влияние византийской культуры на культуру древней руси

Византия и Русь

Что и зачем заимствовала Русь у Константинополя

Роль Византии в культурном становлении Древней Руси была огромна. Даже название нашей страны является, в сущности, выдумкой константинополь­ского патриарха Фотия. Вы задавались вопросом, почему госу­дарство у нас именуется Россией (через «о»), а язык — русским (через «у»)? Когда в 860 году под стенами Константинополя появился флот воинственного племени, именовавшего себя «рус», Фотий, в духе византийской архаизации, из стремления все новое возводить к старому, интерпретировал происходящее в духе библейского пророчества Иезекииля, в котором фигу­ри­рует некий Рос. Так потом и утвердилось. Византийцы звали северное государ­ство Росия (с одним «с»), а потом, через церковные документы, это название начали употреблять и на самой Руси.

Итак, первый военный поход Русь совершила на Константинополь. Но и свой первый государственный визит она совершила туда же: именно в Царьград — вслушайтесь в набатный звук самого этого именования — Царь-град! — при­ехала с дипломатической миссией княгиня Ольга. Именно тогда две цивили­за­ции — очень молодая, еще младенческая, и очень старая, весьма умудрен­ная — впервые пристально взглянули друг на друга. Могли ли они по­нять друг друга, а тем паче друг другу понравиться? Вряд ли. Хотя император Константин Багрянородный и постарался принять Ольгу со всеми положен­ными почестя­ми, княгиня почувствовала себя униженной. Во всяком случае, древнерусская летопись содержит не только широко известный и абсолютно недостоверный анекдот о сватовстве императора, на самом деле женатого, к своей гостье, но и кажущееся подлинным злобное обещание Ольги продер­жать Константина в прихожей, если он приедет к ней в Киев.

И все-таки христианство Ольга приняла именно из Византии, и крещальное имя княгини — Елена — есть имя принимавшей ее византийской императрицы, видимо ставшей ее крестной матерью. Впоследствии внук Ольги Владимир, после знаменитого «испытания вер», также обратился в Константинополь, чтобы крестить уже не только самого себя, но всю свою обширную страну.

В общем, этот выбор Владимира не так уж и очевиден. Распространенное объяснение, что торговые контакты крепко связывали Русь именно с Визан­тией, не вполне подтверждается археологическими данными: к примеру, араб­ских монет — дирхамов на нашей территории находят в сотни раз больше, чем визан­тийских монет — номисм. Поэтому не исключено, что выбор был дей­стви­тельно сделан, как нас в том убеждает летописный рассказ, на основа­нии эстетических или, во всяком случае, не до конца прагматических мотивов.

После 988 года контакты с Византией стали интенсифицироваться. Но при этом следует помнить, что греки не проявляли уж слишком большого миссио­нерского пыла. Достаточно сказать, что, отправив под военным давлением принцессу Анну замуж на Русь, ее венценосный брат Василий Второй и не по­думал послать священников и необходимый для крещения инвентарь — и то и другое Владимиру пришлось самовольно вывезти из захваченного им Херсона. Да и позднее греки действовали с прохладцей: первые сведения о киев­ской митрополии у нас появляются лишь спустя полвека после кре­ще­ния. Отдаленность затрудняла не только физический контакт, но и шансы на вовлечение новокрещенных северных территорий в культурно-политиче­скую орбиту империи — так во имя чего же было грекам стараться?

Говоря о контактах двух стран, всегда следует помнить, что между ними про­легала огромная и очень опасная степь, в которой господствовали сначала хазары, потом печенеги, потом половцы, потом татары. О том, с какими ужа­сающими трудностями осуществлялся транзит торговых караванов по Днепру, подробно рассказывает император Константин Багрянородный в своем трак­тате «Об управлении империей». Он называет путешествие русов «мучитель­ным и страшным, невыносимым и тяжким» — явно с их собственных слов: их ждал долгий сплав по Днепру, через многочисленные пороги, вокруг кото­рых челны нужно было перетаскивать на руках, под непрерывными налетами степ­няков; а ведь обратный путь был еще труднее — вверх по течению Днепра.

