С чего начинается язык
История русского языка: от Кирилла и Мефодия и до наших дней
Появление письменности и ситуация диглоссии
Отсчет истории русского литературного языка традиционно начинается от возникновения письменности. Первые достоверные письменные памятники появились после крещения Руси в 988 году. Русь получила богослужебные книги в славянских переводах с греческого из Болгарии. Эти тексты были написаны на старославянском — искусственном письменном языке, созданном Кириллом и Мефодием и их учениками.
Когда на Руси появляются старославянские тексты, то их язык под рукой русских переписчиков подвергается воздействию местных восточнославянских диалектов. Так возникла русская редакция старославянского языка, т. е. церковнославянский язык.
Параллельно кириллическое письмо используется и в нецерковной сфере: в торговле, ремесле, повседневной практике. С самого начала распространения письменности на Руси возникает особая языковая ситуация, которая лингвистами называется диглоссией. Это соотношение двух языков, функционирующих в одном обществе, когда эти языки по своим функциям не совпадают, а как бы дополняют друг друга. Для Древней Руси культурный язык, язык церкви, официального летописания — церковнославянский. Язык обычного права, бытовой коммуникации — язык древнерусский.
Язык русской народности
После разгрома татарами Киева центр власти перемещается на северо-восток. В 1326 г. митрополит Петр избирает Москву своей резиденцией, и московский говор становится основой литературного языка. Именно в этот период сложились исторические условия для возникновения трех народностей — русской (великорусской), украинской и белорусской. Начинается самостоятельная история литературных языков этих народностей.
Формирование централизованного государства требовало разветвленной системы административного управления, поэтому активно начинает развиваться деловая письменность. Дьяки и подьячие осуществляют свою профессиональную деятельность в княжеских канцеляриях. Язык деловой письменности вырабатывает свой формуляр, терминологию, жанры. Важную роль в нормализаторской деятельности и доминирующей роли московского говора сыграло книгопечатание. Работники печатного двора осуществляли правку, сверяли тексты, занимались редакторской и корректорской деятельностью.
Русский язык того периода начинает опираться не на церковнославянскую традицию, а на живые процессы. Процесс демократизации русского языка следует рассматривать как двухсторонний. Книжный славянский язык расширяет свои полномочия, модифицируясь в т. н. «ученый» тип литературного языка, язык. С другой стороны, деловые тексты, опирающиеся на разговорную речь и приказной язык, приобретают статус литературных текстов.
От Петра до Пушкина
На первом издании Азбуки 29 января 1710 г. рукою Петра написано: «Сими литеры печатать исторические и манифактурныя книги. А которыя подчернены [имеются в виду зачёркнутые Петром кириллические буквы], тех [в] вышеписанных книгах не употреблять».
Важное значение имела реформа графики. В 1710 г. была проведена реформа азбуки: теперь вместо кириллицы используется т. н. гражданский шрифт. Создание светской азбуки означало резкое размежевание светской литературы с церковно-богословской. Из азбуки были удалены некоторые греческие буквы, а также введена арабская цифровая система.
Эта эпоха характеризуется интенсивным обогащением словарного состава языка. Показательно, что именно при Петре создан первый словарь иностранных слов «Лексикон вокабулам новым по алфавиту». Пояснения даны в виде русскоязычных синонимов (архитектор — домостроитель) или кратких объяснений.
«Геометриа славенски землемерие» — первая книга, набранная гражданским шрифтом.
Наметившаяся в Петровскую эпоху тенденция исключать церковнославянизмы из литературного языка встретила решительный отпор Михаила Васильевича Ломоносова. Ломоносов разработал теорию трех стилей. Стиль, по мнению Ломоносова, состоял из организованной системы речевых средств, за которой закреплен круг жанров художественной литературы. В основании системы трех стилей лежит «существование трех родов речений: общеславянского словарного фонда (бог, слава, рука), книжной лексики (отверзаю, господень) и исконно русских слов (пока, лишь, говорю)».
Система трех стилей просуществовала в общем до конца XVIII века. Михаил Васильевич Ломоносов разрабатывал свою теорию, когда ведущими были высокие стихотворные жанры, трагедия. А во второй половине XVIII века все большее значение приобретает проза. Проза разнородна, в ней могли смешиваться разные стили в зависимости от темы. Таким образом, постепенно стилистические средства освобождаются от жанровой закрепленности.
В наших социальных сетях по хештегу #мой_русский язык ищите публикации, посвященные грамотности и истории языка!
Для русского сентиментализма конца XVIII появилась необходимость в использовании слов, обогащенных лексически и систематически, которые смогли бы точнее описать чувства, проанализировать их. Эту задачу решил Николай Михайлович Карамзин. Он внес в русский язык множество заимствованных слов из французского. Ярым противником нововведений стал Александр Семенович Шишков. Он был горячим патриотом и консерватором, выступавшим за высокий штиль.
Так образовались две противоборствующие группы. Сторонники Карамзина объединились в литературное общество «Арзамас». Сюда входили писатели и поэты Жуковский, Пушкин, Батюшков и др. Консерваторы и сторонники высокого штиля сосредоточились в обществе «Беседа любителей русского слова», руководимой Шишковым.
