весы системы беранже история
Сколько вешать в граммах?
Весы использовались в торговле с незапамятных времен. Для взвешивания товара в магазинах и на рынках применяли безмены и простейшие равноплечие (коромысловые) весы.
Безмен – это ручные весы с неравным рычагом и противовесом, которые позволяют взвешивать товар, не используя гири. Большинство безменов не отличалось точностью, поэтому в торговле их использование было запрещено еще с конца 18 века. Простейшие коромысловые весы представляют собой равноплечий рычаг (коромысло), к обоим концам которого подвешены чаши для гирь и взвешиваемого груза. В основу действия таких весов положен принцип равновесия.
Со временем на их основе возникли более совершенные модели настольных весов: разнообразные пружинные, платформенные весы, весы с квадрантным механизмом и многие другие. Все они отличались относительно небольшими размерами и легко помещались на прилавке.
В советской торговле были разрешены к использованию только рычажные весы. На прилавках магазинов и на рынках часто можно было встретить чашечные весы системы Беранже.
Торговые весы системы Беранже, в народе именуемые «уточками», обязаны своим появлением французскому изобретателю Жозефу Беранже. В 1850 году он усовершенствовал конструкцию весов Жиля де Роберваля дополнительными рычагами, это позволило повысить чувствительность прибора. Весы обновленной конструкции были запущены в массовое производство в начале ХХ века.
В советское время дизайн таких весов стал проще, что не повлияло на популярность конструкции. А вот характерные указатели в виде уточек остались, отсюда и народное название. Такие весы позволяли взвешивать товар до 25 кг с точностью до 50 граммов.
Другим весьма распространенным типом торговых весов были настольные циферблатные. Такие механизмы могли иметь как две площадки для гирь и товара соответственно, так и быть одночашечными. Отличительным признаком и тех, и других служили два циферблата: для продавца и для покупателя.
Взвешивание на циферблатных весах с двумя площадками производилось по классической схеме: на одну площадку помещали товар, на другую — необходимое количество гирь. Вес товара определялся по сумме массы гирь и показаний циферблата.
Еще один популярный тип весов в советской торговле – весы с круговым циферблатом. На них можно взвешивать больше товара без использования дополнительных гирь. Такие весы выпускались с предельной нагрузкой в 5 и 10 кг.
На складах и оптовых базах для взвешивания крупных партий груза применяли платформенные товарные весы. Благодаря хитрому взаимодействию рычагов гирей в 1 кг можно было уравновесить груз массой 100 кг. Передвижные товарные весы для складов выпускались с предельными нагрузками от 500 до 3000 кг. На малогабаритных моделях можно было взвесить груз от 2,5 до 150 кг.
Одним из заводов Советского Союза, где изготавливали торговые весы, был Первый весовой государственный завод в Одессе. Его история началась 29 октября 1881 года, когда была организована Специальная фабрика весов. Фабрика изготавливала различные товарные весы, а также багажные и вагонные. В 1903 году один из акционеров общества — инженер-технолог И.С. Кац скупил акции фабрики и стал ее владельцем. После революции, в 1918 году Весовой завод был национализирован и переименован в Первый весовой государственный завод, а в 1922 году ему было присвоено имя П.С. Старостина.
«Точно, как в аптеке!»
Весы всегда являлись важнейшим инструментом в работе фармацевта. Точно выверенным должно быть и количество исходного сырья для приготовления лекарства, и соотношение ингредиентов в нем, и дозировка отпуска лечебного средства.
В аптечной практике для взвешивания с целью непосредственного приготовления лекарства чаще всего использовались весы подвесные аптекарские: тарирные на колонке и ручные.
Весы тарирные на колонке (рецептурные)
Весы тарирные. Австрия, 1934.
Служат для взвешивания сухих, густых и жидких веществ весом от 50 г до 1 кг.
Весы состоят из равноплечного коромысла с двумя призмами и стрелкой, направленной вниз, а также колонки, двух чашек и ящика для разновесов.
Взвешивание на таких весах состоит из двух операций –тарирования, т.е. уравновешивания веса тары, и взвешивания вещества. Жидкости отвешивают в склянки, стаканы, стеклянные цилиндры, а сухие твердые вещества – на бумагу или непосредственно в готовую тару.