Здесь коренится важнейшее отличие Руси от ее сестры по «Византийскому Содружеству» — Болгарии, которая всегда была ближайшей соседкой империи. Да и в бытовом отношении — в климате, кухне, танцах, одежде — греки имели очень много общего с болгарами и сербами — и сильно отличались от Руси, страны суровой и северной. Конечно, из Константинополя добирались до Кие­ва, до Новгорода и даже севернее греческие священники, монахи, дипломаты, купцы, ремесленники и художники, но это всегда были специальные случаи. В Киево-Печерском патерике рассказываются две истории о том, как греки попадают на Русь, и всякий раз дело представляется как невероятное, приуго­тован­ное высшими силами. В одном случае константинопольских архитек­то­ров посылает в Киев сама Богородица в обличье императрицы, но они явно этим недовольны: «О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, — к кому мы там придем?» Во втором эпизоде греческих иконописцев пригла­шают (и платят им) явившиеся с того света русские святые, и опять же визан­тийцы недовольны: «…Нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград».

И тем не менее контакты Византии с Русью постоянно расширялись. Нам видна лишь малая их часть — все-таки письменных источников дошло мало, да и произведений искусства уцелела лишь ничтожная толика, но зато уцелели лексические заимствования — драгоценные свидетельства низовых контактов.

Тут необходимо сделать важную оговорку. Конечно, с христианизацией на Русь были принесены сотни переведенных в Болгарии книг, и через них в наш пись­менный язык проникло около 1200 греческих слов: не только христианской лексики, но и политической, и военной, и всякой. Однако это изобилие само по себе еще не свидетельствует о том, что все слова находились в живом употребле­нии. Это мог быть искусственный язык ужайшего круга перевод­чиков и пере­писчиков.

Для того чтобы судить о реальных человеческих контактах, гораздо важнее оказывается сфера некнижных заимствований, отложившихся в непереводных, оригинальных древнерусских текстах — именно они и только они свидетель­ствуют о плотных и длительных связях на самом низовом, массовом уровне, и вот тут можно говорить о следах реального влияния Византии в разных сферах жизни. Достаточно назвать такие важные слова, как «огурец», «свекла», «уксус», «ло­хань», «ска­мья», «палаты», «литавры», «каморка», «финифть», «хрусталь», «парус» и многие другие. Самым значимым из всех заимствований, несомнен­но, является числительное «сорок» (вместо общеславянского «четырдесеть») — единственное заимствованное числительное русского языка, воспроизводящее греческое числительное «сараконта». Почему именно оно? Да потому что собо­льи шкурки на Руси продавали партиями по сорок штук. Очевидно, это и был самый желанный русский товар на константинопольских рынках, и оттого слово, которое произносили греческие покупатели, крепко засело в купеческом жаргоне, а из него перешло в общее употребление.

Кроме того, существуют (и еще мало исследованы) ареальные заимствования: например, в новгородском диалекте сохранилось слово «голокост», означающее свечу, которую ставят за упокой. Очевидно, что перед нами греческое holo­kaustos, заимствованное за тысячу лет до того, как это же слово в значении еврейской Катастрофы появилось в английском, а оттуда и во всех остальных языках.

