в древней руси призрением глухих занимались
В древней руси призрением глухих занимались
Занятие благотворительностью стало неотъемлемой частью этического кодекса каждого глубоко верующего человека.
Желая оказать помощь, обществу отец Викентий Михайлович Орлов (иеромонах) напечатал в пользу общества книгу о Заповедях и пожертвовал от продаж книг 95 руб.
24 марта 1889 года, постановлением общего собрания, было поручено Правлению общества призрения и образования глухонемых детей соорудить две иконы с изображением на них евангельского сказания об исцелении глухонемого (Мк.,7,32 – 36) и ликов святых: Андрея Критского и пророка Осии.
26 февраля 1891 года, после благодарственного молебна, иконы были торжественно освящены членом Святейшего Синода Высокопреосвященным Павлом, архиепископом Казанским и Свияжским, почетным членом общества.
После освящения одна икона была поставлена в помещении училища, а другая – снаружи училищного дома; здесь же под иконой была поставлена кружка для сбора пожертвований на воспитание и обучение глухонемых детей.
Факт сооружения для училища иконы и освящения ее был отрадным сам по себе: он занял в истории общества видное место.
В 1892 году обществу было выражено сочувствие со стороны епархиального начальства. Так как святая церковь евангельским чтением на литургии в субботу четвертой недели Великого поста об исцелении глухонемого призывает к состраданию и помощи глухонемым. Правление просило епархиальных архиереев губерний благословить отцов настоятелей всех церквей произносить в означенный день каждый год предстоящим в храме, поучение о призрении глухонемых, в особенности детей, с указанием при этом задач Общества призрения и образования глухонемых детей.
С разрешения Епархиального начальства общество с 1894 года ежегодно рассылало по церквям Казанской епархии поучения, составленные законоучителем училища священником Алексеем Васильевичем Молчановым и студентом Казанской Духовной Академии Покровским.
Высокопреосвященнейший Владимир, архиепископ Казанский и Свияжский сделал распоряжение о произнесении проповедей и разрешил сбор средств по церквям Казанской епархии на призрение и образование глухонемых детей. С 1894 по 1915 годы Общество ежегодно получало от 400 до 900 рублей из церквей Казанской епархии.
За 1894 год сумма таких пожертвований составила 464 рубля 4 копейки. На эти деньги была учреждена стипендия для воспитания и обучения глухонемого мальчика, сына священника Петропавловского из села Пурилино, Казанского уезда.
В 1911 году сбор дал 479 рублей 9 копеек, благодаря чему Общество в следующем году увеличило число бесплатно призреваемых детей.
Жертвовали в пользу Общества и духовные лица:
Краткий экскурс в историю сурдопедагогики
В античных литературных источниках нет каких-либо упоминаний о систематическом обучении глухих. В то же время вполне допустимо предположение о том, что глухие, воспитываясь в семье, осваивали не только навыки самообслуживания и домашнего труда, но и ремесла и доступные виды искусства (живопись, скульптура). Их не считали полноправными членами общества.
Эпоха Возрождения стала поворотным пунктом в развитии отношений общества с неслышащими. Чаще других по характеру своей деятельности с ними имели дело духовные лица и врачи. Первые обеспечивали их призрение в монастырях, куда состоятельные люди нередко отдавали своих глухонемых детей. Вторые предпринимали разнообразные попытки «вылечить» глухонемого, «разбудить» его слух. Повседневное взаимодействие с глухими позволяло обнаружить их обучаемость, возможность общения при помощи жестов.
История сохранила имя первого человека, совершившего по представлениям того времени чудо: испанский монах-бенедиктинец П. Понсе Де Леон (1508—1584) обучил устной речи, пользуясь жестовой речью, письмом и дактилологией (пальцевой азбукой), двенадцать неслышащих учеников.
Развитие практики обучения неслышащих в странах Западной Европы подкреплялось и первыми теоретическими работами в этой области: современник П. Понсе, выдающийся итальянский ученый-энциклопедист Д. Кардано (1501—1576) не только дал физиологическое объяснение причин глухоты и немоты, но и сформулировал важнейшие положения практики обучения глухих. Уже в 1620 г. в Мадриде выходит первый учебник по обучению глухих «О природе звуков и искусстве научить говорить глухонемого».