Весы аптекарские ручные («весочки»)
Предназначены для взвешивания сыпучих и иногда вязких веществ с допустимой нагрузкой весом от 1до 100 г
Представляют собой равноплечное металлическое коромысло, на концах которого подвешены на шелковых шнурах или цепочках чашечки из рога либо пластмассы, реже из металла и фарфора.
Аптекарские весочки. Нач. ХХ в.
В центре коромысла укреплена направленная вверх стрелка, совершающая колебания в просвете обоймицы, которая снабжена кольцом для удержания весов.
При взвешивании колечко зажимают большим и указательным пальцем, ладонь руки выпрямляют, а средний и безымянный пальцы располагают так, чтобы они ощущали колебания стрелки.
Сухие вещества отвешивают непосредственно в чашку весов, густые – на кружок пергаментной бумаги.
Поскольку в старинных аптеках готовили не только лекарства (См раздел «Из старинных рецептов»), помимо специальных аптечных, использовали и другие типы весов.
Весы системы Беранже
Идея поместить коромысло весов под чашами, а не над ними впервые пришла в голову физику и математику Жилю де Робервалю (1602-1675). Но его двухчашечные весы не имели большой точности.
Весы. Люблин, 1936.
Около 1850 г. их конструкция была усовершенствована Жозефом Беранже: дополнительные рычаги на месте стоек под коромыслом повысили чувствительность устройства и придали ему точность. В массовое производство весы Беранже были запущены в начале XX века. Они отличались богатым декором.
Весы бытовые
Весы бытовые.
Англия, «Salter», кон. ХІХ — нач. ХХ вв.
Предназначались в аптеке для взвешивания продуктовых ингредиентов, входящих в состав многочисленных рецептов, а также нелекарственных компонентов для изготовления средств гигиены и косметики.
Весы платформенные десятичные
Весы десятичные.
Варшава, «Juliusz Sperling», 1920-е гг.
Были запатентованы немецким изобретателем Фридрихом Квинтенцем в 1822 г.
Особенность этих весов в том, что соотношение груза к разновесам находится в пропорции 10:1, с чем и связано их второе название – «десятичные» весы.
Точность измерения массы груза на весах Квинтенца — до десятых долей.
Весы аналитические
Весы ВА-200. СССР, 1950-е гг.
Необходимы для наиболее точного измерения массы твердых, сыпучих и жидких веществ с наименьшей погрешностью.
Использовались в химической, фармацевтической и медицинской лабораторной практике, а также в исследовательской деятельности.
Весы находятся внутри шкафчика, который служит для устранения влияния воздушных потоков на точность измерения и не позволяет накапливаться пыли.
Точность советских весов ВА-200 – 0,0001 г, нагрузка – до 200 г.
Кантарики («лунные» весы)
Кантарики. Нач. ХХ в.
Безмены оригинальной конструкции. Известны с XVIII века, производились до середины ХХ века в Германии, Франции, Англии.
Измерительной пружиной служит жесткое кольцо, внутри которого установлена шкала в форме полумесяца.
До середины XIX в. у кантариков была одна шкала и одна пара — кольцо-крючок. Более поздние кантарики имеют двустороннюю шкалу, и по два крючка и кольца. Максимальный вес груза с использованием большой шкалы от 100 до 200 кг, с использованием малой шкалы – от 20 до 40 кг.
Безмен польский (лифляндский, курляндский)
Употреблялся для взвешивания небольших грузов, в основном, на белорусских и польских территориях с середины XIX до середины XX века.
Безмен. Кон. ХIХ в.
Конструкция предусматривает наличие двух медных либо латунных линеек, входящих одна в другую. Первая линейка имеет шкалу и зафиксированный на конце противовес. На второй линейке закреплена скоба для удержания безмена и крючок.
При взвешивании линейку с делениями необходимо вдвигать в линейку со скобой и грузом до достижения горизонтального равновесия конструкции.
funtofil
funtofilОлег ГУБАРЬ
Фрагменты историко-бытового очерка
Из книги А.А.Дроздовского «Старая Одесса, торговля и промышленность».