Переводная литература играла в Древней Руси несоизмеримо бо́льшую роль, чем сегодня. Не менее 90 процентов всего корпуса древнерусской письмен­ности составляли переводы, и на 99 процентов — с греческого. Подавляющее большинство переводных сочинений были в готовом виде привезены из Бол­гарии в процессе христианизации. Разумеется, прикладной характер этой литературы наложил сильнейший отпечаток на структуру переводного кор­пуса. Когда нам рассказывают, что Русь сызмлада чуть ли не приобщилась к Гомеру, то это романтическое заблуждение. Византий­ская литература действительно включала в себя языческий, античный компонент, но его це­нила лишь светски ориентированная часть общества, тогда как христианство на Русь несла другая, клерикальная и монашеская часть, которая этот светский компо­нент ненавидела и уж точно не собиралась смущать им вчерашних языч­ников. В результате античные сочинения не существовали на славянском языке почти совсем (за исключением басен и сборников изречений), а современная визан­тийская литература переводилась невероятно выборочно: всемирные хрони­ки — но не авторская историография, гадательные книги — но не фило­софия. Разумеется, никогда не переводилась светская поэзия, любовный роман, эпистолография, военные трактаты и т. д. Даже в собственно христианской литературе выбиралось далеко не все: например, догматическое богословие переводили мало, упор делался на более простые жанры — житийную литера­ту­ру, вопросы и ответы и т. п. Непропорционально большую часть перевод­ного корпуса составляют апокрифы, поскольку славяне, видимо, особо интере­со­вались теми «тайнами» религии, которые, как им казалось, греки от них скрыва­ли.

На Руси довольно рано начали переводить самостоятельно, то есть допол­ни­тельно к тому, что досталось от болгар. У исследователей только начинают вырабатываться критерии для выделения этого собственно древне­русского корпуса, конечно составлявшего ничтожную часть от корпуса болгар­ского. Однако уже сейчас понятно, что переводимые сочинения вырывались из той жанровой сетки, внутри которой они существовали в самой Византии. Таким образом, неправильно говорить, как это часто делают, о «транспланта­ции» греческой литературы — ничего подобного, на выходе получалась литера­тура, лишь очень отдаленно напоминавшая византийскую. К примеру, свет­ский и развлекательный роман о приключениях Александра Македонского вос­принимался как часть Священной истории. Конечно, уровень грамотности в те времена был довольно низок (новгородские берестяные грамоты отражают бытовую, а не литературную грамотность), но тем не менее переводная лите­ратура была важным источником византийского влияния на древнерусскую культуру.

Это влияние было почти исключительно клерикальным, но все же имелось и исключение. Единственное произведение, переведенное не в церковной среде, — это византийский героический эпос о Дигенисе Акрите. Видимо, им увлеклись русские наемники, служившие в греческой армии. В результа­те появилось сочинение, именуемое «Девгениево деяние» и отражающее не дошедшую до нас версию этого эпоса: в ней герой побеждает императора и сам садится на трон. Очевидно, что эта версия не дошла чески в силу ее крамольного характера, но именно она больше всего и пригля­нулась русам. Интересно, что произведение на Руси бытовало в той же самой дружинной среде, из которой вышло и «Слово о полку Игореве»: в един­ствен­ной, погибшей рукописи, содержавшей «Слово», эти произведения шли друг за другом.

Сам объем переведенного еще не свидетельствует о силе влияния. Например, богатая юридическая литература империи переводилась, но вряд ли приме­нялась на практике — судили все равно по «Русской правде».

Византийцы принесли с собой навыки каменного строительства, какого до них не было на Руси. Нет сомнений, что самый первый храм, построенный в Киеве, Десятинная церковь, имел вид типичной византийской базилики (от нее оста­лись фундаменты). Однако второй храм, Святая София Киевская, уже откло­няется от норм византийского храмового строительства. То же касается и более поздних церквей, особенно Святой Софии Новгородской, у которой вообще обнару­живаются признаки влияния западной архитектуры. Таким образом, уже с пер­вого шага строительство на Руси пошло несколько своими путями. Тут сыграло роль и отсутствие сейсмической угрозы, преследовавшей абсо­лютно все визан­тийские территории, и разница в строительном материале, но все же в первую очередь — различие в эстетических представлениях.

