Что это значит: «. исполненный очей» из песни БГ «Город золотой»
В песне отсыл, но не полный к Апокалипсису Иоанна Богослова.
6. и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади.
7. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. 4:8. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей;
Видите: перед Иоанном Богословом предстают «животные», очень похожие на тех, которые упоминает песня:
Замечательные животные, окружающие Престол Божий — это тетраморфы. Их довольно часто изображают на иконах.
Тетраморфы — символы евангелистов, авторов четырёх Евангелий: человек (ангел) — Матфей, орёл — Иоанн, лев — Марк, телец (вол) — Лука. Эти невиданные животные — херувимы, ангелы высшего чина (т. е. наиболее близкие к Богу).
Почему херувимы «исполнены очей»?
Херувим означает не что иное, как полную мудрость. Вот почему Херувимы полны глаз: спина, голова, крылья, ноги, грудь — всё наполнено глаз, потому что премудрость смотрит всюду, имеет повсюду отверстое око. свт. Иоанн Златоуст.
Получается, что «город золотой» хранят необыкновенные стражи — ангелы, символизирующие, ко всему прочему, силу, справедливость и мудрость. О человеке — символе любви — автор не упоминает. Может, этот образ не «вписался» в текст?
В предыдущих главах Иоанн начал общаться с Богом и тот дал ему задание. Теперь Бог является к нему в новом виде:
1 После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.
2 И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий; 3 и Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду.
4 И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы.
(современный перевод) 1 Затем я увидел: вот отворилась в небе дверь, и голос, тот самый трубный голос, что я слышал вначале, заговорил со мной. Он сказал: «Поднимись сюда, Я покажу тебе, чему надлежит свершиться после этого» 2 Я тотчас был вознесен Духом. И вот, стоит престол на небе и на престоле Сидящий. 3 И от Сидящего исходило сияние, подобное сиянию драгоценных камней яшмы и сердолика, и вокруг престола словно бы изумрудная радуга.текст, который хотите выделить
6 Напротив престола словно бы стеклянное море, подобное хрусталю. И посреди престола, и вокруг престола четыре живых существа с множеством глаз спереди и сзади.
7 Первое существо похоже на льва; второе — на молодого быка; у третьего лицо, как у человека; четвертое подобно парящему орлу.
8 И у каждого из этих четырех существ по шесть крыльев, которые со всех сторон, снаружи и внутри, покрыты глазами.
Пожалуй, самая известная песня группы «Аквариум», хотя авторство принадлежит не Гребенщикову, а поэту Анри Волохонскому, и в песне очевидны христианские мотивы. Если проанализировать текст, то речь, безусловно, идет о христианском рае, или по еще одной версии о Небесном Иерусалиме. Под небом голубым Есть город золотой С прозрачными воротами И яркою звездой. А в городе том — сад, Всё травы, да цветы. Гуляют там животные Невиданной красы.
Одно, как жёлтый огнегривый лев, Другое — вол, исполненный очей, С ними золотой орёл небесный, Чей так светел взор незабываемый.
Лев – это евангелист Марк, Бык – евангелист Лука, Орел – евангелист Иоанн. Эти животные также связываются с властью и земным путем Иисуса Христа. Лев представляет собой власть Иисуса над миром и символ его воскрешения, Вол – священническая роль и крестную жертву, Орел – Святой дух и вознесение. Но остается неясным один момент, а именно, куда делся в песне четвертый элемент тетраморфа «и третье животное имело лице, как человек» (Откровение святого Иоанна Богослова). Это животное с человеческим ликом чаще всего в христианстве ассоциируется с евангелистом Матфеем. Исходя из этого, можно предположить, что рассказ в песне может идти от имени евангелиста Матфея, потому что иначе, автор допускал бы отход от оригинального текста Святого писания. Итак, если повествование ведется от имени Матфея, то к кому он обращается и что за образ «звезды» дважды упоминается в тексте. А в небе голубом Горит одна звезда. Она твоя, о, ангел мой, Она твоя всегда! Обращение адресовано ангелу – «о, ангел мой». Под «ангелом» можно понимать, например, любимую женщину или ребенка, но принимая во внимание религиозный характер текста песни, не исключено, что здесь имеет место обращение к человеческой душе. Это человеческая душа должна идти за звездой, чтобы попасть в золотой город. Эта звезда, конечно же, аллюзия на Вифлеемскую звезду, приведшую волхвов к месту рождения Христа в городе Вифлеем, а, следовательно, к источнику спасения души и к пути в райскую обитель, Золотой город.
