видекинд ю история десятилетней шведско московитской войны

Видекинд ю история десятилетней шведско московитской войны

«История десятилетней шведско-московитской войны» королевского историографа Швеции Юхана Видекинда (1618-1678) впервые издается на русском языке. Комментированный перевод этого труда был подготовлен в конце 30-х годов текущего столетия сотрудниками Ленинградского отделения Института истории Академии наук СССР. Первые восемь книг с латинского издания 1672 г. перевел превосходный знаток средневековых латинских источников С.А. Аннинский (1891-1943) ( Пашуто В.Т. Советский историограф С. А. Аннинский//АЕ за 1969 год. М., 1971. ), перевод девятой и десятой книг, не включенных в латинское издание 1672г., был выполнен А.М.Александровым с первого шведского издания 1671 г. Основные варианты шведского текста к 1-8 книгам подвела А.Ф. Костина. Комментарии подготовили А.И. Васильев (1891-1942) ( См.: Алпатова В. Обзор фондов ученых-историков, погибших во время блокады Ленинграда // АЕ за 1973 год М., 1971. С. 244-246. ) и В.Г. Гейман (1887-1965) ( См.: Алексеев Ю.Г. Василий Георгиевич Гсйман // Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. I. Л., 1968. С. 300-306. ). Карты военных действий шведов составил А.И. Васильев, статью об «Истории» написал В.Г. Гейман при участии С.А. Аннинского ( Статья публикуется в авторской редакции, сохранена принятая в 30-е годы XX и политико-географическая терминология. ). Как отметил В.Г. Гейман, «при внешнем разделении труда все члены бригады вели свою работу в тесном контакте при постоянной взаимной консультации».

Издание книги было прервано войной. В блокадном Ленинграде умер от голода А.И. Васильев. В вагоне эвакуационного эшелона скончался С.А. Аннинский. Рукопись перевода «Истории» Видекинда и комментариев к ней сохранилась в Архиве Санкт-Петербургского филиала Института российской истории РАН (Д.276. Оп.1. № 140).

Как и переводчики, многие помощники этого «московского» издания не дожили до выхода в свет труда Видекинда. Это И.П. Шаскольский и Л.В. Заборовский.

Издатели признательны всем, кто способствовал завершению работы над книгой, в том числе генеральному консулу Швеции в Ленинграде в 1985-1986 гг. Б. Оккерену, атташе по культуре посольства Швеции в России господину Ю. Эбергу и сотрудникам посольства и консульства.

Благодаря их помощи памятник исторической мысли Швеции XVII в. и России XX в. смог, наконец, увидеть свет. Надеемся, что в историографии Смуты в России начала XVII в. одним белым пятном станет меньше, а «кооперация» российских историков со шведскими будет способствовать исчезновению тем, подобных той, что послужила объектом сочинения Ю. Видекинда, и той, что унесла жизни переводчика и комментатора его труда.

Текст воспроизведен по изданию: Юхан Видекинд. История шведско-московитской войны XVII века. М. Российская Академия Наук. 2000

Источник

Видекинд ю история десятилетней шведско московитской войны

КНИГИ ПО ИСТОРИИ РОССИИ
Название: История десятилетней шведско-московитской войны.
Автор: Видекинд Ю.
Жанр: первоисточник
Описание: «История десятилетней шведско-московитской войны» была написана королевским историографом Швеции Юханом Видекиндом (1618–1678) и дважды издана в Стокгольме на шведском (1671) и латинском (1672) языках.

Автор этого труда, поощряемый канцлером и одним из регентов при малолетнем наследнике престола Карле (с 1672 г. – Карл XI) Магнусом Габриэлем Делагарди, взялся описать отношения между Швецией, Речью Посполитой и Россией в начале XVII столетия.
Наиболее подробный рассказ приходится на 1608–1617 гг., однако Видекинд совершает краткие экскурсы и в предшествующие времена, начиная более или менее связное изложение с 1558 г.
Заканчивается книга событиями 1621 г

Содержание:
История десятилетней шведско-московитской войны
Книга первая
Книга вторая
Книга третья
Книга четвёртая
Книга пятая
Книга шестая
Книга седьмая
Книга восьмая
Книга девятая
Книга десятая
От составителей
Сочинение Ю. Видекинда как источник по истории Смутного времени
Апология Юхана Видекинда
Комментарий
Библиография
Список сокращений
Указатель имён
Указатель географических названий

Перевод C.A. Аннинского, А.М. Александрова.
Под редакцией В.Л. Янина, А.Л. Хорошкевич.

Источник

Видекинд ю история десятилетней шведско московитской войны

Шведская историческая литература по этому вопросу гораздо богаче. Первое крупное сочинение на эту тему, предлагаемое в настоящем переводе вниманию русского читателя, было издано шведским историком Юханом (Иоганном) Видекиндом еще в 1671 г. Работа по специальному изучению шведско-русской войны начала XVII в., ведется в стране вплоть до настоящего времени. В восьмитомной истории войн короля Густава Адольфа, выпущенной в свет Шведским Генеральным Штабом в 1936-1939 гг., этой войне посвящен почти весь I том ( Sveriges krig 1611-1632. Stockholm. 1936. Del I. ).

Сочинение Видекинда, вышедшее всего через 60-65 лет после описываемых в нем событий, само может рассматриваться как первоисточник, отражающий настроения шведских правящих кругов второй половины XVII в. В этом его особая ценность. Но, пользуясь этим сочинением, всегда нужно помнить, что автор этого первоисточника далеко не беспристрастен. Под внешней объективностью изложения чувствуется определенная тенденциозность, стремление автора показать действия шведов, в частности, действия шведских королей Карла IX и сына его Густава Адольфа, а также представителей высшего шведского командования — полководцев Якоба Делагарди и Эверта Горна, — в духе полного их бескорыстия по отношению к Московскому государству и, наоборот, представить действия русских в виде сплошной цепи обманов, вероломства, нарушений договоров и т.п. Но, несмотря на эту тенденциозность, а отчасти и благодаря ей, сочинение Видекинда как исторический источник не теряет своей ценности.

Этого мало. У Видекинда встречаются иногда рассуждения, уже решительно не соответствующие его утверждениям об отсутствии у шведов захватнических планов. Например, сообщая о попытках Делагарди в 1610 г. «военной хитростью, голодом или внезапным приступом захватить Кексгольм (правомерность этого захвата Видекинд обосновывает тем, что Кексгольм подлежал передаче шведам согласно Выборгскому договору 1609 г.), Видекинд, по-видимому не отдавая себе отчета, сам вскрывает дальнейшие захватнические планы шведов. Именно он приводит соображения Делагарди о том, что в случае захвата Кексгольма «удобнее будет следить за военной обстановкой и вести войну под Новгородом». Итак, захват Корелы (Кексгольма) уже не удовлетворяет шведов и, по показанию самого же Видекинда, перед ними встает вопрос о захвате Новгорода, никакими договорами, как это было хорошо известно Видекинду, не предусмотренного. Так началась «справедливая», уже ничем не прикрытая, шведская интервенция.