В ней был напечатан и первый дактильный алфавит, использовавшийся для обучения глухих. Автор — испанский учитель Х. П. Бонет, обобщивший собственный опыт домашнего обучения нескольких глухонемых детей. История сурдопедагогики каждой западноевропейской страны бережно хранит сведения о первых своих педагогах (это монахи и священники, учителя, врачи и лингвисты), успешно обучавших глухих.
Обогащение представлений о природе глухоты, путях ее коррекции и компенсации, накопление специфического педагогического опыта в условиях индивидуального обучения глухих — все это в эпоху Возрождения постепенно создало предпосылки для признания обучаемости глухих, повлекло за собой усиление общественно-религиозного и педагогического внимания к этой категории детей с отклонениями в развитии и обеспечило постепенный переход проблематики глухих в сферу педагогики.
В ХV—ХVIII вв. сформировались два направления в индивидуальном, а затем и в школьном обучении глухих детей. В их основе — выбор «своего» средства обучения глухого: словесного или жестового языка. В разные исторические периоды доминирующую роль играла то одна, то другая система (устный метод обучения и мимический метод обучения), но и до сегодняшнего дня эти два основных подхода в обучении глухих существуют в сурдопедагогике, продолжая вызывать споры ученых, поиски достоинств и преимуществ каждой из этих систем.
Во второй половине ХVIII в. в Англии, Германии, Австрии, Франции создаются первые школы для глухих детей. Это, как правило, закрытые учебные заведения интернатного типа, называвшиеся поэтому институтами. Начался второй период в развитии сурдопедагогики — от индивидуального обучения глухих сурдопедагогика переходит к их школьному обучению.
На протяжении двух столетий в Европе, США и других странах развивалась школьная и дошкольная дифференцированная система обучения глухих и слабослышащих детей в условиях закрытых (интернатных) образовательных учреждений.
Во второй половине ХХ в. распространение интеграционных идей, подкрепленное существенным прогрессом в области слухопротезирования, созданием системы раннего выявления, ранней педагогической помощи детям с нарушениями слуха, привело к включению значительного числа детей с нарушениями слуха в образовательные учреждения общего назначения, сокращению числа школ для глухих детей, расширению спектра профессий и специальностей, доступных для освоения неслышащими в структуре профессионального образования.
На Руси призрением глухих и других «убогих> занимались православная церковь и монастыри.
Опыт воспитания и обучения глухих в России был накоплен также благодаря организации системы общественного, а не церковного призрения, удачным примером которого было создание Петербургского и Московского воспитательных домов, где вместе с детьми-сиротами воспитывались глухие дети, осваивая основы грамоты и ремесло (ХVIII в.).
Мимическая и устная системы обучения глухих появились в России в ХIХ в. в связи с началом школьного обучения. Первая школа была открыта для глухих детей из высших сословий в г. Павловске под С.-Петербургом в 1806 г. Развитие российской сурдопедагогики в ХIХ в. связано с педагогической деятельностью таких известных сурдопедагогов, как В. И. Флери, Г. А. Гурцов, И. Я. Селезнев, А. Ф. Остроградский, И. А. Васильев, Н. М. Лаговский, Ф. А. Рау.
Российская система обучения глухих, сформировавшаяся в ХIХ в., опиралась на использование в учебном процессе и словесного, и жестового языков. Однако уже в конце века преимущество стало отдаваться устной словесной системе обучения, жестовый язык стал вытесняться из специальной школы глухих. С начала ХХ в. зарождается дошкольное обучение детей с нарушенным слухом. В 1900 г. в Москве открывается первый детский сад для глухих детей, организованный супругами Ф.А. и Н.А. Рау.
После революции 1917 г. школы для глухих в СССР были переданы в государственную систему образования. В 30-е гг. появляются первые классы, а затем и школы для слабослышащих и позднооглохших детей. Особенно плодотворным стал период, начавшийся в 50-е гг. Целая плеяда выдающихся ученых сурдопедагогов в течение десятилетий создала оригинальную советскую систему воспитания и обучения глухих и слабослышащих детей.
Исследования проводились в Научно-исследовательском институте дефектологии АПН СССР, где работали ученые-сурдопедагоги — Р. М. Боскис, А. И. дьячков, С. А. Зыков, Ф. Ф. Рау, Н. Ф. Слезина, В. И. Бельтюков, А. Г. Зикеев, к. г. Коровин, Б.д. Корсунская, А. Ф. Понгильская, Э. И. Леонгард, А. П. Гозова, Т. А. Власова, Г.Л. Зайцева, Л. П. Носкова, Е. П. Кузьмичева, Э. В. Миронова и многие другие, а также ученые-сурдопсихологи — И. М. Соловьев, Ж. И. Шиф, Т. В. Розанова и др.
