверждение. Все звенья в этой цепи рассуждений следовало бы подвергнуть сомнению: почему мы считаем, что если язык сложнее, то он лучше? И почему язык должен отражать какие-то биологические свойства его носителей?

Но были и исключения — например, американский лингвист и антрополог Эдвард Сепир. Он, как пишет Джеффри Сэмпсон, утверждал, что языки могут быть и простыми, и сложными. При этом простые и сложные языки встречаются во всех обществах вне зависимости от уровня их культурного и социального развития. Это значит, что английский язык вполне может оказаться проще, чем язык австралийских аборигенов.

К началу XXI века представление об одинаковой языковой сложности для всех языков всё чаще ставится под сомнение. В частности, типолог Джоханна Николс измерила языковую сложность для 68 языков. На этих языках говорят в разных частях Земли, то есть ее выборка охватывает не только Европу; к тому же это языки из разных языковых семей.

Измерить сложность языка «целиком», согласно Николс, значит измерить сложность множества разных паттернов на разных уровнях языка.

Ее работа — только первый шаг на пути к достижению этой цели. Она взяла по нескольку явлений для каждого уровня: фонологии, морфологии, синтаксиса, лексики. Каждый паттерн получил некоторый рейтинг: например, если оценивалось количество гласных фонем, то больший рейтинг получает тот язык, в котором гласных фонем больше. Потом из отдельных оценок составлялся общий рейтинг: каждому языку было приписано некоторое числовое значение.

Как и ожидалось, оценки Николс показывают, что языки имеют различную сложность. Самую высокую сложность среди языков ее выборки имеет ингушский (нахско-дагестанская семья), самую низкую — баскский (изолят). Русский язык имеет сложность чуть ниже среднего, рядом с ним можно найти хинди (индоевропейская семья) и венгерский (уральская семья).

Что влияет на языковую сложность?

Языковая сложность вовсе не обязана всё время расти. Языковые паттерны могут сохранять одну и ту же сложность на протяжении длительного времени или могут вовсе исчезнуть.

Читайте также

С другой стороны, есть обратный пример. Малайский язык очень похож на индонезийский (можно сказать, что это диалекты одного языка). По примерам выше мы уже видели, что в индонезийском/малайском языке морфологии очень мало. Но есть особая разновидность индонезийского/малайского — шри-ланкийский малайский. Он попал под сильное влияние тамильского и сингальского языков: британцы выселили некоторое число малайцев на территорию нынешней Шри-Ланки.

Тамильский и сингальский имеют сравнительно развитую морфологию, и под их влиянием шри-ланкийский малайский в считаные столетия развил падежную систему буквально из ничего.

В обычном малайском никаких падежей нет; в шри-ланкийском малайском они грамматикализовались из бывших предлогов.

В итоге за языками, которые мы учим, обычно стоит долгая история изменений. Эти изменения могут происходить по причинам исключительно внутренним («так нужно языку»), а могут — по внешним (языковые контакты). И вся эта сложная история будет играть значительную роль в том, сколько времени и сил вы потратите на занятия, — а также в том, насколько хорошо вы в итоге овладеете языком.

Источник

ТРУДНЫЙ ЛИ РУССКИЙ ЯЗЫК?

ТРУДНЫЙ ЛИ РУССКИЙ ЯЗЫК?

Судя по тому, какие отметки у большинства детей, да, трудный. Даже если это родной для ребёнка язык. Почему? По многим причинам.

Во-первых, у нас очень трудное правописание. Вот в итальянском языке, например, все слова пишутся точно так же, как произносятся, и нет правил орфографии. А у нас пишется совсем не так, как слышится, и чтобы выбрать верное написание, надо не только знать правила, но и уметь их применять. Что это значит? Очень просто: надо уметь по определённым признакам обнаруживать в словах «опасные» места, где можно допустить ошибку, и именно к этим написаниям применять правила. Такое действие само по себе трудное, а если ещё этому в школе не учат, но многим и не под силу.

Во-вторых, в русском языке сложный синтаксис, а отсюда — и пунктуация. Чтобы правильно ставить знаки препинания, нужно уметь анализировать предложение, определять, простое оно или сложное, уметь увидеть смысловые отрезки и их границы. Учат ли этому в школе? Да, но не всегда и не всему этому, к сожалению. Например, не объясняют, на какие группы по своей функции делятся знаки препинания, какие из них одиночные, а какие всегда двойные.

В-третьих, русский язык — стройная система, как и любой язык, но если его изучать отрывочно и не показывать связи внутри этой системы, трудно овладеть письменной речью, нелегко изучать иностранные языки.

Есть и другие причины, но уже и этих достаточно, чтобы понять, насколько успех ребёнка зависит от того, как именно его учат русскому языку.

Для чего я это пишу? Просто чтобы помочь вам задуматься: у ребёнка плохо с русским языком, потому что он невнимательный или ленивый (так часто думают), или есть другие причины. Чаще всего дело именно в иных причинах, а не потому что ребёнок не может или не хочет.

Ну хорошо, сейчас середина апреля, нужно как-то завершить учебный год, а кому-то предстоят аттестации, ОГЭ по русскому языку, выпускные экзамены. Можно ли успеть что-то предпринять прямо сейчас, помочь ребёнку?

Если есть желание, если он хоть как-то мотивирован, если готов к регулярным занятиям, поправить ситуацию можно. Но прежде всего я бы советовала понять, какова объективная ситуация — реальный уровень знаний и умений ребёнка по русскому языку. Иными словами, нужна профессионально проведённая диагностика. По форме это, как правило, особый диагностический диктант и задания по всем разделам курса.

ЧТО ПОКАЗЫВАЕТ ДИАГНОСТИКА?

1. Насколько грамотно пишет ребёнок (орфография, пунктуация).

2. Его знания по русскому языку, которые он должен применить, выполняя разные виды разбора. Если умеет их делать, значит знает.

3. Умеет ли прочитать и понять текст, сформулировать главную мысль, составить план.

Если ребёнок, например, сейчас в 9-м классе, активно готовится к письменной части ОГЭ, но не уверен, справится ли с тестовой частью, было бы полезно пройти комплексную диагностику для 9 класса, увидеть пробелы и затем убирать именно их, а не просто повторять все темы подряд. Нельзя за оставшееся время успеть всё, если не очень хорошо занимался в течение нескольких лет, поэтому нужно точно знать, на чём сосредоточиться.

ЧЕМ ПОМОЖЕТ ТАКАЯ ДИАГНОСТИКА?

1. Покажет, как усвоен весь школьный курс русского языка.

2. Покажет индивидуальные пробелы.

3. Поможет составить программу занятий.

У нас в Домашней онлайн-школе грамотности можно пройти комплексную диагностику за 9 класс и весь курс основной школы: https://buneeva.vsepravilno.com/study/course?id=33,

Для подписчиков этого сайта есть специальная скидка 25% на диагностику и все курсы Домашней онлайн-школы грамотности по промокоду GLOBUS: https://buneeva.vsepravilno.com/studyhttps://buneeva.vsepravilno.com/study

доктор педагогических наук, автор школьных учебников, создатель Домашней онлайн-школы грамотности «Всё правильно»

Источник