Но, как говорят, «аппетит приходит во время еды». Насильственного присоединения Новгорода и целого ряда других соседних русских городов становится мало шведскому главнокомандующему. Видекинд не удерживается, чтобы не изложить грандиозного плана Делагарди о захвате шведами всего севера России. Предполагалось отправить из Новгорода трехтысячный шведский отряд для захвата Холмогор. Взяв Холмогоры, легко было бы завоевать Сумский посад и Соловецкий монастырь. Видекинд вполне одобряет этот план и с грустью констатирует, что он не мог быть осуществлен не по нежеланию шведского короля, а лишь вследствие финансовых затруднений Швеции, из-за которых «все шло медленным шагом».

Остановимся теперь на моменте выдвижения кандидатуры шведского принципа Карла Филиппа на московский престол. Оставляя в стороне само по себе очень любопытное указание Видекинда о том, что инициатива в этом вопросе принадлежала Делагарди, обратим внимание на то, как понимал и воспринимал Делагарди это выдвижение. Избрание государя из числа членов какого-либо иностранного царствующего дома по тем временам было для Европы делом обычным. Так, враг шведских королей Карла IX и Густава Адольфа, польский король Сигизмунд III был по избрании призван оттуда в Польшу, будучи наследным принцем в Швеции, но государство, которое призывало на свой престол иностранного принца, вовсе не становилось вследствие этого зависимым. Так было в Европе. Так же представляли себе дело и русские, принимая кандидатуры польского и шведского королевичей. Справедливость требовала согласия или несогласия шведского короля на занятие московского престола шведским королевичем и предоставления в первом случае полной самостоятельности и независимости будущему царю московскому и отказа Швеции от каких-либо притязаний. Однако посмотрим, что говорит Видекинд? Из письма Делагарди шведскому королю, приводимого в пересказе Видекинда, вопрос этот освещается [515] совсем иначе. Из-за спешности дела Делагарди выдвинул на московский престол кандидатуру шведского принца, не дожидаясь согласия шведского короля, и, сообщая ему об этом, «скромно просил извинить, что не дожидается его (короля – В.Г.) распоряжений, когда дело идет о расширении государства в далеком краю и уничтожении врага, поскольку позволительно утверждать, что венценосцы всегда помышляют не о сокращении, а о расширении своих границ». Итак, по мысли шведского главнокомандующего, призвание на московский престол шведского принца есть просто «расширение границ» Швеции.

Приведенных примеров, кажется, достаточно (а их можно было бы умножить), чтобы, несмотря на все старания Видекинда, истинный смысл шведской политики как политики ничем не оправданной интервенции был вскрыт.

Излагая события в сложном их переплетении, Видекинд неизбежно должен был касаться и фактов, связанных с внутренними делами Московского государства и с взаимоотношениями его не только со Швецией, но и с Польшей. Анализ этой стороны «Истории» приводит к выводу, что для нас несомненный и главный интерес представляет та основная часть книги, которая касается русско-шведских отношений, написана на основе шведских архивных материалов и дает, несмотря на все сделанные выше оговорки, ряд новых фактов, малоизвестных и неизученных русской историографией. Что касается внутренней жизни России, ее истории, географических, исторических и тому подобных сведений, то здесь Видекинд довольно откровенно пользуется сочинением своего соотечественника Петра Петрея «История о великом княжестве Московском», давно уже переведенным на русский язык и хорошо известным русским историкам. В этом отношении Видекинд ничего нового не дает, повторяя все ошибки Петрея. Заимствования без указания на источник были в духе того времени. Беззастенчиво использованный Петрей для написания своего сочинения еще более беззастенчиво обошелся с трудом Конрада Буссова «Московская хроника».

«История шведско-московитской войны» Видекинда являлась основным источником для всех последующих трудов шведских историков, писавших об этом. Как уже было сказано, ею частично пользовались и русские исследователи, но до сего времени на русский язык она переведена не была. При возрастающем в последнее время интересе к изучению шведско-русских отношений Институт истории Академии Наук СССР счел своевременным дать, наконец, этот перевод, снабдив его комментариями и приложив ряд специально для этого выполненных историко-географических карт.

В нашей, да, пожалуй, и в общей историографии наиболее известна вторая, латинская, редакция «Истории». По этой причине (а также в силу большей сжатости) мы и положили именно ее в основу нашего издания. Поскольку, однако, своеобразная ценность шведского издания не подлежит никакому сомнению, мы дали все существенные отличия последнего по первым восьми книгам, в вариантах под текстом ( Шведский текст первых восьми книг читан был А.Ф.Костиной параллельно с чтением латинского Г. А. Аннинским. Помощи А.Ф.Костиной мы обязаны вариантами к этим книгам. ), а девятую и десятую книги публикуем в полном переводе со шведского.

Есть некоторая разница и в стиле между шведской и латинской редакциями. Особенности этих языков, большая легкость обращения с родным языком, чем с латинским, наконец, чисто этикетная необходимость полного, торжественного титулования высоких особ в шведском тексте, делают последний гораздо многословнее латинского. Недостатком же латинского текста надо признать [520] неточность военной и административной терминологии, лишь приблизительно передающей понятия XVII в., и искусственные латинизированные формы собственных имен. Сопоставление со шведским вариантом вносит в перевод необходимые коррективы.

Как латинская, так и шведская версии книги дополнены небольшим подбором латинских стихотворений, написанных элегическими двустишиями. Назначением их, видимо, было служить стихотворными подписями под гравюрами, какие предполагалось поместить в книге. Так как гравюр оказалось всего две (и то в шведском тексте), почти все стихотворения остались без применения и заключают повествование. В смысле техники стихи Видекинда, пожалуй, выше его прозы.