Примирить две эти языковые стихии удалось Александру Сергеевичу Пушкину.
Первое напечатанное стихотворение А. С. Пушкина (журнал Вестник Европы, 1814, № 13)
Пушкин стремился к созданию демократического национально-литературного языка на основе синтеза книжного языка с живой русской речью, с формами народнопоэтического творчества. Он произвел синтез тех разных социально-языковых стихий, из которых исторически складывалась система русского литературного языка: церковнославянизмы, европеизмы (в особенности галлицизмы), элементы живой русской речи.
Именно язык произведений Пушкина стал основой того литературного языка, на котором мы говорим сегодня. Этот период в истории языка очень часто называют «от Пушкина и до наших дней».
Сквозь горнила XX века
Несмотря на то, что периодом формирования русского литературного языка является конец XVII — начало XIX вв., на протяжении XX века литературный язык также претерпел ряд изменений. Эти изменения касаются в первую очередь лексики и стилистики.
Первые годы революции характеризуются реформой правописания, устранением из активного запаса литературной лексики и фразеологии большого числа слов и выражений, связанных со старым государственным строем и буржуазным бытом.
Новые носители литературного языка после Октябрьской революции не могли за короткий период времени освоить нормы литературного языка. Напротив, они вносили опыт своей речевой практики в различные сферы литературного языка (газеты, журналы, тексты художественной литературы), что привело к употреблению в этих источниках разностилевых языковых элементов.
Значительные изменения произошли также в общественных функциях языка. Осуществленная культурная революция, развитие народного образования, распространение книг, газет, журналов, радио, а также ликвидация прежней экономической и культурной разобщенности отдельных областей и регионов — всё это привело к тому, что литературный язык стал достоянием широчайших народных масс, в связи с чем более интенсивным становится процесс утраты диалектных различий. Более того, русский язык становится средством межнационального и международного общения.
С чего начинается язык
Язык. Строение языка. Мышцы языка. Иннервация, кровоснобжение языка
Язык, lingua (греч. glossa, отсюда воспаление языка — glossitis), представляет мышечный орган (исчерченные произвольные волокна). Изменение его формы и положения имеет значение для акта жевания и речи, а благодаря находящимся в его слизистой оболочке специфическим нервным окончаниям язык является и органом вкуса и осязания.
В языке различают большую часть, или тело, corpus linguae, обращенную кпереди верхушку, apex, и корень, radix linguae, посредством которого язык прикреплен к нижней челюсти и подъязычной кости. Его выпуклая верхняя поверхность обращена к нёбу и глотке и носит название спинки, dorsum. Нижняя поверхность языка, facies inferior linguae, свободна только в передней части; задняя часть занята мышцами.
С боков язык ограничен краями, margo linguae. В спинке языка различают два отдела: передний, больший (около 2/3), располагается приблизительно горизонтально на дне полости рта; задний отдел расположен почти вертикально и обращен к глотке.
На границе между передним и задним отделами языка находится повредней линии ямка, носящая название слепого отверстия, foramen cecum linguae (остаток трубчатого выроста из дна первичной глотки, из которого развивается перешеек щитовидной железы).
От слепого отверстия в стороны и вперед идет неглубокая пограничная бороздка, sulcus terminalis. Оба отдела языка различаются как по своему развитию, так и по строению слизистой оболочки.
Слизистая оболочка языка является производным I, II, III и, вероятно, IV жаберных дуг (вернее, жаберных карманов), на что указывает его иннервация нервами указанных дуг (V, VII, IX и X пары черепных нервов). Из I жаберной дуги (мандибулярной) вырастают два боковых участка, которые, срастаясь по срединной линии, образуют передний отдел языка.
След сращения парного зачатка остается на всю жизнь снаружи в виде борозды на спинке языка, sulcus medianus linguae, а внутри в виде фиброзной перегородки языка, septum linguae. Задний отдел развивается из II, III, и, по-видимому, из IV жаберных дуг и срастается с передним по linea terminalis.
Слизистая оболочка его имеет узловатый вид от находящихся здесь лимфоидных фолликулов. Совокупность лимфоидных образований заднего отдела языка носит название язычной миндалины, tonsilla lingualis. От заднего отдела языка к надгортаннику слизистая оболочка образует три складки: plica glossoepiglottica mediana и две plicae glossoepiglotticae laterales; между ними расположены две valleculae epiglotticae.
Сосочки языка, papillae linguales, бывают следующих видов:
1. Papillae filiformes et conicae, нитевидные и конические сосочки, занимают верхнюю поверхность переднего отдела языка и придают слизистой оболочке этой области шероховатый или бархатистый вид. Они функционируют, по-видимому, как тактильные органы.
2. Papillae fungiformes, сосочки грибовидные, расположены преимущественно у верхушки и по краям языка, снабжены вкусовыми луковицами, и поэтому признается, что они связаны с чувством вкуса.