Согласно архивным материалам, уже в 1796 году городской магистрат совместно с городской думой «отдали в сходство Городового положения городовому старосте Беломорскому на годовой откуп весы и меры градские по сделанному с ним контракту за 2.500 руб.». В 1797 году 42-летний Иван Беломорский был записан в первую гильдию одесского купечества с объявленным капиталом в 10.010 рублей. В «Ведомости о купечестве Новороссийской губернии за 1798 год» объявленный им капитал составляет 18 тысяч рублей, при этом указано, что Беломорский ведет торг в России на сумму 135 тысяч, содержит винный откуп в Курской губернии, а в Одессе владеет домом с погребом и двумя лавками. Из реестра одесских купцов от 31 января 1800 года следует также, что он холост или, по крайней мере, живет здесь без семьи. Фамилия Беломорский свидетельствует о его греческом происхождении. Беломорьем именовали Средиземное море (Aspri Thalassa) и нередко Архипелаг, в том числе — группу островов в Эгейском море, Спорадских и Кикладских. Так, в числе лиц, зачисленных во вторую гильдию одесского купечества в 1799 году, значится, например, «Иван Николаев, сын Палеолого» «из Беломории города Патмуса» (правильно — Патмос, город на одноименном острове).
Как видно из архивных документов, на которые ссылается тот же А. Орлов, в 1798 году приход в городскую казну «за весы, отданные на откуп» был довольно значительным по тем временам — 1730 рублей, — того же порядка, что и доход с питейных заведений. Кстати говоря, винный откуп находился в тесной взаимосвязи с теми же мерами и весами — по причине отчасти уже обозначенной выше. А когда речь шла уже не об оптовой, а о мелочной — раздробительной, как тогда говорили, — продаже, всякий потребитель «горячего вина» сталкивался с ней непосредственно. В самом деле, чем ему станут отмерять питие в трактире, харчевне, шинке? На заре одесской торговли крепкими напитками этот вопрос оставался почти неразрешимым. Во всяком случае, более или менее точная мерная тара начала появляться после 1801-1802, а затем — после 1833-1835 годов, когда правительство несколько усовершенствовало систему мер и весов: клейменные гири и меры должны были поступать в город исключительно из Александровского завода. Позднее их стали изготовлять и клеймить прямо на месте по присылаемым образцам, но к этой проблеме мы вернемся ниже. Вслед за Беломорским городские весы арендовали небезызвестные в старой Одессе негоцианты Горголи и Авчинников. Одесский купец «Дмитрий Евстратьев, сын Горголи», 1746 года рождения, как пишут, обосновался в Хаджибее еще до основания Одессы. В 1799 году его супруге Параскеве было 30 лет, сыну Ивану — 9, дочерям: Екатерине — 5, а Панаиоте и Софии — по 4. Как видно из метрических книг греческой Свято-Троицкой церкви, семейство и в дальнейшем разрасталось. 29 июля 1801 года у Дмитрия и Параскевы родился сын Илия, 4 ноября 1806-го — дочь Елена, 10 января 1808-го — сын Стефан, а 12 июня 1811 года дочь Екатерина, ровесница Одессы, вступила в брак с Иваном Папетико в присутствии свидетелей, одесских купцов Анастасия Иванова и Георгия Христодуло. В 1798 году Дмитрий Горголи числится одесским купцом третьей гильдии, объявившим капитал в 2100 рублей, «упражняется в продаже съестных припасов», владеет каменным домом, состоящим из трех флигелей, «15-ти покоев» и подвала. В ведомости местам, розданным под застройку 15 сентября 1794 года, между прочим, упомянут и некий «артиллерии подпоручик Горголий», получивший место № 77 в X квартале Военного форштадта. Судя по всему, этот военный и наш купец — одно и то же лицо. Что касается Василия Ивановича Авчинникова (Овчинникова), то это основоположник знаменитой впоследствии фамилии, давшей название одноименному переулку и торговому ряду, примыкающему к Александровскому проспекту. В реестре 1798 года он значится одесским купцом третьей гильдии с объявленным капиталом 2100 рублей и при этом отпускает товаров на 7000 рублей. Здесь же указано: «Содержит откупы полпива и меда от откупщика Яншина с кредитом». То есть по контракту с казной оптовая торговля отечественными крепкими напитками находилась в руках упомянутого откупщика, «который собственно одесскую передал Авчинникову». В ведомости одесских купцов от 31 января 1800 года Авчинников числится по той же третьей гильдии, причем в его семействе – четверо особ мужского пола: вероятно, брат Иван и сыновья. Несмотря на корчемство, винный откуп был, конечно, делом чрезвычайно прибыльным. От него в значительной степени зависела доходная часть городского бюджета. Когда с устройством порто-франко винный откуп был временно отменен, город потерял несколько сотен тысяч рублей ежегодного дохода!