Почему Гребенщиков выбрал образ серебра, а не золота или алмаза? Принимая во внимание его любовь к метафизике и восточным учениям, вполне очевидно, что выбор образа серебра является неслучайным. И вообще, эта песня буквально пропитана различного рода образами, отсылающими к метафизическим символам. Рассмотрим некоторые из них, чтобы попытаться уловить логику в весьма темном тексте Гребенщикова.
«Светлая стрела», по всей видимости, это тайное знание, например, учение буддизма о благородном восьмеричном пути спасения, которое, если оно попадает в человека, то попадает прямо в сердце, являющееся вместилищем души, духа или ума. Тот, в сердце которого попадает эта светлая стрела, уже не сможет быть излечен (в тексте «меня не излечат»), т.е. вернуться в прежнее материально ориентированное состояние сознания. Здесь любопытно провести параллели со 154-м сонетом Шекспира:
Если идти дальше по тексту, то после «ранения в сердце», человек начинает испытывать бессознательную тоску по Богу, по Высшей Истине. Но словно бы что-то не так, Словно бы блеклы цвета, Словно бы нам опять не хватает Тебя.
И тут впервые в тексте появляется фраза «серебро Господа моего». Серебро традиционно связывается с женщиной, с женским началом мира, с материей и женской сущностью в самом мужчине, с его внутренней Дамой Натурой. Согласно мифу Платона, первоначальный человек Антропос, был круглым или, говоря другими словами, цельным. Но затем богами он был разделен на мужчину и женщину. Близка к этому мифу библейская история о сотворении человека Адама. Ведь он первоначально был цельным, но потом из него была выведена женщина (из его ребра). По всей видимости, поиск героем песни серебра-женщины есть стремление к обретению первоначального целостного состояния нерассеченного Антропоса, которое возможно в полном соединении мужского и женского начала в человеческой душе, что дает изначальную внутреннюю гармонию, спокойствие и ясность ума. И может быть, я был слеп, И может быть, это не так, Но я знаю, что ждет перед самым концом пути. Серебро Господа моего. Серебро Господа.
Конечно, это довольно поверхностное объяснение и оно не исчерпывает глубины смыслов, заложенных в песни этого замечательного музыканта. Но то, что его тексты несут в себе эзотерическую нагрузку, думаю, вполне очевидно.
«Огнегривый лев и синий вол, исполненный очей» – поэт, который переводил богослужения
«Тебя там встретит огнегривый лев…»
Кому-то из читателей имя Анри Волохонского ничего не говорит. Но один его текст знают все. Я имею в виду стихотворение «Рай», написанное на музыку Николая Вавилова. Для позднесоветского поколения созданный Волохонским образ рая, где человека «встретит огнегривый лев и синий вол, исполненный очей» был напоминанием о той реальности, которая не вписывалась в рамки официальной идеологии.
Насыщенное библейскими образами простое и изысканное стихотворение открывало людям, которые никогда не держали в руках Библию, новые миры.
В 1987 году эта песня прозвучала в культовом фильме «Асса» и с тех пор она ассоциируется не с Анри Волохонским, а с Борисом Гребенщиковым, который исполнил ее в этом фильме.
Для неофициальной культуры Ленинграда Анри Волохонский и его друг Алексей Хвостенко, более известный как Хвост, значили очень много. Их стихи, подписанные коллективным псевдонимом А.Х.В., распространялись в самиздате, а песни – благодаря магнитофонным записям. При этом для властей Волохонский был не поэтом-эрудитом, а молодым ученым, работавшим на границе химии и экологии. В 1973 году он эмигрировал. Жил в Израиле, Испании, Германии, писал стихи, философские и естественно-научные сочинения. И при этом умудрялся оставаться в тени, прячась от корреспондентов и фотографов.