3. Papillae vallatae, желобовидные сосочки, самые крупные, они расположены непосредственно кпереди от foramen cecum и sulcus terminalis в виде римской цифры V, с верхушкой, обращенной назад. Число их варьирует от 7 до 12. В них заложены в болыцом количестве вкусовые луковицы.
4. Papillae foliatae, листовидные сосочки, расположены по краям языка. Кроме языка, вкусовые сосочки встречаются на свободном крае и носовой поверхности нёба и на задней поверхности надгортанника. Во вкусовых сосочках заложены периферические нервные окончания, составляющие рецептор вкусового анализатора.
Мышцы языка
Мышцы языка образуют его мышечную массу, которая продольной фиброзной перегородкой, septum linguae, делится на две симметричные половины. Верхний край перегородки не доходит до спинки языка.
Все мышцы языка в той или иной мере связаны с костями, особенно с подъязычной, и при своем сокращении одновременно меняют и положение и форму языка, так как язык представляет единое мышечное образование, в котором невозможно изолированное сокращение отдельных мышц. Поэтому мышцы языка делят по их строению и функции на 3 группы.
Первая группа — мышцы, начинающиеся на производных I жаберной дуги —на нижней челюсти.
М. genioglossus, подбородочноязычная, самая крупная из мышц языка, достигающая наивысшего развития только у человека в связи с появлением членораздельной речи.
Она начинается от spina mentalis, которая под влиянием этой мышцы также наиболее выражена у человека и поэтому служит признаком, по которому судят о развитии речи у ископаемых гоминид.
От spina mentalis волокна мышцы расходятся веерообразно, причем нижние волокна прикрепляются к телу подъязычной кости, средние — к корню языка, а верхние загибаются вперед в его верхушку.
Продолжением мышцы в толще языка являются вертикальные волокна, между нижней поверхностью его и спинкой, rr. verticalis.
Преобладающее направление мышечных пучков m. genioglossus и его продолжения m. verticalis — вертикальное. Вследствие этого при их сокращении язык движется вперед и уплощается.
Вторая группа — мышцы, начинающиеся на производных II жаберной дуги (на proc. styloideus и малых рогах подъязычной кости).
М. styloglossus, шилоязычная мышца. Она начинается от processus styloideus и от lig. stylomandibulare, идет вниз и медиально и оканчивается на боковой и нижней поверхностях языка, перекрещиваясь с волокнами m. hyoglossus и m. palatoglossus. Тянут язык вверх и назад.
М. longitudinalis superior, верхняя продольная мышца, начинается на малых рогах подъязычной кости и надгортаннике и тянется под слизистой спинки языка по обеим сторонам от septum linguae до верхушки.
М. longitudinalis inferior, нижняя продольная мышца; начало — малые рога подъязычной кости; идет по нижней поверхности языка между m. genioglossus и m. hyoglossus до верхушки языка.
Преобладающее направление мышечных пучков этой группы мышц сагиттальное, благодаря чему при их сокращении язык движется назад и укорачивается.
Третья группа — мышцы, начинающиеся на производных III жаберной дуги (на теле и больших рогах подъязычной кости).
М. hyoglossus, подъязычная мышца, начинается от большого рога и ближайшей части тела подъязычной кости, идет вперед и вверх и вплетается в боковую часть языка вместе с волокнами m. styloglossus и m. transversus.
Тянет язык назад и вниз. М. transversus linguae, поперечная мышца языка, расположена между верхней и нижней продольными в горизонтальной плоскости от septum linguae до края языка. Задняя ее часть прикрепляется к подъязычной кости.
В m. transversus linguae переходит m. palatoglossus, которая описана выше (см. «Мягкое нёбо»).
Преобладающее направление мышечных пучков этой группы мышц — фронтальное, вследствие чего поперечный размер языка при сокращении этих мышц уменьшается.
При одностороннем действии их язык движется в соименную сторону, а при двустороннем — вниз и назад.
Начало мышц языка на трех костных точках, находящихся сзади и вверху (processus styloideus), сзади и внизу (os hyoideum) и спереди языка (spina mentalis mandibulae), и расположение мышечных волокон в трех взаимно перпендикулярных плоскостях позволяют языку менять свою форму и перемещаться во всех трех направлениях.
Все мышцы языка имеют общий источник развития — затылочные миотомы, поэтому имеют один источник иннервации — XII пару черепных нервов, n. hypoglossus.
Иннервация, кровоснабжение языка
Питание языка обеспечивается из a. lingualis, ветви которой образуют внутри языка сеть с петлями, вытянутыми соответственно ходу мышечных пучков.
Венозная кровь выносится в v. lingualis, впадающую в v. jugularis int. Лимфа течет от верхушки языка к Inn. submentales, от тела — к Inn. submandibulars, от корня — к Inn. retropharyngeales, а также в Inn. linguales и верхние и нижние глубокие шейные узлы.
Из них имеет большое значение n. lymph, jugulodigastricus и n. lymph, juguloomohyoideus. Лимфатические сосуды от средней и задней третей языка в большей части перекрещиваются. Этот факт имеет практическое значение, так как при раковой опухоли на одной половине языка надо удалять лимфатические узлы с обеих сторон.