Довольно будет лишь перечислить фамилии местных откупщиков — видных фигурантов региональной истории: Фундуклей, Гари, Кошелев, Шостак, Маразли-старший, Исленьев, Абаза. Покойный Н. Кобзарь ошибочно относит первое упоминание о городской институции мер и весов к 1808 году, когда их откупщик на Греческом базаре, Фроим Барнас, обращался в Думу с прошением «о сделании новых весов и мер в связи с ветхостью имеющихся». Даже из самого контекста этого прошения явствует, что весы уже достаточно долго прослужили, коль скоро пришли в ветхость. Городские весы имелись в это время также на Вольном рынке (Старом базаре) и Новом базаре. Кроме того, функционировал и отдельный казенный офис городских мер и весов на Тираспольской площади, Между Преображенской и Тираспольской улицами, о котором мы еще вспомним. Откуп мер и весов давал городу относительно немного: в начале1820-х — 9.400 рублей, а десятью годами позднее — 18.680 рублей, включая сборы за клеймение оных. Впрочем, эта статья дохода была вполне сопоставима или превышала, скажем, сборы с трактирных заведений, кондитерских, извозчиков, общественных имуществ, ластовый сбор и др. Упоминание о сборе за клеймение весов и мер лишний раз свидетельствует о том, что, по крайней мере, в начале 1830-х Одесса сама производила некоторые из них по образцам Александровского завода. В городской управе сверкой и клеймением занимался чиновник, обычно, как и в таможне, именуемый экером. Очевидно, поначалу дело ограничивалось изготовлением мерной тары. А делали ее по заказам Одесской откупной конторы питейных сборов. Так, с 1843 года откупщики Аггей и Михаил Абаза, получившие откуп и в 1847-м, продавали хозяевам питейных заведений медные клейменные мерные кружки в 10-ю, 20-ю, 50-ю, 100-ю и 200-ю часть ведра по умеренным ценам. То есть горячительные напитки отмерялись по нисходящей следующим образом: 1,23 л, 0,615 л, 0,246 л, 0,123 л, 0,0615 л. Вот откуда взялась прежняя размерность водочной бутылки — 0,61 л, использовавшаяся и после революции. В просторечии рюмка водки составляла 60 грамм (примерно 1/200 ведра), «большая рюмка водки» — около 120 грамм (1/100 ведра).
Впоследствии для трех маленьких размерностей специально отливались прозрачные стеклянные бутылочки, именовавшиеся «жуликами», «шкаликами» и «косушками», а для двух «взрослых» — пирамидальные штофы и полуштофы, как правило, коричневого и зеленого стекла. Помимо перечисленных имелись четвертные медные мерки, чуть не кастрюльки, соответственно в 3,075 л. Такая тара, а равно штофная и полуштофная, кстати говоря, широко использовались и в домашнем хозяйстве, приравниваясь к кофейным джезвам, что неудивительно, поскольку встречаются образцы в виде черпаков. Донышко «четверти» обычно укреплялось для жесткости припаянной снаружи металлической решеткой. Выпускались, конечно, и четвертные бутылки, но это было гораздо позднее. Мерные кружки изготовлялись местными ремесленниками — медниками и лудильщиками, преимущественно евреями и немцами, мастерские которых примыкали к Еврейской улице и Лютеранской площади: И. и М. Биберманами, Вайнштейном, Г. Гамаром, М. Гольтвардом, К. Кецнером, И. Котляром, А. Куперманом, В. Пешовым, Л. Сарантом, Шнипом. В «Новороссийском календаре на 1845 год», изданном в 1844-м, в числе медников появляется Соколовский, выученик немецких ремесленников, а немного позже — Пинкус, два мастера, в течение многих последующих лет собственноручно продуцировавших превосходную медную тару всех размерностей.