Текст воспроизведен по изданию: Юхан Видекинд. История шведско-московитской войны XVII века. М. Российская Академия Наук. 2000

Источник

Видекинд ю история десятилетней шведско московитской войны

Глава 4. Болотников поддерживает легенду. Спасшийся Болотников поддержал и разнес кругом по Московии легенду, что Димитрий уцелел; в подчинении и верности ему он держал множество крепостей и замков, а чтобы те не спешили с отпадением, он, отправив посла в Польшу, звал на помощь друзей и родных воеводы, предупреждая, что если они не явятся, то он передаст все города и укрепления под покровительство короля польского. Призывает синдомирцев. Этот последний, хотя некоторые сенаторы и советовали противное, не мог при создавшемся положении открыто вмешаться в смуты: ему препятствовало отсутствие сейма, без которого он не считал возможным на что-либо решиться в деле такой важности, поскольку срок перемирия еще не истек и не совсем еще устранены были рокошанские затруднения. Король польский отсрочивает ответ и войну. Поэтому и официальный ответ, и поход были отложены до следующего года.

Подвиги их дo прибытия шведов. Шуйский, новый князь Московии, был испуган таким усилением своего соперника. Сначала он, сделав набор по всем оставшимся верным областям, собрал войско до 70 тысяч человек, но беспорядочное и мало пригодное для войны, которое и пошло против врага под начальством его брата, Димитрия Шуйского. Эти-то силы в течение двух лет, до прихода в Московию шведов, и участвовали в боях, причем часто побеждали сторонников Димитрия. Об их победах, присоединении городов и областей, а иногда, при ином обороте военного счастья, о поражениях и отпадениях достаточно только упомянуть, так как это не входит в содержание моего труда.

Глава 7. Битва у Болхова. Десятого мая у Волхова произошла битва. Начавшись легкими стычками, она шла с переменным счастьем, но на следующий день русские, начав сражение, оробели при виде наступающего войска, отступили и, смешав ряды, оставили врагу свой лагерь со всеми запасами, а 5 тысяч вместе с городом передались Димитрию. Выразили покорность также Калуга и менее значительные места. Сторонники Димитрия занимают Можайск. Можайск был взят силой. С этого времени Самозванец начал подумывать о столице царства – Москве ( Нет ) и, наверное, занял бы ее, если бы болховские перебежчики не перешли вновь на сторону Шуйского и не разгласили, что польские силы меньше, чем о них говорят. Русские воспрянули духом, восстановили силы под предводительством Шуйского, и в то время как поляки все еще не могли решить, где укрепить лагерь, они перерезали все пути к Северской области, идущие в Польшу.

Он первый просит о шведской помощи. Его-то, тревожась за свою власть, так как город стал страдать от внутренних раздоров, а извне стеснен был врагами, великий князь Василий Шуйский послал в Новгород просить о шведской помощи, хотя ранее в этом отношении действовал вяло, либо потому, что, полагаясь на собственные силы, не считал ее необходимой, либо потому, что боялся шведской силы, вызывавшей у него подозрения. Его тревожат. У Скопина затем были жесткие схватки с казаками, которые бродили кругом, опустошая окрестности.

Комментарии

65. Участники рокоша выступали против планов введения наследственной королевской власти, выдвигали лозунг детронизации Сигизмунда III, причем в качестве возможных кандидатов на престол упоминались Лжедмитрий I и Габриэль Баторий (Maciszewski J. Polska a Moskwa 1603-1618. Warszawa, 1968. S. 109-165). С. Д.

71. Г.П. Шаховской не бежал к польской границе, а был удален Василием Шуйским из Москвы и назначен воеводой в Путивль, Истома Пашков возглавил восстание в Путивле, а затем осадил Москву, где к нему присоединился Иван Болотников. В. Г., Г. К.

72. Самозванец под именем царевича Петра (сына Федора Ивановича) появился еще при Лжедмитрий I. Самозванец Петр и Болотников были взяты в плен при капитуляции Тулы. В. Г., Г. К.

75. По мнению X. Альмквиста, В. неточен. Т. Иорансон со своим отрядом находился лишь на границах государства (Almqust. S. 112; ср.: Attmann. P. 185). А.Х.

76. Ответ корельского (кексгольмского) воеводы кн. Мосальского приведен у С. М. Соловьева (Соловьев. М., 1960. Кн. IV. Т.8. С. 502-503). В. Г., Г. К.

79. Имеется в виду польский «рокош» 1606-1607 гг. В. Г., Г. К.

81. Киркгольмская битва, в которой шведские войска под предводительством Карла IX были разбиты войсками Сигизмунда III под предводительством Ходкевича, произошла 17 сентября 1605 г. в Ливонии. В. Г.

84. Сведения о битве под Ходынкой В. заимствовал у Кобержицкого (с. 233). Потери русских, которые В. вслед за Кобержицким оценивает в 14 тысяч человек, несомненно, преувеличены. Д. Бутурлин оценивает их в 1400 человек (Бутурлин. Т. II. С. 121; ср.: ПСРЛ. T.XIV. 4.1. С 80). Г. К.

Князь В.Ф. Масальский не был в этой битве главнокомандующим, он числился среди воевод Большого полка. В плен к полякам он не попал, а сам перебежал к тушинцам (Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время. М., 1907. С. 252-253). В. Г.

86. По сообщению гетмана Жолкевского, Марина Мнишек специально изменила назначенный ей маршрут, чтобы дать возможность Лжедмитрию II «перехватить» ее. Оценивая достоверность этого известия, следует считаться с тем, что Жолкевский крайне враждебно относился к Мнишкам (Жолкевский. С. 23-24). В. Г.

92. Мысль об участии иезуитов и папы в событиях Смуты развивало и шведское посольство во главе с Б. Нюманом (Almquist. S. 121). Вопреки утверждениям протестантских писателей Лжедмитрии не сделал никаких шагов к установлению унии. Легенда об этом создана была Василием Шуйским, взошедшим на престол под флагом борьбы за православие. Попытка Лжедмитрия создать антитурецкую лигу (и в связи с этим обращение к папе Павлу V в ноябре и декабре 1605 г. и в феврале 1606 г. о предполагаемом союзе с императором) не встретило поддержки. Папа был озабочен установлением добрососедских отношений между Россией и РП, ради чего он стремился решить титулатурные споры (HRM. V.II. № 48, 73. Р. 66, 86. 10.IX.1605, 4.III. 1606). В. разделял антикатолические взгляды Карла IX, сыгравшего большую роль в пропаганде протестантских воззрений на роль папы в Северной и Восточной Европе в начале XVII в. (Leitsch W. Moskau und die Politik des Kaiserhofes im XVII. Jahrhundert. Th. I. 1604-1654. Graz; Koln, 1960. S. 39-41). А. Х.

94. Среди этих иностранцев весьма многочисленны шотландцы и особенно французы (де Тисье, Дюфрень, Режи де Берне). Наемники часто изменяли Карлу IX и переходили на службу к полякам (Форстен, 1889. С. 345. Прим. 3. С. 347). А. Х.