То же касается монетной чеканки: с одной стороны, до появления византийцев своей монеты у Руси не было, и, казалось бы, первые монеты должны были быть «варварскими подражаниями», то есть точным воспроизведением грече­ского образца вплоть до портрета византийского императора. С подобным феноменом мы сталкиваемся повсеместно в раннесредневековой Европе. Однако первые монеты князя Владимира весьма непохожи на византийский образец. Дело не в одной лишь неискусности чеканщиков — самые легенды монеты, то есть надписи на них, не имеют аналогов в империи: фразы типа «Владимир на столе» или «Владимир, а се его серебро» беспрецедентны в нумизматике, ведь они поясняют то, что должно было быть понятно из самого изображения. Подобный способ саморепрезентации власти был жителям Руси еще в новинку.

Безусловно византийской оказывается древнерусская иконопись. Види­мо, дело в том, что, в отличие от строительства и монетной чеканки, живопись могла твориться греками без всякого соучастия местных подмастерьев. Лишь очень исподволь русские мастера начинают различаться, особенно во фреско­вой живописи, но следование греческому образцу все равно достигает такой сте­пени, что в отношении многих произведений мы вообще не можем отли­чить греческую руку от русской. Например, Мирожский монастырь в Пскове навер­няка создавался той же разъездной бригадой греческих художников, что и ан­самбль Мартораны в Палермо на Си­цилии, в норманнском королевстве. В Нов­городе найдена усадьба живописца Олисея Гречина, известного нам также и по письменным источникам. Скорее всего, он был человеком древнерусской культуры, однако провел много лет в Византии.

В таком же направлении, хотя и быстрее, развивалось стеклодувное производ­ство. Археологи обнаружили остатки мастерских с некоторым оборудованием, да и сама продукция местного стеклопроизводства свидетельствует о том, что в течение первых двух столетий греческие мастера работали по византий­ским принципам и лекалам и получали продукцию, мало отличимую от той, что привозили из самой Византии. Однако постепенно они начали видоиз­менять ее, видимо, подстраиваясь под местные вкусы.

Мы уже отметили, что греки на Руси были скорее редкостью. Но не менее важно и то, что они держались замкнуто и не очень охотно вступали в общение с местным населением. Прежде всего, в силу греческого языкового снобизма очень немногие из них были готовы учить местный язык. Это относилось даже и к клирикам, которым это вроде бы полагалось по самой сути их миссионер­ской деятельности. До нас дошли сочинения митрополита Руси Никифора (XI век) в их славянском переводе, однако нет сомнений, что его проповеди произ­носились на греческом языке и лишь переводились местными толма­чами — в одной из них Никифор прямо говорит: «Не был мне дан дар язычный, и потому без­гласен пред вами стою и молчу много». До нас дошло несколько сочинений, написанных греческими клириками на Руси: все они не только созданы чески, но и посвящены темам, совершенно не актуальным для новокрещенной страны, прежде всего антилатинской полемике, — ясно, что их писали с расче­том на византийского читателя.

Грекам было крайне неуютно в суровом кли­мате Руси: у нас есть переписка митрополита Иоанна, который жалуется, что не только состояние благочестия у аборигенов остав­ляет желать лучшего, но и по причине морозов приходится нарушать правила и поддевать под литур­гическую одежду меха — иначе не выжить. В самых древних рукописных книгах Древней Руси сохранились миниатюры, выполненные греческими художниками, — в них они явно выра­жают свою ностальгию по далекой теплой родине: на полях славянских руко­писей бродят львы, павлины, стоят сказочные дворцы, каких не было на Руси. А на могиле византийской принцессы, жившей в Суздале, замужем за местным князем, нарисованы пальмы, выглядящие довольно экзотично в холодной северной Кидекше, где принцесса нашла последнее упокоение.

Недавно обнаруженные на стенах Святой Софии Киевской граффити четко показывают, что греки (видимо, не клирики, а миряне) стояли в храме за ли­тургией отдельно от местной паствы: надписи на греческом языке четко кон­центрируются на гранях одного опорного столба и отсутствуют в иных местах. Помимо банальных просьб к Богородице или святой Софии о заступ­ничестве среди граффити встречаются и весьма необычные: например, автор одного из них признается, что совершил блуд с ослом. Возможно, это грехопа­дение отражало не столько сексуальные пристрастия конкретного человека, сколько затрудненность всяких контактов с местным человеческим населе­нием.