Краевед Н. Кобзарь ошибочно утверждает, будто между 1842 и 1876 годами, то есть в течение 34-х лет в Одессе не сыскалось охотников изготовлять всевозможные меры и весы, о чем настоятельно взывали власти, и что только в 1876 году мастер котельного цеха мещанин Шмуль Пинкус впервые приступил к этому важному делу. Заявление абсурдное. До нас не только дошло значительное число образцов мерок разных мастеров, в том числе и Шмуля Пинкуса (да и текстовых указаний о том, что именно он продуцировал меры и весы), маркированных в одесской городской управе задолго до 1876 года, но мы имеем и надежные сведения относительно того, что даже гири, коромысла весов и т. д. отливались и доводились до клеймения на заводе механика Ришельевского лицея Э. Фалька уже в середине 1840-х. Вы можете сами подержать в руках изысканные мерные кружки Блехмана, Пинкуса, Симановского, Степанского, Шейнкера, Цукермана и других мастеров, изготовленные в 1860-1890)-х: в моей коллекции есть все размерности, причем некоторых — по нескольку. Недавно по просьбе директора Музея истории евреев Одессы Михаила Рашковецкого я атрибутировал изготовленную Ш. Пинкусом медную мерную четверть, украсившую собой экспозицию. Мерки сделаны из вылуженной красной меди. Поверху кружка как бы взята в обруч желтого металла, напоминающий лимб морского компаса. Из того же металла сделана и удобная прямоугольная ручка, надежно припаянная к корпусу. Фамилия медника либо выгравирована по гурту обруча, либо оттиснута на наружной боковой стенке. На том же обруче указана размерность: такая-то часть ведра, либо «полштофа», «штоф», иногда то и другое вместе. Очень часто здесь же выгравировано универсальное определение «чарка», причем на кружках одновременно нескольких мелких размерностей: это означает, что мерка использовалась для мелочной продажи в кабаках, на розлив. Имперский орел и слово «Одесса» могут быть как на обруче, так и на боковой стенке. Там же, сбоку, читаем «О. Г. У.» — не Одесский госуниверситет, конечно, а Одесская городская управа. Рядом обычно оттиснут и год клеймения. Обращает на себя внимание забавное обстоятельство: донышки мерных кружек слегка вогнуты, то есть в погоне за выгодой кабатчики явно переусердствовали в приуменьшении отпускаемого клиентам объема горячего вина. Здесь, правда, надо сделать существенную оговорку. Дело в том, что до 1863 года, то есть до ликвидации откупной системы и замены ее акцизной, мерные кружки несколько отличались от описанных — они изготовлялись из тонких листов гнутой латуни и часто даже из тривиальной жести. Такая технология позволяла деформировать и урезать готовые изделия с целью надувательства потребителя.
Табличка с весов фабрики Г.Мирензе. Фото из Инета.
Тарелки весов фабрики Г.Мирензе
По этой-то причине управление питейно-акцизными сборами Херсонской и части Таврической губернии известило «одесских виноторговцев, чтобы имеющиеся в местах торговли вином меры из латуни и жести были заменены литыми: чугунными и медными, на точном основании 2782 статьи ХI тома Свода законов гражданских (издание 1857 года), и что после настоящего объявления неверность мер и всякое злоупотребление в отпуске вина подвергнет виновного взысканиям на точном основании 1675, 1676, 1678 и 2257 статей Уложения о наказаниях». Но вернемся в 1840-е годы, когда в Одессе развернулось производство собственных мер и весов. В эти годы их откупщиком состоял представитель известной купеческой фамилии Федор Волохов (очевидно, род происходит из Валахии — переселенцев называли волохами). В начале 1843 года он обнародовал сообщение о том, «что рунштук для экировки жидкостей находится в лавке Волохова при доме г-на Ксенофонта Прокопеуса и что бывший у него при городских мерах уманский мещанин еврей Бень Ходарков отныне при оных уже не находится». Из этого сообщения мы узнаем: откупная контора мер и весов помещалась в хорошо известном одесситам доме — «Два Карла», на углу Екатерининской и Греческой; непосредственно же экером до этой даты был Беньямин Ходарков. Как видно из сообщений ближайших лет «рундштук для экировки жидкостей попрежнему находится в лавке Волохова, при доме Прокопеуса».
Весы фабрики Бемера. Фото из Инета.