100. Сообщения В. о переговорах основаны, очевидно, на посольских материалах Шведского государственного архива (Almquist. S. 128. N 2; S. 131). А.Х.

Текст воспроизведен по изданию: Юхан Видекинд. История шведско-московитской войны XVII века. М. Российская Академия Наук. 2000

Источник

Видекинд ю история десятилетней шведско московитской войны

Именно в этой историографической парадигме можно было бы рассматривать подготовку комментированного русского перевода «Истории десятилетней войны шведов в России», предпринятую С.А. Аннинским, В.Г. Гейманом, А.И. Васильевым и другими в конце 30-х годов (это издание, дополненное и переработанное, читатель и держит в руках). Однако, в отличие от популярных в тогдашней и в послевоенной ( Шаскольский И.П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск. 1950. С. 49. В «Истории Швеции» (М., 1975) действия шведов в России характеризуются как «контринтервенция» (с. 186) ) науке идей о «польско-шведской интервенции», издатели книги Видекинда намеревались предложить читателю труд, явно не укладывающийся в узкие рамки официальной историографической схемы.

Среди шведских сочинений о Смуте труд шведского историка Ю. Видекинда «История десятилетней шведской войны в России» занимает особое место. Шведская историография XVI в., отличавшаяся определенной независимостью по отношению к королевской власти, в XVII в. превращается в орудие великодержавной монархическо-лютеранской правительственной пропаганды и из историко-культурных описаний северных народов превращается в жизнеописания шведских королей и их победоносных войн.

По протекции своего нового покровителя канцлера Магнуса Габриеля Делагарди в 1665 г. он был назначен королевским историографом ( Историографы, состоявшие на службе у короля, были известны в Швеции уже в XVI в. Должность королевского историографа была учреждена в 1618 г. и сохранялась до 1834 г. ). В этом качестве он работал над генеалогическими таблицами членов Рыцарского дома «Lumen chronographicum». В то же время М. Делагарди поручил ему описать военные акции в России своего отца, известного шведского полководца Якоба Делагарди, а от Карла XI от получил задание написать историю шведских королей династии Ваза.

В начале 1670-х годов было опубликовано первое историческое сочинение Видекинда «История десятилетней войны шведов в России». Оно известно в двух изданиях: шведском ( Widekindi J. Thet Swenska i Ryssland Tijo ahrs Krigzhistorie. Stocholm, 1671. ) и латинском ( Widekindi J. Hostoria belli sveco-moscovitici. Holmiae, 1972. ). Латинское издание представляет собой сокращенный вариант шведского. По образному выражению К. Таркиайнена, примерно с середины сочинения у читателя создается впечатление, что «автор устал от своей работы и. стремится поскорее добраться до конца» ( Tarkiainen K. Op. cit. S. 193. ). От двух последних книг (IX и X) в нем сохранилось лишь оглавление. Их содержание составляет главным образом описание переговоров между Россией и Швецией, предшествовавших заключению Столбовского мира. Видекинд подробно описал внешнеполитические дебаты в шведском риксдаге, инструкции, полученные шведскими представителями на переговорах, церемониале, прения сторон, выработку проекта договора и процедуру его ратификации в Стокгольме и Москве.

В июле 1655 г. Карл Х объявил войну Речи Посполитой. Шведские войска вторглись в Польшу из Померании и Лифляндии, захватили Варшаву и Краков. Переоценив разрушительные последствия этих ударов и опасаясь чрезмерного усиления Швеции, царь Алексей Михайлович 17 мая 1656 г. начал войну против Карла Х и захватил Динабург и Кукенойс в шведской Лифляндии. В летней кампании 1657 г. Швеция вынуждена была сражаться против Речи Посполитой, Империи, России, Бранденбурга и Дании. Карл Х перевел войска в союзную Шлезвиг-Голштинию, а оттуда напал на датскую Зеландию. В начале 1658 г шведам удалось заключить выгодный мир с датчанами в Роскилле, а вскоре и Валмиесарское перемирие с Россией ( Это оказалось предпосылкой быстрого увеличения объемов русско-шведской торговли (Шаскольский И.П. Восстановление русской торговли со шведскими владениями после Валмиесарского перемирия 1658 г.//СКС.1981 Вып. XXVI. С. 61-72) ). Вторичный поход Карла Х на Данию завершился Копенгагенским миром 1660 г., затем был подписан Оливский мирный трактат Швеции с Речью Посполитой (утверждены довоенные границы, но польские представители династии Ваза отказались от претензий на шведский престол, а Речь Посполитая признала права Швеции на Лифляндию и Эстляндию). В 1661 г. отношения между Россией и Швецией были укреплены Кардисским миром, в целом возвращающим державы к Столбовскому договору 1617г. ( Возгрин В.Е. Россия и Европейские страны в годы Северной войны Л., 1986. С. 32; Lappalainen J.J. Pylkkamen A. Fredstida losningar pa krigstida manskapsbehov: Ryssland och Sverige i mitten ev 1600-talet//Vast moter ost. Norden och Ryssland genom historien. Stockholm, 1996. S. 35-52 ) Границы России и Швеции, установленные в Смутное время, остались неизменными вплоть до второй половины XVII столетия. [529]

Удовлетворив свои территориальные притязания на Востоке и утвердив свое могущество на Балтике, Швеция стремилась удержать периферийные территории и по возможности избежать военных конфликтов. В этих условиях шведские правящие круги в отношениях с Россией стремились к сохранению status-quo на основе Кардисского мира. Как отметил К. Таркиайнен, труд Видекинда увидел свет в период расцвета шведского великодержавия и «на какое-то время оживил воспоминания о победоносной войне, не потрясая и не будя, а скорее баюкая тщеславие читателя» ( Tarkiainen К. Se Vanha Vainooja. S. 193-194. ).

В формировании общественного мнения о России и русских принимали участие различные общественные группы, как внутри, так и вне страны. Это были купцы, дипломаты, переводчики, офицеры и солдаты, побывавшие в России, а также русские купцы, дипломаты, эмигранты и жители пограничных областей. Они распространяли информацию о России в письменной и устной форме. Составить представление о том, что думали о своем восточном соседе народные массы Швеции, весьма затруднительно. Несмотря на то что пограничные инциденты [531] были вполне обычным явлением для жителей порубежных областей, представляется все же вполне вероятным, что их отношение к русским отличалось от официального ( Ibid. S. 17. ). Об этом, в частности, свидетельствовало такое своеобразное явление, как «пограничное» или «крестьянское» перемирие, периодически заключаемое между порубежными жителями северной России и Финляндии на время военных действий между Россией и Швецией в XVII-XVIII вв. ( См.: Беспятых Ю.Н. «Крестьянское перемирие» и пограничная торговля между северными районами России и шведской Финляндии в начале XVIII в. // Скандинавский сборник. T.XXV. Таллин,1986. ).