Иннервация языка осуществляется так: мышцы — от n. hypoglossus; слизистая — в двух передних третях от n. lingualis (из III ветви n. trigeminus) и идущей в его составе chorda tympani (n. intermedius) — вкусовые волокна к грибовидным сосочкам; в задней трети, включая papillae vallatae — от n. glossopharyngeus; участок корня около надгортанника — от n. vagus (n. laryngeus superior).
Учебное видео анатомии языка и зева
Редактор: Искандер Милевски. Дата последнего обновления публикации: 22.7.2021
Когда появился первый язык и как он был связан с путешествиями
Американский профессор-лингвист Дэниел Эверетт 40 лет провёл в лесах Амазонки, изучая простейшие языки местных племён. Это помогло ему доказать, что язык — не прямое следствие эволюции, не мутация и не инстинкт, а человеческое изобретение. Ксения Лурье прочитала его книгу «Как начинался язык» и рассказывает о самых интересных выводах учёного.
Его открытия перевернули современный лингвистический мир. Дэниел Эверетт оспаривает традиционные теории происхождения речи и языка — и в том числе спорит с американским лингвистом Ноамом Хомским и его знаменитой теорией о врождённом языковом инстинкте у представителей нашего вида. Эверетт рассказывает, как люди за сотни тысяч лет пришли от простейшей коммуникации к языку.
Что такое язык
Для начала он обозначает одну из важных проблем — многие лингвисты, мастера своего дела, изучают язык по частям: есть прагматики, синтаксисты, морфологи, фонетисты, семантики. Никто из них не изучает его в целом. Синтаксиста можно сравнить с офтальмологом, который изучает только глаза, но не исследует тело в целом. Такие узконаправленные специалисты многое упускают.
По мнению Эверетта: «Язык — это взаимодействие значения (семантики), условий использования (прагматики), физических свойств набора звуков (фонетики), грамматики (синтаксиса или структуры предложения), фонологии (звукового строя), морфологии (структуры слова), принципов организации разговорного дискурса, информации и жестов. Язык — это гештальт, что означает: целое больше простой суммы частей. То есть целое нельзя понять, изучая отдельные компоненты».
Более того, язык взаимодействует с культурой, он «создаёт структуры знаний, отличающиеся культурным своеобразием» (например, список наиболее привлекательных профессий, наши представления о медицине или математике). Он же помогает интерпретировать социальные роли: отец, начальник, врач, учитель или студент.
Однако язык как-то развивался и эволюционировал. От более простого к более сложному — от естественных знаков до человеческих символов. Лучшую модель его эволюции предложил Чарльз Сандерс Пирс, создатель двух наук — семиотики (изучения знаков) и прагматизма (американской философской школы). Хотя семиотика Пирса не связана напрямую с изучением эволюции языков, его теория предсказывает последовательность развития знаков от естественных (индексов) до иконических знаков и созданных человеком символов.
Знак — это любая парная связь между формой (слово, запах, звук, сигнал) и значением (на что этот знак ссылается). Индекс представляет собой связь в виде непосредственной физической связанности с объектом. Например, след кошки является индексом: он заставляет нас ожидать увидеть саму кошку. А дым указывает на огонь. Иконический знак — это нечто физически связанное с образом того, на что ссылается: скульптура и портрет ссылаются на объект, который изображают.
То же и в языках: сначала появились индексы, затем иконические знаки и только после символы. Символы сложны тем, что имеют условную связь с тем, к чему отсылают. Каждая буква или число — это символ.
Как на Земле появился человек
Чтобы понять, как развивался язык, необходимо рассмотреть биологическое развитие видов. Все животные способны к коммуникации, но не у всех из них есть речь, которая появилась в ходе эволюции рода Homo. Для понимания его происхождения необходимо принять во внимание вопросы появления жизни на Земле.
Эверетт придерживается эволюционной теории. Земле около 4,5 миллиарда лет, до начала развития молекулярной жизни прошло примерно 500 миллионов лет с её возникновения.
До того момента, как появился первый из рода Homo, прошло 99,997% времени существования нашей планеты
«Собранные Homo sapiens научные данные, построенные на основе языка и западной культуры, говорят о том, что люди — это приматы, и сведения о происхождении их рода следует искать в истории приматов». Отряд приматов возник 56 миллионов лет назад. Согласно теории Дарвина и популяционной генетике, мы — представители высших приматов и ведем свою родословную из Африки. Именно там палеоантропологи нашли скелеты древнейших Homo, орудия труда и другие предметы.
Находки помогли учёным установить, как менялось тело человека. Одним из самых важных способов адаптации скелета к окружающему миру стало прямохождение. Человек — единственный прямоходящий примат. Чтобы такое передвижение стало возможным, изменилась форма черепа. Со временем черепная коробка увеличилась, за счёт чего увеличился и объём мозга с примерно 450 кубических метров у австралопитеков до 1250 — у сапиенсов.