Своим отшельничеством Волохонский рушит все стереотипные представления о том, как в XX-XXI веке живут писатели. Трудно себе представить известного поэта, от которого почти не осталось профессиональных фотографий и видеозаписей. Лишь случайные снимки на мобильный телефон и некачественные записи каких-то квартирников. Ни одного интервью на камеру, да и в журналах или газетах интервью с ним практически нет.
При этом ни в коем случае нельзя сказать, что о нем забыли. Выходили его книги, даже собрание сочинений.
Все прекрасно понимали, что без Анри Волохонского невозможно себе представить русскую литературу второй половины XX века.
Положенные на музыку стихи Волохонского пел Леонид Федоров и группа «АукцЫон», поэтому они были на слуху у очень многих.
На берегу Тивериадского озера
На протяжении 30 лет своей жизни Анри Волохонский занимался переводами богослужебных текстов. Началась эта работа в 1982 году по просьбе священника Михаила Аксенова-Меерсона. Тогда о. Михаил служил в Храме Христа Спасителя в Нью-Йорке. С появлением новых иммигрантов-прихожан, не имеющих привязанности к церковнославянскому языку, в приходе стал вопрос о переводе богослужения. Начать эту работу предполагалось с чина крещения, поскольку при совершении этого таинства часто присутствует большое количество людей, не посещающих других церковных служб. Священнику хотелось, чтобы и они могли участвовать в общей молитве.
С просьбой о переводе отец Михаил обратился к своему старому другу Анри Волохонскому. Волохонский тогда жил в Галилее, вдали от цивилизации на Тивериадском озере.
«Анри, –вспоминал впоследствии отец Михаил, — оказался в положении некоего православного Иеронима, поселившись в затворе на Святой Земле, в Галилее, в сердце евангельской проповеди, – чтобы там взяться за перевод богослужения».
Фото: photosight.ru Тивериадское озеро (Галилейское море, озеро Кинерет)
Результаты этой работы превзошли все ожидания. Русский текст обладал огромной энергией и силой воздействия на прихожан.
«Облеченный им в поэтическую речь чин крещения, – свидетельствует священник М. Аксенов-Меерсон, – задействовал как магнит, притягивая и заражая всех присутствующих. Стало невозможно крестить, что называется, келейно. Прослышав о предстоящем крещении, либо взрослого, либо младенца, православный народ собирался сам».
Некоторое время спустя по благословению архиепископа Нью-Йоркского Петра (Уилье) этот перевод был напечатан. Впоследствии его неоднократно переиздавали. За чином крещения последовал перевод чина венчания, тропари и кондаки, шестопсалмие, и, наконец, тексты литургии Иоанна Златоуста и Василия Великого. Проекты такого масштаба обычно выполняют переводческие комиссии, в состав которых входят специалисты по древним языкам, литургике и т. д.
Здесь же мы имеем результат труда одного человека, потратившего на это более 30 лет жизни.
Полностью эти переводы были изданы в 2016 году, незадолго до смерти Анри. Для богослужебного использования требовалась некоторая редакторская работа и в этом году содружеством «Артос» были переизданы чины крещения и венчания в формате, удобном для клиросного использования и с предисловием архиепископа Вашингтонского Тихона.
«Чтобы переводить поэта, надо быть поэтом…»
В современной России говорить о переводах богослужебных текстов на русский язык практически невозможно. Все сразу же сводится к бессмысленному спору о самой возможности богослужения на русском языке. А поскольку каждый участник подобного спора придерживается одной из двух единственно правильных точек зрения, содержательный разговор не получается. Собеседники, не слушая друг друга, говорят привычные наборы лозунгов и этим все ограничивается. Между тем жизнь берет свое.
Неожиданно оказалось, что пока общество ведет бессмысленные споры, энтузиасты-переводчики работают над текстами. Благодаря их усилиям возникла целая литературная традиция русских литургических переводов. Например, литургия Иоанна Златоуста была переведена, по крайней мере, 9 раз, чин крещения – не менее 6 раз и т.д.
Но сравнивать переводы, чтобы выяснить их достоинства и недостатки, никто не пытается. И дело здесь не в злом умысле или сознательном саботаже. Проблема в том, что не выработан понятийный аппарат, необходимый для такого анализа. А когда отсутствует метаязык, и сам предмет описания оказывается как бы несуществующим. Никто не признает за литургическими переводами какой-либо эстетической ценности. К ним принято относиться как к техническим, а не литературным текстам.