Советскую систему обучения неслышащих отличало следующее:
История изучения лиц с нарушением слуха и оказания им помощи.
5. История изучения лиц с нарушением слуха и оказания им помощи.
В античных литературных источниках нет каких-либо упоминаний о систематическом обучении глухих. В то же время вполне допустимо предположение о том, что глухие, воспитываясь в семье, осваивали не только навыки самообслуживания и домашнего труда, но и ремесла и доступные виды искусства (живопись, скульптура). Их не считали полноправными членами общества. В философских трактатах Аристотеля (384-322 гг. до н.э.) «О чувствах чувствующих», «О чувственных восприятиях и их объектах» рассматривается отрицательное влияние глухоты и немоты на умственное развитие и познавательные возможности ребенка.
В эпоху Средневековья западноевропейская церковь видела в глухоте, как и в других человеческих недугах, «кару божью», посланную детям за грехи родителей.
Не умея найти контакт с глухими и признавая их часто безумными, общество сторонилось таких людей, обвиняя их в колдовстве. Глухие нередко становились объектами преследования со стороны инквизиции.
Эпоха Возрождения стала поворотным пунктом в развитии отношений общества с неслышащими.
Чаще других по характеру своей деятельности с ними имели дело духовные лица и врачи. Первые обеспечивали их призрение в монастырях, куда состоятельные люди нередко отдавали своих глухонемых детей. Вторые предпринимали разнообразные попытки «вылечить» глухонемого, «разбудить» его слух. Повседневное взаимодействие с глухими позволяло обнаружить их обучаемость, возможность общения при помощи жестов.
История сохранила имя первого человека, совершившего по представлениям того времени чудо: испанский монах-бенедиктинец П. Понседе Леон (1508-1584) обучил устной речи, пользуясь жестовой речью, письмом и дактилологией (пальцевой азбукой), двенадцать неслышащих учеников.
Развитие практики обучения неслышащих в странах Западной Европы подкреплялось и первыми теоретическими работами в этой области: современник П. Понсе, выдающийся итальянский
ученый-энциклопедист Д. Кардано (1501-1576) не только дал зиологическое объяснение причин глухоты и немоты, но и сф мулировал важнейшие положения практики обучения глухих. У в 1620 г. в Мадриде выходит первый учебник по обучению глу
История сурдопедагогики каждой западноевропейской стран бережно хранит сведения о первых своих педагогах (это монахи священники, учителя, врачи и лингвисты), успешно обучавщ глухих.
В XV-XVIII вв. сформировались два направления в индивй альном, а затем и в школьном обучении глухих детей. В их осно- выбор «своего» средства обучения глухого: словесного или же вого языка. В разные исторические периоды доминирующую р играла то одна, то другая система (устный метод обучения и мі мический метод обучения), но и до сегодняшнего дня эти два новных подхода в обучении глухих существуют в сурдопедаго.» ке, продолжая вызывать споры ученых, поиски достоинств и п» имуществ каждой из этих систем.
Во второй половине XVIII в. в Англии, Германии, Австр Франции создаются первые школы для глухих детей. Это, правило, закрытые учебные заведения интернатного типа, нг вавшиеся поэтому институтами.
На протяжении двух столетий в Европе, США и других сі нах развивалась школьная и дошкольная дифференцирован- система обучения глухих и слабослышащих детей в условиях крытых (интернатных) образовательных учреждений. Во BTOJ половине XX в. распространение интеграционных идей, подкр ленное существенным прогрессом в области слухопротезиро- ния, созданием системы раннего выявления, ранней педагоги ской помощи детям с нарушениями слуха, привело к включени
значительного числа детей с нарушениями слуха в образовательные учреждения общего назначения, сокращению числа школ для глухих детей, расширению спектра профессий и специальностей, доступных для освоения неслышащими в структуре профессионального образования.
На Руси призрением глухих и других «убогих» занимались православная церковь и монастыри.
Опыт воспитания и обучения глухих в России был накоплен также благодаря организации системы общественного, а не церковного призрения, удачным примером которого было создание Петербургского и Московского воспитательных домов, где вместе с детьми-сиротами воспитывались глухие дети, осваивая основы грамоты и ремесло (XVIII в.).