Как же воспринимали византийцев сами русы? С одной стороны, паломники с благоговением описывали Царьград, куда они ходили почти как в Иерусалим. Гигантский каменный город производил ошеломляющее впечатление, отра­жен­ное в таком литературном жанре, как хождения — то есть наполовину ме­муар, а наполовину путеводитель по священным местам. «А в Царьград аки в дубраву велику внити, — пишет в XIV веке Стефан Новгородец, — без добра вожа То есть провожатого. неможно ходити!» Греки признавались высшей цивилиза­цией — но при этом уже в самом раннем летописном свидетельстве мы читаем: «Суть бо греки льстивы и до сего дни», речь идет о неискренности. Жалобы на лукавство, дву­личность греков встречаются в летописях и позднее. Это была естественная реакция на различие поведенческих и речевых стерео­типов: вежливость, ри­ту­альность, обильная риторика были украшением греческой речи в Средние века, но воспринимались неискушен­ным местным населением как затемняющие смысл. Византийцы представлялись смешными путани­ками, которые топят в сложных, никому не нужных тонкостях прелесть простой веры.

Уже в конце XIV века, за полстолетия до гибели Византии, московские великие князья стали тяготиться необходимостью поминать за литургией византий­ского императора. Князь Василий Дмитриевич сформулировал это очень четко: «Церковь имеем, царя не имеем», — то есть, признавая церковный авторитет умиравшей империи, ее политический сюзеренитет, пусть и номинальный, русские властители признавать не хотели. Однако лишь много времени спустя после гибели Византии, в конце XVI века, Московское царство обза­велось собственным патриархом.

Измерить долю византийской религиозности в том, что составляет основу нашей культуры, совсем не просто. Априори понятно, что ни Византия, ни Русь не прошли через Реформацию и Контрреформацию, через «дисципли­нарную революцию» и все то, что из нее последовало для западноевропейской цивили­за­ции. Однако общее отсутствие черт не делает русскую цивилиза­цию похожей на визан­тийскую. К примеру, византийцы были в целом весьма законопо­слуш­ны, но это свойство не передалось Руси. Представление о свя­тости у двух культур хоть и схожи во многом, но во многом и различаются: Борис и Глеб, первые русские святые, не имели прямых параллелей в Визан­тии — там никогда не ка­нонизировали неудачливых претендентов на престол, погибших во внутриди­настической распре. Но зато таких святых много у западных соседей Руси — чехов, шведов, англичан.

Не только в этом, но и во многих других отношениях у Древней Руси находится больше сходства с ее западными соседями — Скандинавией, Польшей, Чехией. Образ правителя на Руси рождается, как и во всяком «варварском коро­левстве», из культа воинской доблести, плодородия — чего угодно, но только не той чиновно-бюрократической атмосферы, вне которой был немыслим визан­тийский император и которая, в свою очередь, была немыслима в молодых государствах.

Таким образом, неверно было бы говорить о «византийском» характере древне­русской цивилизации в целом; здесь требуется куда более нюансированный ответ, который показал бы всю сложность усвоенного, отвергнутого, переос­мысленного и преломленного опыта, различного для разных эпох и для разных регионов Руси.