И есть надежда, что с появлением переводов Волохонского такое отношение к литургическим переводам начнет уходить в прошлое. Ведь теперь мы имеем не тяжеловесные подстрочники, а легкие, прозрачные, красивые и точные богослужебные переводы.
При сравнении его литургических переводов с другими русскими переводами бросается в глаза одна особенность. Анри Волохонский свободен. Он не боится использовать самые разнообразные языковые средства. Обычно переводчики с церковнославянского языка стараются последовательно заменять славянские слова и конструкции на русские. Если в оригинале было слово «вран», то в переводе ровно на этом же месте будет «ворон», если в оригинале была «свеща», то в переводе будет «свеча» и. т. д.
Волохонский же не прибегает к подобному формальному пересчету. Он не делает дословного перевода слов и конструкций, а создает на русском языке красивую и самодостаточную версию богослужебного песнопения, тщательно прислушиваясь при этом к тем требованиям, которые предъявляет звучащая русская речь.
Переводчик позволяет себе не быть формалистом, а, например, перевести один славянизм другим («яко подобает тебе» он переводит как «ибо тебе» – «Ибо тебе вся слава, честь и поклонение»).
Переводы Волохонского очень аскетичны. Он избегает соблазна прибегать к той языковой игре, к которой так располагают славянизмы. Например, он пытается избегать слов с приставкой «пре-» в наименованиях Богоматери: «Святую, чистую, благословенную, славную владычицу нашу Богородицу». Церковному человеку такое решение переводчика может показаться слишком смелым. Мы же привыкли воспринимать приставку «пре-» как что-то вроде определенного артикля: чистым может быть все, что угодно, а вот Пречистая – это всегда Богородица. Но Анри Волохонский предпочитает не усложнять перевод, а поскольку на выходе мы имеем легкий и прозрачный текст, можно сказать, что он прав.
В 1917 году профессор Киевской духовной академии Петр Павлович Кудрявцев, рассуждая о возможности совершать богослужение на национальных языках, заметил:
«Чтобы переводить поэта, надо быть поэтом, а чтобы переводить религиозного поэта, надо быть причастным, сверх того, и религиозному настроению, проникающему в текст, подлежащий переводу, а это уже такие условия, каких поискать да поискать. Мы имеем русский перевод Библии, но всякий, кто знает и любит русский язык, скажет вам, что по Евангелию можно не научиться, а разучиться говорить по-русски».
Теперь, благодаря переводам Анри Волохонского, мы можем сказать, что у нас появилась такая версия богослужебного текста, по которой можно учиться хорошему и правильному русскому языку. Размышляя о богослужебном языке Русской Церкви, мы уже не сможем игнорировать этого факта.
Видеозапись вечера памяти Анри Волохонского и презентации книги «Чинопоследование Таинств Крещения и Венчания в переводе на русский язык Анри Волохонского».
«Под небом голубым»: как появилась одна из лучших песен XX века
Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и ясною звездой,
А в городе том сад, все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы:
Одно, как желтый огнегривый лев,
Другое вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.
А в небе голубом горит одна звезда.
Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.
Тебя там встретит огнегривй лев,
И синий вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.
Композитор Франческо да Милано.
Песня, окутанная тайной
Появление песни «Город» долгие годы было окутано тайной. Даже сам Гребенщиков, исполняя ее в 1984 году в Харькове, признался, что ему не известен создатель композиции. Было много версий авторства песни. С течением времени с музыкой более-менее стало ясно: слова положены на канцону композитора Франческо да Милано, что дошла до нас с самой эпохи Возрождения. А вот с автором слов вышло сложнее: называли и самого Гребенщикова, и Алексея Хвостенко, знаменитого рок-барда питерского «андеграунда» 1970-1980-х.