Мимическая и устная системы обучения глухих появились в России в XIX в. в связи с началом школьного обучения. Первая школа была открыта для глухих детей из высших сословий в г. Павловске под С.-Петербургом в 1806 г.
Развитие российской сурдопедагогики в XIX в. связано с педагогической деятельностью таких известных сурдопедагогов, как В. И. Флери, Г. А. Гурцов, И. Я. Селезнев, А. Ф. Остроградский, И. А. Васильев, Н. М. Лаговский, Ф. A. Pay.
Российская система обучения глухих, сформировавшаяся в XIX в., опиралась на использование в учебном процессе и словесного, и жестового языков. Однако уже в конце века преимущество стало отдаваться устной словесной системе обучения, жестовый язык стал вытесняться из специальной школы глухих.
С начала XX в. зарождается дошкольное обучение детей с нарушенным слухом. В 1900 г. в Москве открывается первый детский сад для глухих детей, организованный супругами Ф.А. и Н.А.Рау.
После революции 1917 г: школы для глухих в СССР были переданы в государственную систему образования. В 30-е гг. появляются первые классы, а затем и школы для слабослышащих и позднооглохших детей. Особенно плодотворным стал период, начавшийся в 50-е гг. Целая плеяда выдающихся ученых сурдопедагогов в течение десятилетий создала оригинальную советскую систему воспитания и обучения глухих и слабослышащих детей.
Советскую систему обучения неслышащих отличало следующее?* ориентация содержания обучения на массовую систему обрй* зования;
внимание к формированию и развитию словесной, и в том чисдац устной, речи, к развитию слухового восприятия и обучению их и
создание и внедрение в образовательный процесс деятельносТ, ного подхода к обучению (С.А.Зыков и др.)
Развитие сурдопедагогики в России
На основании древнерусской литературы, летописных сводов и др. источников можно судить о том, что понятия «глухота» и «немота» были известны на Руси с глубокой древности. Характерным для тех времен было также и то, что в этих понятиях различались состояние и степень дефекта (глухобезмолвные (глухонемые), оглушенные, глухие, постепенно глохнущие, только что оглохшие). В Древней Руси призрением глухих и других «убогих детей» занимались церковь и монастыри. Сурдопедагогика в России начала развиваться на основе опыта воспитания глухих в системе общественного призрения (госпитали, сиротские дома, приюты при монастырях и др.) и опыта Петербургского и Московского воспитательных домов (1763 г.), в которых было организовано воспитание глухих совместно со слышащими с раннего возраста. Дома создавались в основном, на средства благотворительности. В этих домах осуществлялось физическое, нравственное воспитание и трудовое обучение детей (ремесленная подготовка).
Произошедшая в 1864 г. в России реформа образования коснулась учебных заведений для глухих: сближение содержания обучения и воспитания глухих с таковым в народных училищах; обучение ремеслам стало обязательным; училища получали право принимать приходящих учащихся, что расширило их контингент и способствовало превращению училищ в общеобразовательные учебные заведения. К 1880 гг. XIX века в России было только 3 крупных училища: в Петербурге, Москве и Варшаве; они не могли удовлетворить всех нуждающихся; новые училища открывались по частной инициативе, на средства благотворительности. К концу века возникают училища на периферии: в Казани, Вязниках и др. Всего насчитывается 23 училища с 885 учащимися.
В этот период активно развивается методика обучения и воспитания глухих детей. Достижения сурдопедагогики в рассматриваемый период связаны с именами А. Ф. Остроградского (1853-1907), И. А. Васильева (1867-1941), Н. М. Лаговского (1863-1933), Ф. A. Pay (1868-1957) и др. К началу XX в. создается русская система обучения детей с нарушениями слуха, которая ставила задачу развития природных задатков глухого в единстве с развитием словесной речи и усвоением общеобразовательных и профессиональных знаний и умений. Большое внимание уделялось сближению содержания обучения глухих с обучением слышащих в народных школах, что нашло отражение в программах. Уделялось внимание физическому, умственному, нравственному и особенно трудовому воспитанию глухих. В процессе обучения глухих использовали устную, письменную формы речи, в некоторых училищах – дактильную и жестовую речь. В содержание обучения в большинстве школ были включены следующие предметы: чтение с лица, произношение, развитие слухового восприятия.