Источник

Восприятие византийских традиций на Руси

Русь находилась в тесных отношениях с Византией более пяти столетий. Становление древнерусского государства происходило при самых многообразных контактах и столкновениях с византийцами.
Вопрос о влиянии Византии на развитии культуры и искусства не нов.
Этим вопросом постоянно задаются не только искусствоведы и историки искусства, но и современные деятели культуры и искусства, которые пытаются найти в этой связи, новые мотивы и источники своего творчества. В нем они ищут источники своего вдохновения.
Действительно, чисто автохонное развитие искусства, не подверженное никаким внешним влияниям, практически никогда не существовало. Поэтому, рассматривая историю искусства и культуры любой страны и любого времени нужно изучать и все те явления, которые влияли на их развитие.
Опыт передающей культуры подвергается разнообразной трансформации по законам воспринимающей культуры. Вырабатывается общий язык общения. Воспринимающая культура начинает овладевать чужим языком культуры, учится свободно им пользоваться.
И чужое становится своим, трансформируясь и коренным образом меняя свой облик.
Если говорить о культурном взаимодействии и взаимовлиянии между Русью и Византией, то самым значительным результатом взаимоотношений между двумя государствами стало принятие Русью православия — одной из важнейших основ византийской культуры.
Византия была не только наследницей античной культуры и римской государственности. Сама обогатившись православной верой, Византия обогатила мир православной культурой.
Благодаря Византии православная культура стала достоянием не только Древней Руси, но также Болгарии, Сербии, Албании и многих других стран. С начала второго тысячелетия христианской эры православная культура приобретает уже вселенское значение.
Именно поэтому, поднятая в данной работе тема, несомненно, остается актуальной как в теоретическом, так и в практическом смысле.

1.Источники и основы взаимодействия культур Византии и Руси

.
Заключение
Итак, изучив тему взаимного влияния культуры Византии и Руси, мы можем сделать некоторые выводы.
Культура всякого народа складывается из суммы ценностей, унаследованных от прошлых времен, собственного вклада современников, заимствований от других культур. Так культура Руси унаследовала культуру многих восточнославянских племен, составивших ядро государства, она испытала влияние византийской культуры, которая оказала на нее заметное влияние. Внешнее культурное вторжение византийской культуры сыграло роль катализатора, вывело и дремотного равновесия, оно обогатило древнерусскую культуру.
История культуры убеждает, что интенсивное усвоение чужой культуры дает на следующем витке развития мощный выброс собственно в окружающее культурное пространство.
В свете сказанного русско-византийский и русско-балканский диалоги, стоящие у истоков русской культуры, перестают быть эпизодами, существенными для изучения далеко прошедших эпох, а входят в число долгодействующих структурных факторов истории русской культуры, которой был задан тип культурно исторического развития русского народа, в котором тесно переплеталось христианство и язычество.

Источник

Статья Влияние Византии на Русь

Знакомство Руси с Византией.

Первая каменная церковь на Руси.

Влияние Византии на культуру Руси.

Византийские мастера на российской службе.

Значение влияния Византии на развитие древней Руси и России.

«История человеческой культуры, — писал академик Д.С. Лихачев, — знает периоды, когда человек открывает в мире какие-то стороны, до того им не замечавшиеся. Обычно это периоды возникновения нового взгляда на мир, появления нового мировоззрения и нового великого стиля в искусстве и литературе. Каждый вновь появляющийся стиль — это своего рода новый взгляд на мир. Это не только эстетическое обобщение в произведении, но новое эстетическое восприятие действительности. Человек открывает в окружающей его вселенной какую-то не замечавшуюся им ранее стилистическую систему — научную, религиозную, художественную. В свете этой системы он воспринимает все окружающее, и обычно это открывает собой период радостного удивления перед миром. Восхищение перед миром становится как бы чертой мировоззрения и начального этапа новой „стилистической формации”.

2. ЗНАКОМСТВО РУСИ С ВИЗАНТИЕЙ.

Более пяти столетий Русь находилась в тесных отношениях с Византией. Само становление древнерусского государства происходило при самых многообразных контактах и столкновениях с византийцами. Византия всегда привлекала русских купцов. Чтобы добиться от Византии более высокого дипломатического признания и льгот на торговлю, на Константинополь ходили русская рать и военные корабли. Русские заключали с греками договоры и иногда помогали Византии войсками. Но если говорить о культурном взаимодействии и взаимовлиянии между Русью и Византией, то самым значительным результатом взаимоотношений между двумя государствами стало принятие Русью православия — одной из важнейших основ византийской культуры.