Поскольку в основе официальных шведских представлений о России лежало мнение, будто стержнем ее внешнеполитического курса является территориальная экспансия, то в шведской внешнеполитической доктрине важную роль играл тезис о том, что Швеции нужна буферная зона на востоке. Причем представления об этой буферной зоне менялись в зависимости от конкретной внешнеполитической ситуации. В 1609 г. в качестве такой зоны рассматривались Новгородские земли. В 1611-1613 гг. перспектива утверждения собственного кандидата на русском троне позволяла шведским правящим кругам рассматривать уже все Русское государство как барьер против Речи Посполитой ( Tarkiainen К. «Var Gamble Arffiende Russen». S. 24. ). После избрания Михаила Романова шведы вновь попытались присоединить Новгородские земли, но, убедившись в бесплодности этих попыток, вынуждены были удовлетвориться Корельским уездом и Ижорской землей.

Главной движущей силой шведской экспансии в этом районе, по мнению крупнейшего шведского специалиста А. Аттманна, были исключительно торговые интересы: «Шведская политика экспансии и ее торговая политика в высшей степени концентрировалась на русском рынке» ( Attmann A. Swedish Aspirations and the Russian Market during the XVII-th Century. Goteborg, 1985. P. 5. ). Впрочем, часть шведских историков видит причины этой экспансии в стремлении расширить фонд королевских земель, сократившийся в результате многочисленных пожалований дворянству, в заинтересованности этого последнего в новых землях и новых административных должностях ( Behre G., Larsson L.-O., Osterberg E. Sveriges historia 1521-1809. Stormaktsdrom och smastatsrealiteter. Stockholm. 1985. S. 67. ).

В третьей четверти XVII в., как показывают материалы русских и шведских архивов, «архангело-балтийский вопрос», длительное время занимавший умы правителей Швеции, вступил в фазу своего разрешения ( Там же. ). На протяжении 1661-1700 гг. товарооборот Нарвы вырос более чем в три раза, также увеличивалась торговля и в Ревеле. В русско-европейских связях через ливонские города активно участвовала и знать, и сам царь. В эти города отправляли свои товары Я. Черкасский, Б. Морозов, И. Милославский, А. Ордин-Нащокин, Ф. Ртищев, Ю. Трубецкой и даже патриарх Никон ( Пийримяе Х.А. Тенденции развития и объем торговли прибалтийских городов. С. 108. ).

В 1667 г. между Россией и Речью Посполитой было заключено Андрусовское перемирие, согласно которому узаконивался переход к России Смоленска, Северских городов, Киева, Чернигова. Одновременно 17 мая 1667 г. был принят так называемый Новоторговый устав, отличавшийся ярко выраженным протекционистским характером. Вопреки Плюсскому перемирию он предусматривал взимание пошлин с иностранных, в том числе и шведских, купцов только в иностранной валюте (согласно перемирию допускалась уплата пошлин и русскими деньгами). Это нововведение должно было содействовать притоку в страну серебра, от недостатка которого так давно и сильно страдала русская экономика ( Хорошкевич А.Л. Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой и Западной Европой в XIV-ХV вв. М., 1963. ). Новоторговый устав содержал и статьи, направленные прямо против шведского купечества, вернее против русской торговли через принадлежавшие Швеции ливонские города: пошлины с экспортных товаров через балтийские порты должны были быть повышены (в Новгороде и Пскове они достигали 2-6% от [537] стоимости товаров) ( Форстен Г.В. Указ. соч. С. 277; Юрасов А.В. Таможенные пошлины во внешней торговле Пскова XVII в. // Древности Пскова. Археология, история, архитектура. К юбилею Инги Константиновны Лабутиной. Псков, 1999. С. 211-218. ), а это могло подтолкнуть дальнейшее развитие архангельской торговли.

Введение Новоторгового устава связывается с именем выдающегося русского политического деятеля, главы Посольского и Малороссийского приказов, А.Л. Ордина-Нащокина. Внешнеполитическая концепция этого «русского Ришелье» предусматривала установление добрососедских отношений с Речью Посполитой, мир с которой он считал необходимым для успешного отражения нападений турок, крымских татар и даже казаков. Главного врага России он видел в Швеции.

Учитывая новую внешнеэкономическую политику России, шведская королевская казна начала, по-видимому, своеобразный эксперимент в прибалтийских городах, увеличив размер взимавшихся там пошлин. В начале 70-х годов рижские городские власти обратились к королю с жалобой на непомерные пошлины, которые в 1673-1674 гг. достигали 18-25% стоимости экспортируемых из Риги товаров. В предшествующее же время они колебались от 10 до 15% стоимости товаров, правда, с импорта в Ригу были выше (от 15% с соли до 47% с табака). Налицо, говоря словами В.В. Дорошенко, «стремление шведской казны извлечь из таможни как можно больший доход» ( Дорошенко В.В. Указ соч. С. 281,282 ).

В это же время Ордин-Нащокин пытался организовать съезд представителей трех соседних, но отнюдь не дружественных государств в Митаве (Курляндия). Русский дипломат напрасно ожидал своих коллег в Нейштадте. Поляки, занятые выборами нового короля после отказа от трона Яна Казимира, не стремились устанавливать контакты с полномочным представителем одного из претендентов на польский престол. Однако Ордин-Нащокин свалил вину за неявку посланников Речи Посполитой на Эбершельда и потребовал его выезда из России. Эта акция вызвала бурное негодование в Швеции летом и осенью 1668 г. Активно и совершенно серьезно обсуждался вопрос о новой войне с Россией. Горячие головы уже готовы были ее начать. Канцлера Магнуса Делагарди остановила лишь мысль о том, что такая война будет на руку Дании, давнему сопернику Швеции на Балтике и Северном море. Третье сословие устами стокгольмского бюргермейстера Олофа Тегнера категорически высказалась против новой войны ( Fuhlborg В. Ор. cit. Т. I. S. 48, 50. ). Тогда шведская сторона предприняла еще одну попытку урегулировать ситуацию, [538] возникшую после введения Новоторгового устава. С конца декабря 1668 г. до середины февраля 1669 г, в Москве находился шведский посол Фритц Кронман, но и он ничего не добился. У ландмаршалка Ю. Юлленшерны возникла новая идея: просить о посредничестве англичан, голландцев. Империю, у них же исхлопотать средства для ведения новой войны, если она окажется неизбежной. С миссией установить контакты с Англией отправился в Лондон в декабре 1668 г. Габриэль Оксеншерна. Ему удалось добиться некоторого успеха, и в июне-августе 1669 г. Москву посетил английский посол Питер Вайтц. Однако его деятельность в Москве оказалась безрезультатной: устав изменен не был.