После революции 1917 г. государство берет на себя заботу о воспитании и обучении глухих. В специальных школах для глухих ликвидируются сословные, национальные и другие ограничения. В 1918 г. в Петрограде был организован Центральный научно-практический институт по изучению и обучению глухих; при институте были открыты школа-интернат и детский сад. В 1920 г. в Петрограде открывается Отофонетический институт, который занимается изучением детей с недостатками слуха и речи. В 1929 г. в Москве организован Экспериментально-дефектологический институт, где под научным руководством Л. С. Выготского проводились исследования проблем дефектологии, в т. ч. глухоты. В 30-40 гг. в России выросла сеть школ для глухих и слабослышащих; стали готовиться учителя для этих школ.
В 50-е годы развернулись научные поиски новых эффективных путей общего и речевого развития детей с разной степенью слуховой недостаточности. Эти поиски проводились под руководством ведущих ученых Научно-исследовательского института дефектологии – Р. М. Боскис, А. И. Дьячкова, С. А. Зыкова, Ф. Ф. Рау и др.
Постановление Совета Министров РСФСР 1960 г. определило основные положения специальных школ. Для школ глухих и слабослышащих установлен 12-летний срок обучения, в течение которого глухие и учащиеся II отделения школы для слабослышащих и позднооглохших получают знания в объеме 8-летней общеобразовательной школы. Учащиеся I отделения школы для слабослышащих получают за 10 лет обучения неполное среднее образование. В некоторых школах для слабослышащих и позднооглохших детей начинают организовываться XI и XII классы I отделения, где учащиеся получают среднее образование. Для всех типов школ обязательной стала производственно-трудовая подготовка.
Под руководством Р. М. Боскис разработана оригинальная система дифференцированного обучения слабослышащих в специальной школе с двумя отделениями. В 60-е годы под руководством С. А. Зыкова проводятся исследования по внедрению в практику школ для глухих предметно-практического обучения. Создается новая система обучения глухих в начальных классах, связанная с широким использованием предметно-практической деятельности учащихся в качестве основы для формирования у них понятий, развития речи как средства общения, трудовых умений и навыков. В эти годы внимание ученых привлекают вопросы развития и использования слухового восприятия глухих и слабослышащих в процессе обучения (Р. М. Боскис, В. И. Бельтюков, Т. А. Власова, Л. В. Нейман, Ф. Ф. Pay и др.).
И ее развитие в феодальный период
Состояние сурдопедагогики в древнейшие времена на территории будущей Руси, как и на Западе, можно с большей или меньшей степенью вероятности реконструировать на основании данных археологии, истории культуры, лингвистики, о чем уже говорилось в первой главе данной книги.
Совершенно очевидно, что сурдопедагогика представляла собой более позднее по сравнению с общей педагогикой явление, а опыт и практика обучения и воспитания глухих детей развивались под влиянием общепедагогических знаний, развитие которых в свою очередь определялось общественно-экономическими факторами.
Одна из особенностей исторического прошлого древнерусского государства заключалась в том, что в своем развитии оно миновало рабовладельческую формацию. Здесь феодализм своими корнями уходил в первобытнообщинные отношения, институты феодальной государственности формировались на почве племенных союзов восточных славян (венедов, антов). Яркие характеристики славянских племен мы находим у византийского императора Маврикия (582—602):
«Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране.
К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково и, оказывая им знаки своего расположения, при переходе их из одного места в другое охраняют их в случае надобности, так что, если бы оказалось, что по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпел (какой-либо) ущерб, принимавший его раньше начинает войну (против виновного), считая долгом чести отомстить за чужеземца. Находящихся у них в плену они не держат в рабстве, как прочие племена, в течение неограниченного времени, но, ограничивая (срок рабства) определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси, или остаться там (где они находятся) на положении свободных и друзей.
Воспитание детей в условиях родового строя осуществлялось всей родовой общиной, а с распадом ее общественное воспитание заменялось семейным. В семье дети, подражая взрослым, приобретали необходимые в жизни умения и навыки, усваивали правила и нормы морали, перенимали занятия своих родителей — охотников, скотоводов, земледельцев.
Воспитание глухих детей происходило непосредственно в процессе трудовой деятельности. Подрастая, дети наблюдали за действиями взрослых членов общины, подражали им, а затем и включались в такую деятельность наравне со взрослыми. Наряду с подражанием, вероятно, имело место преднамеренное, хотя и примитивное, руководство детьми со стороны взрослых. В те отдаленные от нас времена, когда членораздельная речь и язык были на очень низком уровне развития и когда в непосредственном общении между собой люди чаще прибегали к использованию жестов и мимики, общение глухих со слышащими в известном смысле облегчалось. Но в последующем, с усложнением трудовой и общественной деятельности отчуждение глухих от полноценных в физическом отношении людей постоянно возрастало.