Заказы на выделку мер и весов преимущественно еврейским медникам и лудильщикам, не исключено, объясняет то обстоятельство, что экерами при откупщиках были их соплеменники. Во всяком случае, за долгие годы мне ни разу не попадались мерки с именами немецких ремесленников. Есть и менее надуманное толкование: специализация, традиция. Судя по всему, подобные же заказы еще на рубеже 1840-1850)-х стал получать и Шмуль Пинкус. Показательно, что не только в начале своей ремесленной карьеры, но и гораздо позже он работал как раз в немецкой среде, в так называемой Верхней колонии, на Кузнечной улице. Поскольку постановление местного акцизного управления питейных сборов 1863 года выполнялось далеко не в полном объеме, на рубеже сентября-октября 1865-го Городская дума распорядилась заменить находившиеся еще в широком обиходе паяные оловом «меры жидкостей» литыми. Изготовление таких мерок и подготовка их к клеймению возлагались на двух квалифицированных медников-евреев: Шмуля Пинкуса и Хаима Бурдока; мастерская первого тогда уже находилась в центре, на Ришельевской, второго — на Преображенской улице, близ нынешней Тираспольской площади. Как ни пытались унифицировать мерную тару, а она все же оставалась «хорошей и разной». Так, в моем собрании имеется, например, «классический» литой полуштоф 1868 года работы московского мастера М.Е. Суровцова в виде черпака. Всё тут в порядке — и литье, и клейма, и пристойный внешний вид, и приклепанная, а не припаянная ручка. А донышко все равно чуть вогнуто, да и в целом изделие тяжелое, неудобное. То же касается и великолепного петербургского полуштофа тех же лет в виде традиционного усеченного конуса — даже пустой он массивен, тяжел, а наполненный и подавно. Мало того, «правильные» эти мерки были непомерно дороги.
Поэтому в 1870-х сформировался, так сказать, комбинированный, синтетический вид мерной тары для жидкости, описанный выше: латунный литой обруч (изредка он опоясывал и донышко), препятствовавший умышленному деформированию формы кружки, относительно толстые стенки и донышко из красной меди, припаянная латунная ручка (на «четверти» таких ручек было две). «Хлебные меры» отличались от питейных размером и цилиндрической формой. Шмуль Пинкус, мастерская которого в середине 1870-х располагалась на углу Ришельевской и Еврейской улиц, в доме Ралли, делал также и разновесы, чашки, стрелки, коромысла, доски и прочие запчасти для весов. А помимо тары для сыпучих материалов и питейной, делал квасную и молочную. Такие кружки изготавливались из жести, имели цилиндрическую форму и соответствовали квартовой, то есть, по существу, литровой размерности. Однако репертуар размеров был, конечно, менее широк, нежели у пивной тары — кто бы стал покупать 50 или 100 грамм молока, кумыса или квасу? Александр Де Рибас ностальгически вспоминает о настоящем клюквенном русском квасе, который счастливо потреблял в погребке близ Покровской церкви — большая жестяная кружка стоила всего одну копейку.
Были еще мерные черпаки для фотожена (керосина), даже в советские времена остававшиеся латунными. Примечательный факт: петролеум и фотожен когда-то продавали стеклянными штофами, будто водку. Штофами, полуштофами, квартами реализовывали и писчие чернила — не эта ли практика впоследствии подсказала народное название третьесортных горячительных напитков? Региональная история борьбы с обмером и обвесом настолько любопытна, курьезна и вместе актуальна, что вполне достойна не только историко-краеведческого, но даже юмористического издания. Никакие сверхточные весы и мерная тара, никакие клеймения, никакой строгий надзор, ни даже торговая полиция не смогли искоренить процветающее мошенничество. Самое забавное заключается в том, что шулерские приемы, придуманные в допотопные времена, с немалым успехом используются и по сегодняшний день. При инспектировании базаров и торговых заведений обнаруживались десятки и сотни неклейменых самодельных гирь, посуды, аршинов, составлялось по дюжине и более протоколов в день. При этом, например, определялся обвес в восемь золотников на фунт, то есть 34,08 грамма на каждые 409,5 граммов — впрочем, довольно скромно по нынешним меркам. Описываются и другие известные нам «технологии», при которых продавцы придерживают чашку весов гирею, вставляют «косточку» в стрелку, подтягивают свешивающийся с чашки кусок мяса, а при продаже дорогостоящего продукта — табака, чаю, пряностей и проч. — используют толстенную бумагу. Неверные меры и весы подлежали конфискации, при этом гири «с недовесом» разрешалось уменьшать до следующего меньшего калибра и использовать, но категорически запрещалось наращивать урезанные разновесы до норматива путем наложения колец, припайки или иным способом.