Дипломатическая борьба с Россией разворачивалась на фоне острых политических дебатов внутри страны. Агрессивному по отношению к России курсу Магнуса Делагарди противостоял осторожный и осмотрительный Юхана Юлленшерны, сторонника упрочения внутреннего положения Швеции и противника новых войн, стремившегося к укреплению королевской власти и проведению редукции ( Rystad J. Gyllenstierna. Radet och kungamakten: studier i Sveriges inre politik 1660-1680. Lund. 1955 ). Его поддерживало и третье сословие, как показала борьба в стокгольмском муниципалитете в конце 60 — начале 70-х годов и дебаты в риксроде ( Corin С.Fr. Sjalvstyre och kunglig maktpolitik inom Stockholms stadsforvaltning 1668-1697. Stockholm. 1958. S 58, 61, 556. ).

Между тем положение России осложнилось. Восстание во главе со Степаном Разиным напомнило шведам о благоприятных для их вмешательства временах Смуты и пробудило надежды на возможность повторения событий и новых побед над соседом и соперником, тем более что для Российского царства исчезли даже иллюзорные перспективы объединения с Речью Посполитой: весной 1671 г. польским королем и великим князем литовским был избран Михаил Вишневецкий.

13 апреля 1671 г. риксрод вернулся к обсуждению русского вопроса. Сторонником Делагарди выступил его родственник Нильс Брахе, который настаивал на том, что беспорядки в России создают необыкновенно благоприятную обстановку для новой войны с нею. Юлленшерна по-прежнему настаивал на необходимости «законной причины» для начала войны и не видел ее в действиях русской стороны. Он предупреждал, что в случае неудачи Дания и Бранденбург воспользуются удобным случаем для нападения на Швецию. Одновременно обсуждался вопрос о прекращении русской торговли в Архангельске, используя при этом стремление царя к установлению добрососедских отношений со Швецией.

В июле 1671 г. в Стокгольме узнали о поимке Разина и его казни 6 июня 1671 г. Шанс для успешного вмешательства во внутренние дела России исчез. 27 июля 1671 г. в Москву вновь выехал Адольф Эбершельд с целью выяснить положение страны и перспективы русско-шведских отношений. По-видимому, в это время их оценка была уже более трезвой: дополнительная инструкция послу посвящалась вопросу о заключении союзного договора с Россией. Навстречу Эбершельду в Стокгольм ехал Кр. Кох, который еще раз должен был уверить шведскую сторону в дружественных намерениях России ( Fahlborg В. Ор. cit. Т. II. S. 20-31. ). [541]

И пока капитаны державного корабля пытались развернуть его и предлагали разные курсы будущей шведской политики, королевский историограф Швеции корпел над документами русско-шведской войны 1611-1617 гг. и ломал голову над хитросплетениями законных и незаконных ее причин, вторгаясь в область споров, не утихавших на заседаниях шведского парламента.

Не обладая опытом историописания и литературным талантом ( Bring S. E. Bibliografiskt handbok till Sveriges historia. Stockholm, 1936. S. 184. ) и подобострастно внимая своим покровителям, Видекинд не всегда мог расслышать то, что шептала ему муза истории. «Десятилетнаяя война шведов» мало походила на обычную для XVII столетия военную операцию и не поддавалась описанию в стиле панегирической биографии монарха, царственным жестом направляющего ход событий. Видекинду предстояло воссоздать один из актов исторической драмы, разыгранной в России выборными царями, самозванцами, иностранными монархами, казачьими отрядами, наемниками-кондотьерами и толпами простонародья.

По всей вероятности, Видекинд собирался написать историю войны между Швецией и Польшей в середине XVII в., которую он рассматривал как логическое продолжение истории шведской войны в России, подготовившей шведско-польскую войну.

«История десятилетней войны» имеет под собой солидную источниковую базу.

Весьма значительное пополнение архива приготовил Делагарди, который отдельными частями отправлял материалы своей походной канцелярии в Стокгольм. 012 документах, происходящих именно из этого источника, можно говорить с уверенностью. Впрочем, Видекинд мог пользоваться не подлинными материалами Делагарди, но их копиями в других фондах. Не исключена и другая возможность, что в руках историографа были и оригиналы и копии документов походной канцелярии Делагарди. Вполне допустимо, что с некоторыми бумагами Делагарди Видекинд знакомился из первых рук, то есть был допущен к семейному архиву отца всемогущего канцлера 60-70-х годов ( Неизвестно, пользовался ли Видекинд частным архивом графов Делагарди, или к этому времени он был передан в Государственный архив Швеции. И.П.Шаскольский полагает, что архив Я.Делагарди попал в государственное архивохранилище Стокгольма в 80-е или 90-е годы XVII столетия (см.: Шаскольский И.П. Как оказался в Стокгольме Новгородский архив начала XVII в.? // Советские архивы. 1968. № 3. С. 116) ).

Большая часть документов, откуда королевский историограф черпал сведения, растворена в тексте его труда, он перелагал, сокращал их, однако некоторые материалы с различной степенью точности скопированы и целиком приведены в «Истории десятилетней войны». Среди них основной комплекс составляют грамоты из походной канцелярии Я. Делагарди, меньшая доля приходится на другие фонды Государственного архива — Московитику и пр. Назовем материалы, полностью без заметных на первый взгляд купюр помещенные в публикуемой «Истории».

1. Письмо А. Заборовского Я. Делагарди от 21 июня 1609 г.

2. Письмо Ст. Жолкевского Я. Делагарди от 29 августа 1610 г.

3. Договор Я. Делагарди с новгородцами 11/15 июля 1611 г. (комм. 329, 330).

4. Послание вождей подмосковного ополчения Д. Трубецкого, И. Заруцкого, П.Ляпунова новгородскому воеводе И.Одоевскому от 23 июня 1611 г. (комм. 347).

5. Послание новгородцев Карлу IX от 27 августа 1611 г. (комм. 348).

6. Письмо Я. Ходкевича Я. Делагарди от 24 марта 1612 г. (комм. 385).

7. Послание новгородцев Густаву Адольфу от 24 апреля 1612 г. (комм. 389).

8. Письмо Сигизмунда III Я. Делагарди от 28 декабря 1612 г.

9. Письмо Густава П Адольфа Я. Делагарди от 2 марта (февраля?) 1612 г. (комм. 426).

10. Письмо А. Гонсевского Я. Делагарди от 20 марта 1612 г.