Однако наша «Канцона» не содержится в списке опусов композитора, а ряд специалистов полагает, что музыка, выпущенная на пластинке, исполнена вовсе не на лютне, а на обычной гитаре. Да и сама пластинка считается профанацией! На обложке записи указывается фамилия «Вавилов». Он исполнил все композиции на лютне, но в записи принимали участие и прочие инструменты. Согласно расследованию было установлено, что Вавилов и есть автор этих произведений. Владимир Вавилов – это знаменитый в 60-е гг. семиструнник, виртуозно владеющий инструментом.
Вдохновленный музыкой Ренессанса, он научился играть на лютне, вернее, лютневой гитаре своего производства и примерно в 1968 г. написал великолепные композиции в стиле того времени. Изначально он исполнял их во время концертов, предварял все благозвучными именами эпохи Ренессанса. При этом публика была в полном восторге. После этого Вавилов издал свою пластинку. Фамилии «авторов» он приписал произвольно. Возникает логичный вопрос: для чего? По всей видимости, он хотел донести музыку до аудитории, чтобы привлечь ее внимание к старинному исполнению.
Мастерство не ржавеет. Уже на CD.
Об этом также рассказала дочь композитора Тамара. За более, чем 35 лет с момента издания пластинки ее множество раз переиздавали, причем она раскупалась молниеносно, передавалась из рук в руки, и по-прежнему переиздается, уже на CD. Невероятно красивые композиции запомнились навсегда и даже вошли в учебники под авторством «мнимых» композиторов. Что же ощутил Вавилов, когда пластинка стала появляться почти во всех семьях Советского Союза? И очень жалко, что он совсем немного не дожил то того дня, когда песня на его музыку полюбилась огромному количеству людей! Композитор скончался в 1973 году…
Текст песни Анри Волохонский написал за 15 минут.
Конец 1972 года. Ленинград. Наш следующий герой — 36-летний Анри Волохонский, химик по образованию, но поэт-философ по призванию, «человек поистине возрожденческого идеала». Шуточные пьесы и басни, проза и длинные многофигурные поэмы, ирония и метафизика, венки сонетов и философские трактаты, толкование Апокалипсиса и квазипереводы Катулла, Джойса, книги «Зогар»… И при этом самиздат и единственное стихотворение в журнале «Аврора» — типичная судьба поэта «бронзового века». Мифологический шлейф и вынужденная эмиграция в 1973 году…
Но до нее еще есть немного времени! А между тем вот уже месяц Анри не дает покоя пластинка «Лютневая музыка XVI–XVII веков», оставленная кем-то из друзей, а мелодия «Канцоны» и вовсе постоянно звучит в голове. Почему-то в памяти стали всплывать знакомые места из Экклезиаста: Небесный Град Иерусалим, его невиданные звери, символические библейские персонажи: орел, телец и лев. И загадочный оборот «исполненные очей»…
Ноги сами привели поэта в мастерскую к его другу Акселю, где он за пятнадцать минут «наиправдивейшего диктанта свыше» написал стихотворение, начинавшееся со слов Писания: «Над небом голубым…», и назвал его просто: «Рай».
Его многолетний друг и соавтор, в творческом союзе с которым они написали порядка ста песен под именем АХВ, — Алексей Хвостенко наложил стихи Анри на канцону «Франческо да Милано» (так появилась первая редакция песни). Он же первым исполнил ее под гитару — своим знаменитым скрипучим и хриплым голосом, немного упростив припев на бардовский лад (именно из этого варианта исходил потом БГ). За зиму АХВ записали целую кассету с песнями на «старинные» мелодии с пластинки, и весной 1973 года «Рай» отправился в путь по «квартирникам» и магнитофонам Москвы и Питера. Вскоре оба — АВ и АХ — оказались за пределами страны с ярлыком «враг народа». Но, оставшись сиротой, песня продолжила жить, ее полюбили, пели. От кого-то ее услышала Елена Камбурова, от нее, уже с началом «Над твердью голубой…», — известный бард Виктор Луферов. Оба стали исполнять ее в своих вариантах.
Настоящие авторы уже определились, это Владимир Вавилов и Анри Волохонский. Осталось еще непонятно — все-таки над или под небом голубым? И еще очень хочется узнать, что это за «волшебное место», куда зашел Волохонский, где за 15 минут, как в алхимическом атаноре, рождаются шедевры?