Размер тела у мужчин и женщин стал примерно одинаковым: сократился половой диморфизм, что привело к формированию моногамии. Усилилась опора на зрение, что помогало лучше охотиться (сегодня около 20% мозга отведено для обработки зрительной информации). В ходе эволюции у человека сократился кишечник, соответственно та энергия, которая уходила на процессы пищеварения, освободилась и перераспределилась в пользу мозга. Эволюционировала также зубночелюстная система: зубы постепенно уменьшались, стали меньше клыки. Зубной ряд принял форму параболы, во рту стало значительно больше места для артикуляции согласных и больше резонаторного пространства для гласных. Это привело к увеличению набора доступных для речи звуков.
На возникновение языка повлияли путешествия
Неандертальцы и сапиенсы были потомками эректусов. Именно Homo erectus — первые люди, а не мы, считает Эверетт. Изначально они и другие представители Homo были охотниками-собирателями. Поэтому им приходилось часто мигрировать — по мере истощения флоры и фауны в регионе проживания. Собиратели в среднем проходили около 15 километров в день. Предположим, они организованно мигрировали примерно четыре раза в год, а новая деревня находилась на том расстоянии, которое сборщики проходят за день. Это значит, что они перемещались на 60 километров за год. Получается, чтобы мигрировать из Африки в Евразию (например, в Пекин или в Индонезию, где были найдены окаменелые останки эректусов) им бы потребовалось 167 лет. Всего за тысячу лет (что по меркам эволюции — пустяк) эректусы спокойно могли заселить обширные области планеты.
Эверетт считает, что именно путешествие повлияло на возникновение осмысленного языка. Представители Homo erectus, по всей видимости, выступили в поход осмысленно. То есть эректусы обладали самосознанием и воображением.
Именно в ходе путешествия Homo erectus начали особо отмечать своих родных и близких и обмениваться ценностями
Стали появляться социальные роли, а знания передаваться из поколения в поколение. Homo становились умнее, культурнее. Они пересекли порог «коммуникация-язык».
«Эректусы были просто первыми прямоходящими гомининами и первыми людьми. Они были первыми интерпретаторами увиденного, поскольку стали первыми носителями культуры и рассказчиками в истории нашей планеты. Они были прародителями сапиенсов и неандертальцев». Для решения бытовых проблем эректусы опирались на культуру: чтобы добраться до части семян, они использовали не зубы, а камни. Это усиливало развитие интеллекта, благодаря чему можно было создать более совершенные инструменты.
Эверетт называет это явление «первой культурной революцией»: наши предки пошли по пути культурных преобразований, чтобы приспосабливаться к изменяющейся внешней среде.
Многие археологи указывают на наличие у эректусов технологий, который заставляют пересмотреть мнение о том, что они могли только рычать и настоящими словами не пользовались. В качестве примеров технологий и искусства у эректусов можно назвать украшения, костяные орудия, каменные артефакты, рубила (каменное долото), ножи с обушком (конструкция, позволяющая снять шкуру с крупного животного так же быстро, как и стальной нож). То есть эректусы обладали довольно развитой культурой, а значит, и языком.
Для понимания языка, людей и культур решающее значение имеет контекст
Существует базовый принцип: язык возникает в результате соединения изобретений человека, истории, физической и когнитивной эволюции. Изобретениями, которые приблизили нас к современным языкам, были первые иконические знаки, а затем символы (семиотика Пирса).
Мы можем интерпретировать язык, даже когда он структурирован грамматически просто или вовсе не структурирован. К примеру, название тайваньского фильма Eat. Drink. Man. Woman («Ешь. Пей. Мужчина. Женщина») — это ещё и отсылка к главе «Ли цзи», одному из канонов конфуцианства. Или надпись на билбордах You drink. You drive. You go to jail («Выпил. Сел за руль. Сел в тюрьму»). То есть для понимания языка, людей и культур решающее значение имеет контекст.
Вот только понятие «культура» неуловимо. Хотя именно теория культуры стала основанием для понимания эволюции языка. Культура абстрактна, её нельзя потрогать, увидеть или понюхать. Однако продукты культуры, например, искусство, еда, наука, литература, религия, одежда, архитектура, сельское хозяйство, — вещи не абстрактные, а видимые и осязаемые.
Члены общества имеют общую культуру, когда разделяют некий набор ценностей. Представители одной культуры, в свою очередь, разделяют знания и социальные роли
Каждый из нас, взрослея, узнает своё место в обществе, разбирается в том, что менее или более важно для членов этого общества, а также получает общие знания. Все люди, современные и доисторические, учатся так.
Сейчас пользуется популярностью теория происхождения языка, которая сильно отличается от того, что рассказывает Эверетт в своей книге. Согласно этой теории, язык — нематериальный объект вроде математической формулы. Соответственно, это не более чем особый вид грамматики. Сторонники этой теории утверждают, что языки появились в результате мутации 50000-65000 лет назад. Эта гипотеза особых подтверждений не имеет.