11. Послание «Совета всея земли» за подписью Д. Трубецкого и Д. Пожарского, созывающее выборных в Москву для избрания царя, неправильно датированное 1 февраля 1613 г. (комм. 442). [544]

12. Письмо Якова I Густаву II Адольфу от 6 января 1613 г.

13. Акт о шведско-польском перемирии, подписанный Густавом II Адольфе 20 июля 1614г.

14. Послание Густава II Адольфа английскому послу от 30 ноября 1615 (комм. 487).

15 Речь Густава II Адольфа на риксдаге в Гельсингфорсе 22 января 1616 г.

16 Охранная грамота русским послам и присяжная английскому послу Томас Смиту (комм 494).

17. Столбовский мирный договор 27 февраля 1617 г. (комм. 624, 630).

18. Ратификационная грамота Густава II Адольфа к Столбовскому договор 1 мая 1617 г.

В приемах обращения с источниками Видекинд не отличался от своих современников, как и они, не дорожил особой точностью цитат. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить шведский и латинский тексты письма Густава Адольфа к Делагарди от 2 марта (февраля) 1612 г. — это два разных документа, каждый из которых предлагается читателю как подлинный.

Об осаде Пскова даже в «Истории Густава Адольфа» Видекинд не обнаружил никаких данных и ограничился пересказом сообщения своего младшего современника Рюдбека. Однако о других сюжетах, связанных с предысторией шведского вмешательства в дела России, и о ней самой сведения он нашел. Так, Петру Петрею, автору «Истории о Великом княжестве Московском» (1615, 1620), он обязан ошибкой относительно Волги, по которой можно доплыть до Архангельска: у него Видекинд заимствовал все описание русского Севера (комм. 370, 376), некоторые биографические данные о Лжедмитрии и др. (комм. 270, 305). Еще больше обязан он знакомству с трудом своего польского предшественника Владислава [546] Кобержицкого. «История Владислава, государя польского и шведского» (1655), написанная гданьским наместником с целью воодушевить соотечественников в борьбе против шведов, стала источником многих сообщений Видекинда. По иронии судьбы сочинение этого сторонника сильной королевской власти в Польше послужило для пополнения сведений в сочинении скрытого противника ее усиления в Швеции. Для оправдания деятельности Делагарди Видекинд, часто ничего не изменяя, приводил рассказы Кобержицкого о битве под Ходынкой, осаде Смоленска в 1609 г., положении в Тушинском лагере и назначении Жолкевского, битве за Белую, внушительной победе под Клушином, штурме Смоленска в 1611 г. (комм. 84, 111, 143, 169,184,214,219,220,226,238,270,276,342,343,377,530).

Однако кроме описания военных действий Видекинд повторял за Кобержицким, положившим в основу своего труда дневник Жолкевского, оценки выдающихся исторических деятелей. При посредстве Кобержицкого-Видекинда шведский читатель узнавал о доблести Скопина-Шуйского, мужестве и военном даровании Жолкевского, судьбах Лжедмитрия и Заруцкого.

По-видимому, Видекинд с большим пиететом относился к сочинению своего польского предшественника и не решался подвергнуть критической переработке заимствуемые у него фрагменты текста. Для него труд Кобержицкого был почти таким же документом, как и те, которые он переписывал или перелагал сам.

Как известно, итоги Ливонской войны XVI в. были подведены русско-шведским Тявзинским миром (1595), по которому России возвращались захваченные Швецией земли на побережье Финского залива с городами Ям, Копорье и Иван-город, однако узаконивался шведский контроль над русской балтийской торговлей: русские купцы могли вести ее лишь в Ревеле и Выборге, находившихся под властью Шведской короны. Российское царство сохранило за собой Ижорскую землю, что открывало путь к иностранной торговле в Ивангороде и на Неве в обход условий Тявзинского договора ( Шаскольский И.П. Столбовский мир 1617г. и торговые отношения России со Шведским государством. М.-Л.. 1964. С. 25-27, 213-214. ). В самом начале XVII в. Карл IX в качестве компенсации за свою борьбу с врагом России Речью Посполитой претендовал на Кексгольм (Орешек), Нотебург, Ям, Копорье, Ивангород и Колу (а предполагалось и завоевание всей Новгородской земли), чтобы окончательно подчинить себе русскую торговлю на Балтике ( Attmann A. The Struggle for Baltic Markets. Powers in Conflict. 1558-1608. Goteborg, 1979. P. 183-184. ).

Шведский корпус, составленный в основном из немцев, финнов, французов, голландцев, во главе с Якобом Делагарди не сумел сходу взять Копорье и прибыл к Новгороду 14 апреля 1609 г., где Скопин-Шуйский подтвердил Выборгский договор ( Ibid. S. 179-180. ). Надеясь на выполнение условий этого договора и действуя в союзе с войсками Скопина, шведы отбили у врагов Шуйского Старую Русу, склонили к покорности Торопец и изгнали тушинцев из Торжка и Твери. В августе 1609 г. Сигизмунд III, воспользовавшись, среди прочих предлогов, обращением русских за помощью к королю Карлу, объявил Шуйскому войну и осадил Смоленск. Союзные русско-шведские войска взяли Калязин, Переславль и заняли Александровскую слободу. 17 декабря было заключено новое соглашение об оплате дополнительных военных услуг Швеции: кроме давно обещанного Кексгольма, правительство Шуйского сулило Карлу IX новые города и земли ( Sverges traktater. V. V. S. 189-190. ). Сам король рассчитывал на уступку русскими Нотебурга, Ивангорода и Колы. 11 января 1610г. Делагарди и Скопин разбили Яна Сапегу, осаждавшего Троице-Сергиев монастырь. Так, к февралю-марту 1610 г. окончилась крахом блокада Москвы, предпринятая войсками второго Самозванца. Началось разложение Тушинского лагеря. 4 февраля послам тушинцев, искавшим союза с Речью Посполитой, Сигизмунд III вручил «статейный лист», объявляющий русским великим князем польского королевича Владислава.

Шведы понимали, что Сигизмунд не станет платить им за их военные услуги русским по Выборгскому договору. И теперь Карл IX искал не только компенсации (30 октября 1610г. русским делегатам был обещан мир со Швецией лишь на условии передачи королю Кексгольма, Ивангорода, Яма, Копорья, Нотебурга, Гдова и Колы ( Attmann A. The Struggle for Baltic market. P. 188; Almquist H. Op. cit. S. 212. На Гдов шведы предъявляли претензии только в это время. )), но и намеревался противостоять польским династическим планам. А это означало войну.