Как было сказано, каменный павильон городских мер и весов в течение многих десятилетий находился на Тираспольской площади. Здание это так и называли — «Весы и меры». Именно здесь до весны 1874 года производилась поверка и клеймение гирь, весов, мерной посуды, аршинов и т. д. Полученные в 1850-е годы из столичного депо мер копии ведра, четверти, фунта и аршина хранились в городской управе, а тут были точные копии этих копий. Регламент определял специальный раздел «О торговых мерах и весах» XI тома Свода имперских законов. Заведения, «художники» и мастера, получавшие особые свидетельства на изготовление мер для сыпучих и жидких материалов, гирь и коромысел для весов, саженей и аршинов, обязывались иметь в своем распоряжении соответствующие клейменные образцы для поверки. Кроме того, они должны были проставлять свои собственные именные клейма, а уж затем вторично поверять меры и весы у экера, который налагал казенные клейма.
Тарелки весов мастерской Ф.Татар. Привоз. Щепной ряд, 17
Из книги А.А.Дроздовского «Старая Одесса, торговля и промышленность».
Из книги А.А.Дроздовского «Старая Одесса, торговля и промышленность».
Весы системы Беранже. Фабрика весов «Калман Алуф», Одесса. 1916 г. Коллекция С.Т.Жукова.
А в 1914 году перечень местных производителей насчитывает уже десяток позиций, и в их числе снова сплошь еврейские и немецкие ремесленники и предприниматели: Алуф, Бемер, Бернштейн, Брегман и Евзеров, Кантер, Кац, Маклер, Мирендзе, Перниковский, Пинкус. Да-да, именно Пинкус. Но не Шмуль, а его сын Герш. Когда ушел из жизни отец, я не знаю. Полагаю, в весьма преклонных годах — поскольку сохранились мерные кружки, изготовленные им во второй половине 1880-х (в моем собрании имеется полуштоф 1885 года). То есть ремеслом своим он занимался не менее 40 лет подряд, а прежде того должен был много лет прослужить в подмастерьях. Точная дата преобразования Г.Ш. Пинкусом отцовской кустарной мастерской в фабрику пока неизвестна. Предприятие это упоминается в справочниках со второй половины 1900-х по Старорезничной, № 28. Кроме того, у коллекционеров имеются бланки и счета фабрики, датированные первой половиной 1900-х. В 1911 году Герш Шмулевич значится мастером котельно-кузнечного цеха, причем адрес предприятия тот же, а домашний — Книжный переулок, № 15. В 1912-м все остается по-прежнему, а по адресу Книжный переулок, № 3 числится проживающим брат Герша — Ицко Шмулевич. В 1913-м и далее Г.Ш. Пинкус проживает уже по Пантелеймоновской улице, № 99. Наконец, перед первой мировой войной, сохранив собственное предприятие, Пинкус становится соучредителем торгового дома Южного товарищества производства весов «Х. (Хаим Иосель) Маклер и Г. Пинкус», прописанного по улице 19 Февраля, то есть Госпитальной, № 32. Из некоторых источников явствует, что Герш Шмулевич не только производил собственные весы, но и реализовывал изделия других фирм, отечественных и зарубежных, чьи представительства и отделения находились в Одессе.
Небольшой сюжет, связанный с Яковом Кантером — владельцем другой небезызвестной фабрики весов, располагавшейся сначала по Малой Арнаутской, № 109, а затем также переместившейся на Молдаванку. Довольно долго и я, и замечательный краевед Ростислав Александров, полагали, что ручные пружинные весы типа динамометра старожилы называют «кантером» по имени их давнего производителя. Мы терпеливо искали хотя бы один образец такого «кантера» в антикварных лавках, на развалках Староконного, у коллекционеров, однако безрезультатно. Это было тем более странно, что, по идее, они должны были выпускаться огромными партиями. Поиски завершились в истинно одесском духе. В каталогах крупных универсальных магазинов и их поставщиков начала прошлого столетия имеется раздел «Весы разные». Так вот, интересующие нас «кантеры» — с плоской градуированной латунной шкалой, рассчитанные на 25, 30 и 40 фунтов, — здесь всегда именуются «весами пружинными с крючком», причем производители — исключительно английские и немецкие. Нам, кстати говоря, только такие и попадались.
Весы Алуфа из Инета.