5 научно-популярных фильмов, которые стоит посмотреть
Она сначала появилась в работах Ноама Хомского в конце 1950-х годов. Эверетт считает его теорию эксцентричной и бездоказательной. Главная ее проблема сводится к отсутствию понимания истоков и роли смысла в языках. Эверетт не считает, что язык — это грамматика. Наоборот, грамматика — средство языка, который является сочетанием значения, формы, жестов и тона и формируется физиологией, историей и культурой.
Как бы ни стремились некоторые лингвисты поставить знак равенства между грамматикой и языком, грамматика сама по себе не важнее, чем другие компоненты. Есть несколько причин, чтобы отвергнуть идею о центральной роли грамматики. Самые важные из них — две. Прежде всего, такие языки, как пираха и риау (Индонезия), — это живые языки, в которых отсутствует иерархическая грамматика. Кроме того, есть множество свидетельств тому, что символы (а значит и язык) появились задолго до грамматики. Именно символы и изобрёл Homo erectus.
Эверетт ещё раз подчёркивает, что существуют убедительные доказательства в пользу того, что Homo erectus обладал языком: социальная организация, использование и совершенствование орудий, исследование суши и моря, символы — в форме украшений и орудий. Только языком можно объяснить культурную революцию Homo erectus.
Почему мозг Homo sapiens больше не развивается
В книге Эверетт рассматривает не только эволюцию языка, но и эволюцию мозга и, соответственно, мышления. Мозг гоминин развивался более семи миллионов лет — от Sahelanthropus tchadensis до Homo sapiens, который появился около 200 000 лет назад. С тех пор как сапиенсы покинули Африку, дальнейших признаков эволюции мозга у Homo нет. Причина этого проста — нашему виду достаточно хорошо живется. Наши показатели выживаемости выше, чем у других видов, поэтому мозгу нет смысла вновь эволюционировать.
Палеоантрополог Ральф Холлоуэй предложил несколько стадий эволюции мозга гоминин:
Эверетт делает важные выводы: «Следовательно, Homo erectus обладал мозговой асимметрией, характерной для современных людей, в частности, у него была хорошо развита область Брока. Это подразумевает наличие или, по крайней мере, вероятное наличие языка. Что, конечно, неудивительно, поскольку помимо данных о мозге эректуса у нас есть свидетельства их культурных достижений, указывающие на существование языка».
В мозге не существует специальной области, которая отвечает за язык
Как наш мозг обеспечивает существование языка? Часто можно услышать утверждения, что в мозге для этого есть специальные зоны, например, область Вернике или центр Брока. Эверетт утверждает, что таких зон нет. Но, с другой стороны, существуют важные подкорковые регионы, известные как базальные ганглии. «Базальные ганглии — это группа тканей мозга, действующих как единое целое и ассоциируемых с различными общими функциями, такими как произвольный двигательный контроль, процедурное обучение (однообразные и привычные действия), движение глаз и эмоциональные функции. Эта область сильно связана с корой, таламусом, а также другими областями мозга, задействованными в речи и языке». Филип Либерман называет отдельные части мозга, участвующие в продуцировании языка, функциональной языковой системой.
Предположение о центре Брока, специальной языковой зоне в мозге, было выдвинуто в XIX веке в работах французского исследователя и врача Пьера Поля Брока. Он работал с пациентом, которого прозвали Тан, потому что тот мог произносить только это слово. Однако большинство исследователей сходится во мнении, что у центра Брока даже нет чётко определённых границ. Эверетт утверждает, что область, которая называется центр Брока, — это часть функциональной языковой системы. Она связывает различные участки мозга, необходимые для продуцирования языка. На самом деле центр Брока может быть разрушен, но при этом языковые функции не пострадают.
Точно так же дело обстоит с областью Вернике, расположенной в заднем отделе верхней височной извилины доминантного полушария мозга. Раньше было принято считать, что эта область специализируется на понимании письменной и устной речи. Эверетт считает, что область Вернике также является фикцией. Начнем с того, что её границы не определены, поэтому сложно сказать, что она вообще есть. Во-вторых, последние исследования показывают, что она связана с другими участками мозга, которые выполняют функции более общего порядка, чем языковые. В-третьих, она может использоваться каждым индивидуально, в зависимости от развития.
Пожалуй, самое важное доказательство того, что специальных областей для языка в мозге не существует — это воздействие культуры на специализацию областей мозга.
Психологи выяснили, что у детей, испытывающих сложности с чтением, в течение шести месяцев коррекционного обучения чтению увеличивается масса белого вещества мозга
То есть связи между частями мозга могут усиливаться или ослабевать в зависимости от культурного опыта, а когнитивные функции (и соответственно умение владеть языком) не бывают врождёнными.
«Эволюция подготовила нас к более свободному мышлению, наделив мозгом, способным к культурному обучению, а не просто опирающимся на когнитивные инстинкты», — утверждает Эверетт. Нашему мозгу нужно следить за разговором, использовать подходящие слова, помнить правильное произношение и воспроизводить его, считывать произношение, услышанное от других, помнить о субъекте и теме разговора в ходе долгих обсуждений. Нет памяти — нет языка. Нет памяти — нет культуры. Но языку нужны особые виды памяти.