Делагарди перешел в наступление. Эверт Горн осадил Псков, но не достиг цели. Шведам сдались Тихвин и Ладога. События разворачивались все быстрее. Датские войска захватили шведский замок Эльфсборг и началась Кальмарская война Швеции с Данией за норвежский Финмарк. 9 октября 1611 г. умер Карл IX, и в ноябре на престол вступил его старший сын Густав Адольф. Поддерживать огонь сразу в трех очагах войны одной Швеции было не под силу, однако договориться с русскими не удавалось: мешала затеянная Делагарди интрига с выборами на Московское царство шведского принца. Не могли шведы прямо обращаться и к Сигизмунду, ибо тот упорно называл себя шведским королем. Шведский риксдаг воспользовался единственной лазейкой: осенью 1611 г. ревельский комендант Андерс Ларссон заключил перемирие с польским главнокомандующим Яном Ходкевичем. Так началось длительное (до 1621 г.), не раз возобновляемое соглашениями командующих затишье в шведско-польской войне в Ливонии.

А в Стокгольме все еще ждали более подходящего момента для дальнего путешествия Карла Филиппа в Россию, будто бы страшась опасной дороги сквозь снежные бури и по неспокойному весеннему морю. Узнав об избрании на царство Михаила, отказались повиноваться шведам Гдов и Тихвин. И лишь после этих известий 9 июля 1613 г. Карл Филипп со свитой прибыл в Выборг, где в августе-сентябре новгородское посольство вело переговоры со шведской стороной, после которых план воцарения Карла Филиппа был окончательно оставлен, и дипломатические проекты сменились военными. Густав Адольф готовился к отторжению всей Новгородской земли и Пскова.

Постепенное укрепление центральной власти в Москве затрудняло положение шведов в захваченных ими районах. 16 июня 1614 г. Густав Адольф прибыл в Нарву, чтобы самолично руководить летней кампанией. 16 сентября из лагеря Эверта Горна король наблюдал за капитуляцией Гдова и готов был начать переговоры с русскими на условиях отделения от России Новгорода и выплаты [553] огромной контрибуции, в залог которой Шведская корона хотела получить Псков. В Москве не спешили принимать предложение Густава, и король отбыл в Швецию. Он вновь появился в Нарве в начале июля 1615 г. и 24 июля приступил к псковской осаде, которую шведам пришлось прекратить 17 октября. В стычке под стенами города был убит фельдмаршал Эверт Горн.

Переговоры между Россией и Швецией начались в ноябре 1615 г. в Дедерине и тянулись до 22 февраля 1616 г. Договора заключить не удалось, и в сентябре 1616 г. переговоры возобновились и при посредничестве голландцев и англичан увенчались подписанием Столбовского мира 23 февраля 1617 г.

По Столбовскому договору Швеция возвращала России Новгород, Старую Русу, Порхов, Ладогу и Гдов с уездами, а также Сумерскую волость. В руках шведов оставались Ивангород, Ям, Копорье, Нотебург и Кексгольм; русское правительство обязывалось выплатить Шведской короне контрибуцию в 20 000 рублей серебром. Кроме того. Российское царство гарантировало торговые привилегии шведским купцам.

Разумеется, эти заявления короля очень отдаленно напоминали о действительных событиях 1608-1615 гг., а объяснения Густавом Адольфом причин войны были сформулированы на архаичном для 60-х годов XVII в. политическом языке (современники Видекинда уже неплохо разбирались в тонкостях естественного права, а король Густав порой опирался еще на «право войны»), однако анализу этих противоречий придворный историограф предпочел простое переложение источников.

Главными врагами Швеции Видекинд, учитывая опыт шведской правительственной пропаганды в эпоху Тридцатилетней войны (1618-1648), называет римского папу, императора Священной Римской империи и иезуитов. Филиппики против комплота католических сил заключали и прозрачные для современников намеки на сближение шведской королевы Кристины с испанцами-иезуитами, обратившими ее в католичество при содействии испанского посла в Стокгольме дона Антонио Пименталь де Прадо. Покровителем королевы после ее отречения от трона стал испанский король Филипп IV ( Callmer Chr. Konigin Christina, ihre Bibliothekare und ihre Handschriften: Beitrage zur europaischen Bibliotheksgeschichte. Stockholm, 1977. S. 24. ).

Перебои с финансированием войны Видекинд считает главной причиной неудач шведской армии в 1610-1615 гг., в том числе и неутихающих бунтов в корпусе Делагарди. Не получая жалованья, роты кондотьеров в полном составе переходили служить полякам, а наступающая под шведским знаменем пехота порой «готова была проломить голову» шведской коннице, как это было при осаде Гдова в 1614 г

В латинском переводе «Истории» Видекинда была украшена образцами гимназического красноречия:

Различия шведского и латинского текстов столь велики, что мы имеем основание выделить первую (шведскую) и вторую (латинскую) редакции «Истории». При сохранении общих взглядов автора на роль Якоба Делагарди в войне 1609-1615 гг. и на дворянское землевладение (два этих обстоятельства бесспорно отводят Видекинду место в лагере сторонников Магнуса Делагарди), автор всем материалом первой редакции своего труда убеждает читателя в необходимости справедливой войны с Россией, а во второй редакции призывает к миру с могучим восточным соседом и к сосредоточению всех сил в борьбе против Речи Посполитой.

В 1673 г. Видекинд завершил работу над первой частью большого труда по истории правления Густава II Адольфа. В 1675 г. он был арестован по подозрению в связях с антиправительственной оппозицией и провел около двух месяцев в заключении ( Waden J. Johan Widekinds hogforraderi. En episod under maktkampen i Svenge // Karolinska Forbundets Arsbok. 1952. ). В 1676 г. Камер-коллегия заключила со стокгольмским издателем Никласом Ванкифом, напечатавшим ранее «Историю десятилетней войны», договор об издании «Истории Густава II Адольфа». Однако Видекинд умер в 1678 г. Вскоре умер и Н. Ванкиф. Только после его смерти в 1691 г. вдове удалось издать это сочинение. Однако, поскольку в нем было много враждебных выпадов против Дании и России, послы этих стран заявили протест шведскому правительству, и почти весь тираж был конфискован, распродали всего 87 экземпляров. Рукопись второй части «Истории Густава II Адольфа» исчезла. По некоторым сведениям ее вывез из Швеции другой королевский историограф С. Пуфендорф ( Biografisk lexikon ofver namnkunniga svenska man Del 20. Uppsala. 1852. S. 242-244; Svenska man och kvinnor. Del 8. Stockholm, 1955. S 342. ).

Текст воспроизведен по изданию: Юхан Видекинд. История шведско-московитской войны XVII века. М. Российская Академия Наук. 2000

Источник