Однако отношение к глухим в древние времена не было однозначным. Всякое физическое и психическое отклонение от нормального развития повсеместно вызывало суеверный страх у окружающих людей. Не понимая причин подобных отклонений, они рассматривали такие явления как «наказание свыше». В числе других физических и психических отклонений глухота также рассматривалась как «наказание божие». Такое толкование, поддерживавшее суеверный страх среди невежественных людей, сознательно распространялось затем и духовенством, под надзором которого в Древней Руси, как и более позднее время, на протяжении многих веков находилось призрение глухих и других «убогих». Феодальное государство, как правило, не интересовалось судьбой больных и калек и не выделяло средств на их содержание. Призрением убогих чаще занимались монастыри, располагавшие большими земельными угодьями и непрерывно богатевшие от пожертвований населения. При этом «милосердие» монастырей было далеко не бескорыстным. «Убогие дети» (слепые, увечные, глухие и т. д.), с одной стороны, вызывали у богомольцев чувства сострадания, жалости, что способствовало дополнительному притоку пожертвований монастырям. С другой стороны, за стенами монастырей, когда не было паломников, посетителей, убогие дети подвергались эксплуатации. В больших монастырских хозяйствах в широких масштабах применялся труд этих безответных детей и подростков.
По мере укрепления религии и церкви настоятели монастырей стали для увечных детей создавать особые дома. Одним из первых такой дом был открыт в Киево-Печерской лавре. О нем, по летописным свидетельствам, «шла большая слава».
В дальнейшем подобные же дома призрения были открыты и в ряде других городов (Тверь, Москва, Новгород, Псков, Ростов, Смоленск и др.). Нужно сказать, что основатели этих учреждений не проявляли особых забот об обучении и развитии попадавших в дома призрения глухих детей.
Известное представление о сурдопедагогической мысли России эпохи феодализма дает семантический и этимологический анализ лексики древнерусского языка.
Понятия «глухота» и «немота» на Руси были известны в глубокой древности. Об этом говорят сохранившиеся следы в словарном фонде русского языка. В нем отразились не только определения дефекта слуха и речи, но также и степень утраты этих способностей у человека. При этом были частично использованы понятия, заимствованные из Византии. Наличие в словаре русского языка дифференцированных понятий о глухоте и немоте у человека свидетельствует о том, что русские образованные люди уже в далекой древности имели достаточно отчетливое представление об этих физических недостатках, их особенностях и последствиях для развития ребенка.
Характерным для тех далеких времен было то, что в понятиях глухоты и немоты различались состояние и степень дефекта: глухобезмолвные (глухонемые), оглушенные, глухие, постепенно глохнущие, только что оглохшие.
В названных источниках говорится о добровольной помощи убогим и сиротам от населения, а не только от сильных и богатых людей. Для определения состояния и степени немоты существовали примерно те же понятия, что и для определения глухоты. От полной постоянной немоты отличались случаи спорадической немоты: «немование» (косноязычие), «немеющий», «онемевший», «детское немование», «гугнивость».
Анализ словарного фонда древнерусского языка позволяет утверждать, что дифференцированные понятия о глухоте были непосредственно связаны с характером отношений к различным категориям глухих со стороны тогдашнего общества.
Об этом же свидетельствует и русское законодательство о глухих. Русские законы, определяя социальное положение глухих, предусматривали и охрану прав глухих в семье. Так, в законодательных актах (Стоглав, Соборное уложение 1649 года и др.) было указано, что после смерти отца наследство должно делиться поровну между всеми членами семьи, чтобы «из них никто изобижен не был». Охрана древним законодательством прав глухих на наследование показывает, что глухие признавались законом дееспособными. В законодательных же актах о направлении неимущих глухих в монастыри также говорилось о глухих и немых как о людях трудоспособных. Однако вместе с такого рода более гуманным отношением к взрослым глухим в русских законах были юридические ограничения, которые приравнивали их к безумным, с одной стороны, и к детям — с другой. На судебных процессах глухие не имели права выступать в качестве свидетелей. Так, в полном собрании Законов Российской империи говорилось: «1669 г. генваря 22. Новоуказные статьи о татебенных, разбойных и убийственных делах: «А глухих и немых и бесных и которые в малых летах, а не в возрасте, в обыск (т.е. в свидетели.— Прим. ред.) не брать».