Сенсорная память удерживает в мозге информацию от наших пяти чувств. Она важна для обучения языку на основе опыта — нужно уметь запоминать слова на слух и зрительно (как они пишутся), чтобы суметь их повторить и встроить в долговременную память. Другой вид памяти — кратковременная или рабочая. Удалось выяснить, что для неё предпочтительнее работа со звуковыми воспоминаниями. Это указывает на то, что она развилась специально для запоминания и расшифровки высказываний, то есть речь повлияла на эволюцию человека.
«Мозг работает всего на 10%» — это миф и о нём пора забыть
Следующий вид — долговременная память. Она позволяет вспоминать огромные объёмы данных о неограниченных периодах времени в пределах всей жизни человека. Долговременная память подразделяется на декларативную и процедурную. Процедурная память — это имплицитная память о процессах, касающихся двигательных навыков. Например, можно научить другого играть определённый гитарный рифф, даже забыв ноты. Пальцы сами «вспомнят» последовательность. Процедурная память необходима для произношения и движений в жестовых языках. Декларативная память, в свою очередь, подразделяется на семантическую (смысловую) и эпизодическую (событийную). Семантическая память необходима для работы с языковыми значениями, не зависящими от контекста. Например, «холостяк — это неженатый мужчина». А эпизодическая память — это долговременные воспоминания, связанные с конкретным контекстом. Её мы используем, чтобы вспомнить что-то вроде: «Именно в этом баре я впервые попробовал текилу».
Ранние Homo sapiens не могли говорить так, как мы
В своей книге «Королевство речи» Том Вулф утверждает, что речь — это самое важное изобретение в истории. Она не только позволяет нам разговаривать друг с другом, но и мгновенно классифицирует любого по признакам экономического класса, возрастной группы и уровня образования. Эверетт подчёркивает, что хотя коммуникация — явление древнее, речь в масштабах эволюции — предмет относительно новый. То есть даже ранние Homo sapiens не могли разговаривать так, как это делаем мы сегодня.
Основные различия между речевым аппаратом эректуса и сапиенса:
Голосовой аппарат у эректусов и сапиенсов отличается настолько, что Крелин делает следующий вывод: «Полагаю, что голосовой тракт [эректуса] практически обезьяний». Следовательно, эректус никак не мог обладать тем же качеством речи, что и современный человек. Однако это вовсе не значит, что у эректусов не было языка. Эверетт утверждает, что у эректусов была достаточно развитая память, чтобы удерживать в ней большое количество символов, не менее нескольких тысяч (собаки, кстати, могут помнить до нескольких сотен). Со временем люди дошли от плохо различимой речи эректуса до современной ясной речи.
Шимпанзе не умеют разговаривать. Но так происходит не из-за особенностей их голосового тракта
Они могут производить достаточно чёткие звуки, чтобы поддерживать речь. Однако шимпанзе не говорят потому, что так устроен их мозг — они недостаточно умны, чтобы пользоваться грамматикой наподобие человеческой, а также не могут контролировать свой голосовой тракт.
Три вида грамматики по версии Эверетта
Дискурс и разговор — высшая точка развития языка. Одни и те же слова в британском, австралийском, индийском или американском английском будут связаны со сходными, но всё же различающимися фоновыми знаниями, интонационными схемами, жестами и мимикой. Каждая культура обладает определённым своеобразием. Поэтому для носителей языки понятны, а не-носителям их сложно изучать. Эволюционная прогрессия следующая: индексы → иконические знаки → (эмические) символы + (эмическая) грамматика, (эмические) жесты и (эмическая) интонация. Следующее после символов важное для языка изобретение — это грамматика.
Считается, что одно из величайших достижений Ноама Хомского — это классификация различных видов грамматик, основанная на их математических характеристиках. Классификация эта известна под названием «иерархии Хомского». Однако эта работа отрицает, что язык — это система для коммуникации. Эверетт же рассматривает грамматику в качестве элемента языка, который эволюционирует вместе с ней как орудие коммуникации. Он утверждает, что в различных языках и культурах мира существуют разные виды грамматик. Их всего три: линейная, иерархическая и рекурсивная иерархическая.
Линейная грамматика — выстраивание слов слева направо в определяемом культурой порядке. Например: существительное + глагол-предикат + прямое дополнение. Или: дополнение + глагол-предикат + подлежащее. В каждом из языков свой порядок. Линейная грамматика с символами, интонацией и жестами — всё, что нужно для языка G1.
Следующий тип — языки G2, в которых есть иерархические структуры, но отсутствует рекурсия. Например, это пираха и риау. Профессор Фред Карлссон и вовсе утверждает, что в большинстве европейских языков есть иерархия, но нет рекурсии. Пример иерархии (один элемент внутри другого) и отсутствия рекурсии (один элемент внутри другого, внутри ещё одного… и так до бесконечности): «Джон сказал, что Билл сказал, что Боб хороший».