1976 год. Студия «Радуга» Эрика Горошевского (тогда еще студента у Георгия Товстоногова) была очень популярна среди питерских студентов и вообще среди молодежи. Долгое время у них была одна студия для записи с группой «Аквариум», они часто вместе записывались, репетировали. В 1974 году даже совместно поставили концептуальный спектакль-капустник «Притчи графа Диффузора», с которого и началась официальная история «Аквариума». И вот при полном аншлаге состоялась премьера легендарного спектакля «Сид» по пьесе драматурга XVII века Корнеля. По воспоминаниям, «там оказался в полном составе „Аквариум“», а один из них, «Дюша» Романов, даже играл в «Сиде» роль. В качестве музыкального сопровождения в спектакле звучала песня «Рай», но музыка была взята в первоначальном варианте, с пластинки. Видимо, Бориса Гребенщикова она глубоко «зацепила», ибо через восемь лет он все-таки включил ее и в свой репертуар.
Так БГ стал пятым исполнителем этой песни, уже в известной всем редакции.
Она получила название «Город», и у нее изменилось первое слово: «Под небом голубым…». Многие утверждают, что это Борис плохо расслышал или запомнил, сколько лет-то прошло!
Однако сам БГ считает это принципиальным, ибо, говорит он в одном из интервью, «Царство Божие находится внутри нас, и поэтому помещать Небесный Иерусалим на небо… бессмысленно».
Но справедливости ради давайте откроем, например, 156-ю страницу сборника «Анри Волохонский. Стихотворения» 1983, HERMITAGE USA и читаем (сохранена пунктуация автора):
А как же родились другие варианты текста? Скорее всего (судя по воспоминаниям разных людей, да и просто по логике), БГ просто плохо расслышал запись на кассете. Так, например, полагает Хвостенко: «Да, подпортил текст — он ее, наверно, усвоил на слух. Слух у парня так себе — что же делать…»
Кстати, сам Гребенщиков в некоторых интервью не склонен вспоминать о комплименте Хвостенко (см. выше), а развивает высокоидеологическую ноту:«И по этому поводу с Лешей Хвостенко… мы в Париже как-то раз и схватились ночью… Я же… высказывал теологическую концепцию, что царство Божие находится внутри нас и поэтому помещать небесный Иерусалим на небо… — бессмысленно». Сам АХ об этом споре не вспоминает. Да и непонятно, почему Гребенщиков спор о тексте ведет не с автором оного (т.е. с Волохонским)? Впрочем, это уже неинтересно.
Осталась версия, которую исполняла Е. А. Камбурова — «Над ТВЕРДЬЮ голубой…». Меня уверяли: это — редакция Юнны Мориц. И я… поверил, то есть решил проверить. Написал Юнне Петровне — и получил от нее заслуженный нагоняй. Пользуясь случаем — еще раз приношу ей свои самые искренние извинения.
Так может, сама Камбурова и является автором своей редакции текста? Оказалось (из телефонного разговора с Еленой Антоновной), что так оно и есть.
И последнее — попутно мы отмежевались еще от одной распространенной легенды. А именно: почему-то многие «припоминают, что слышали эту песню то ли в 1969, то ли в 1970 г. Из приведенных выше воспоминаний Волохонского и некоторых других источников можно считать установленным: слова песни написаны примерно в конце ноября 1972 г.
Более сотни раз «Город» звучал на концертах «Аквариума» в десятках городов, в 1986 году песня вошла в альбом «Десять стрел».
В 1987 году она прозвучала на всю страну в культовом фильме Сергея Соловьева «Асса», правда, без имен создателей песни в титрах, поэтому с тех пор автором повсеместно считался БГ. «Город» стал своего рода гимном целого поколения.
Анри Волохонский: «Я ему исключительно благодарен. Он сделал эту песню столь популярной. Ведь Гребенщиков исполнил эту песню тогда, когда и моего имени нельзя было называть, да еще и в фильме, и в столь популярном фильме! Рассказы о том, что я будто бы подавал на него в суд, — чушь».
Немного грустно, что за столько лет никто даже не упомянул: «авторы песни А. Волохонский и В. Вавилов», зато далеко не каждому посчастливилось написать произведение, которое знает и любит вся страна. Тем более что обоих роднит желание: «Главное, чтобы услышали».