Для уяснения вопроса о правоспособности глухих в древние времена на территории нашей страны представляют большой интерес законы о глухих в армянском «Судебнике» (XIII— XIV вв.). Создателем «Судебника» был выдающийся полководец, историк, дипломат и переводчик Килитийского армянского государства Смбат Спарапет. Названный памятник древнеармянской письменности отражал быт и нравы армянского народа XIII— XIV веков. Относящиеся к глухим и слепым статьи «Судебника» носили узкобытовой и религиозный характер. Его 117-й параграф гласил о том, что не положено, чтобы женились двое слепых; слепой может жениться лишь тогда, когда одна сторона зрячая, чтобы возможно было воспитывать ребенка, который родится от брака. Такое же отношение определялось и к глухонемым. Указывалось на то, что они вообще не могут бракосочетаться, так как не смогут справиться с воспитанием детей. Тем самым глухой был юридически изолирован от окружающих и лишен возможности иметь свою личную семью, свой дом, участвовать в общественной жизни.
К концу рассматриваемого периода изменялась практика направления глухих в монастыри и другие предназначенные для них учреждения, однако положение глухих оставалось бедственным.
Указом 1733 года традиция отправлять нищенствующих людей в монастыри стала обязанностью Святейшего синода. Синоду предписывалось направлять в монастыри «для прокормления и исправления в уме безмолвных нищих». Часть нищенствующих — убогих — попадала и в особые, гражданские учреждения— «гошпитали». Если в монастырях глухие непомерно трудились, то в «гошпиталях» они еще и теряли свободу, становились отчужденными людьми, которые не имели возможности жить на средства от своего труда. Условия жизни в этих «гошпиталях» были настолько тяжелыми, что попадавшие в них люди, особенно дети, гибли от непосильного труда и постоянного недоедания.
Итак, рассматривая относящиеся к древней истории сурдопедагогики в России свидетельства и факты, нужно сказать, что общие тенденции зарождения сурдопедагогики на ранних этапах развития древнерусского общества были аналогичны тем, которые имели место в истории западноевропейских стран и о которых шла речь в первой части книги. Они определялись социально-экономическими условиями начальных этапов истории человеческого общества. Однако зарождение сурдопедагогической мысли в древнерусском обществе было связано с такими особенностями, которые позволяют говорить о ее национальной самобытности. Эти особенности заключались прежде всего в отношении к глухим. Оно было гуманным и выражалось в сочувствии к глухим детям и заботе об их судьбе. Такое отношение к глухим детям основывалось на нравственных принципах народа, не знавшего рабовладельческих отношений. Оно проявилось и в организации общественного призрения, воспитания, а также и обучения глухих детей сначала в процессе трудовой деятельности, а затем в монастырях и воспитательных домах. Вместе с тем по мере укрепления православной церкви отношение к глухим детям ужесточалось. Церковь поддерживала и распространяла основанные на незнании природы глухоты предрассудки, согласно которым глухота—«наказание божие». Призрение церковью и монастырями глухих, как и всех «калечных», все более приобретало показной и небескорыстный характер.
Проявившееся в организации общественного призрения и законодательстве гуманное отношение к глухим детям, идущее от народной педагогики, а также сравнительно широких знаний о различных степенях глухоты (на это указывает ряд встречающихся в древнерусском словаре слов для обозначения разной степени нарушения слуха), послужило основой последующего развития русской сурдопедагогической мысли. Это развитие происходило в борьбе прогрессивных деятелей с суеверными представлениями и религиозно-ханжеской филантропией. Наличие в древнерусском языке дифференцированных понятий глухоты, обозначавших различные состояния и степени этого дефекта, свидетельствует о том, что уже в далекой древности русские люди имели сравнительно широкие знания о глухоте и связанных с нею недостатках физического и психического развития человека. Древнерусское законодательство признавало глухих дееспособными, хотя и ограничивало их участие в судебных делах, приравнивая их к детям и душевнобольным.
Вопросы
1. Каким было отношение к глухим в Древней Руси?
2. О чем говорит наличие разных наименований состояния глухоты?
3. В каких русских законах до XVIII века имеются указания на юридические права глухих?