Последний тип языка, согласно идеям Пирса, — это G3, у которого должны быть и иерархия, и рекурсия. Некоторые лингвисты, в частности Ноам Хомский, утверждают, что все языки — G3. По мнению Хомского, без рекурсии не может быть языка, что Эверетт опровергает в своей книге, приводя примеры из некоторых с грамматикой G1, которая оказывается достаточной для их существования. Все человеческие языки (независимо от используемой грамматики) — полноценные.
Без культуры нет коммуникации
Обладатель Нобелевской премии по экономике Герберт Саймон ввёл в теорию принятия решений понятие «разумная достаточность». Под этим он подразумевал, что решения, принимаемые в бизнесе, человеческой деятельности и вообще решения, которые принимает разум, часто бывают не лучшими, а просто приемлемыми. Эверетт утверждает, что тот же принцип применим и к эволюции.
Применительно к языку это означает, что грамматики и звуковые системы не обязательно должны быть оптимальными. Язык решает стоящие перед ним задачи на приемлемом уровне, а не на идеальном. Герберт Саймон повторил мысль Вольтера: «Лучшее — вечный враг хорошего». Это качество языка является сильным аргументом в пользу того, что он — древнее изобретение, которое постоянно дорабатывалось в ходе нашей истории.
Британский философ Пол Грайс разработал принцип коммуникативной кооперации — это такой способ действий, которому мы следуем, если хотим, чтобы человек, с которым мы разговариваем, мог нас понимать. Всего в этом принципе четыре максимы: максима качества, максима количества, максима релевантности и максима экспрессии (способа выражения).
Максима качества основана на допущении, что все говорят правду. Конечно, многие врут (даже самим себе). Данная максима имеет в виду, что слушающие исходят из того, что им не лгут в процессе нормального общения. Солгать на любом языке — значит нарушить максиму качества. В действительности в языках есть маркеры, указывающие на степень правдивости или уверенности. Например, в английском (да и русском) это наклонения. Есть изъявительное наклонение: «Джон пошёл в город» (мир такой, как его описывает говорящий). Сослагательное наклонение: «Если бы Джон пошёл в город» (мир мог бы быть таким, как его описывает говорящий). Условное наклонение: «Я бы хотел, чтобы вы ушли» (говорящий хочет или не хочет, чтобы мир был таким). И повелительное наклонение: «Джон! Сделай это» (говорящий хочет, чтобы слушающий сделал бы мир таким, каким он в настоящий момент не является).
Как шведский генетик пытался найти ДНК у египетских мумий (и что из этого вышло)
Максима количества касается количества информации: высказывание не должно содержать больше информации, чем необходимо, но и нужно передать всю информацию для взаимодействия. Если собеседник намеренно даёт слишком много или мало, он нарушает максиму отношений (или релевантности). Например, если в рекомендательном письме человек указывает минимум информации: «У Джона превосходный почерк». Всем ясно, что автор нарушает максиму количеств и Джон некомпетентен. Или вариант нарушения максимы релевантности между супругами. Муж: «Ты ещё долго?». Жена: «Налей себе чего-нибудь». Максимы нарушены, каждому собеседнику в уме предстоит предположить, что имеет в виду другой и что от него требуется. Интерпретация данного разговора культурно-специфична, потому что максимы основываются на культуре.
Максима манеры (выражения) предполагает, что каждый собеседник намерен выражаться чётко. У «чёткости выражения» в этом случае есть четыре подкомпонента. Прежде всего, нужно избегать непонятных выражений. Мы полагаем, что говорящий старается избегать неопределённости, выражаться по возможности кратко, соблюдать максиму качества и порядок изложения. И это не правила речевого этикета. Грайс утверждает, что его максимам следуют все, когда разговаривают.
Также мы можем интерпретировать других доброжелательно или недоброжелательно. То есть если мы полагаем, что говорящий подразумевает что-то хорошее, то интерпретируем его доброжелательно. Мы относимся благосклонно к говорящему и смыслу ситуации. Более того — личный культурный опыт также может влиять на интерпретацию групп и индивидов. Если человек полагает, что все, кто пользуется пособиями, ленивые и безответственные, а кто-то говорит «Мне надо прилечь», его слова будут интерпретироваться скорее как лень, чем усталость или болезнь, даже если слушающий вообще ничего не знает о говорящем.
Все это крайне важно для эволюции языка. Даже если эректус мог сказать только что-нибудь вроде «Eat. Drink. Man. Woman?», другому эректусу нужно было знать, о какой женщине или группе женщин идёт речь, когда говорящий планирует поесть, а может быть, он вообще имел в виду, что слушающий мешает его планам. Язык — это недоопределённое значение. Без культуры, будь то культура сапиенсов или эректусов, нет коммуникации. Язык затрагивает всего человека и всю культуру. Эверетт подчёркивает, что на самом деле всё даже серьёзнее: «Можно утверждать, что никто не в состоянии полностью понять сказанное другим. Мы понимаем друг друга на приемлемом уровне». Разговор — высшая точка эволюции нашего вида.