София Константинопольская. Современный вид

Византия была не только наследницей античной культуры и римской государственности. Сама, обогатившись православной верой, Византия обогатила мир православной культурой. Благодаря Византии православная культура стала достоянием не только Древней Руси, но также Болгарии, Сербии, Албании и многих других стран. С начала второго тысячелетия христианской эры православная культура приобретает уже вселенское значение.

Вместе с православием русские приняли от Византии не только догматы и каноны православной веры. Греки научили наших далеких предков также тому, что догматы новой веры лучше всего могут быть выражены в красоте богослужения, в храмоздательстве, в церковном пении, в иконописи и в христианской подвижнической жизни. Именно эти аспекты православия более всего привлекали новокрещеную Русь и развивались с наибольшей активностью и самостоятельностью.

София Константинопольская. План и разрез

Так было и в раннем периоде древнерусской культуры. Христианство пришло на смену древнерусскому язычеству, типичному для родового общества. В этом язычестве гнездился страх перед могуществом природы, сознание бессилия человека перед стихийными силами. Христианство в своей богословской концепции мира ставило человека в центр природы, а природу воспринимало как служанку человека, открывало в природе „мудрость” мироустройства и божественную целесообразность».

Первые же произведения и памятники православной культуры Древней Руси наполнены восхищением перед миротворением и радостью от созерцания в мире и в человеке спасительной красоты-доброты как самого характерного мировоззренческого признака православия, воспринятого из Византии. Недаром послы князя Владимира, побывав на богослужении в Софии Константинопольской, свидетельствовали, что такой красоты, как у греков, они нигде не видели!

Богородица со святыми. Византийская икона. VI–VII вв. Монастырь Святой Екатерины. Синай

Из Византии на Русь доставлялись первые книги. Просветителями славян стали выдающиеся деятели византийской православной культуры — святые братья Кирилл и Мефодий. Первые школы в Киеве, Новгороде и других городах Руси устраивались по византийским образцам. Византийские мастера учили русских мастеров строить каменные храмы, украшать эти храмы мозаиками и фресками, писать иконы, создавать книжные миниатюры. Заимствовалась не только греческая церковная терминология, но и церковные имена из православных святцев. Даже в наше время большая часть широко распространенных в России имен (Андрей, Петр, Александр, Галина, Ирина и др.) имеют греческое происхождение.

Судя по летописным свидетельствам, наиболее важное значение для установления культурных связей между Византией и молодым древнерусским государством имели поездка в Константинополь великой княгини Ольги для принятия крещения (957), православная миссия, посланная ко двору князя Владимира (986), и посольство русских «в греки» (987), после которого состоялся судьбоносный для Руси диалог князя Владимира со своими послами перед боярами и старцами:

Богоматерь Оранта («Молящаяся»). Мозаика. XI в. София Киевская

«Пришли мы в Греческую землю, — говорили перед государственным советом послы князя, — и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали — на небе или на земле мы, ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, — знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького, так и мы не можем уже здесь пребывать». Сказали же бояре: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей». И спросил Владимир: «Где примем крещение?». Они же сказали: «Где тебе любо».

Так приняла Русь «закон греческий», то есть православие, которое на века определило культурно-историческое развитие нашего Отечества.

4. ПЕРВАЯ КАМЕННАЯ ЦЕРКОВЬ НА РУСИ.

Первый храм (996—1240)

Руины Десятинной церкви на рисунке 1826 года

Начало строительства Десятинной церкви относят к 989 году.

В первой половине XII в. церковь перенесла значительный ремонт. В это время был полностью перестроен юго-западный угол храма, перед западным фасадом появился мощный пилон, подпирающий стену. Эти мероприятия, вероятнее всего, являлись восстановлением храма после частичного обрушения вследствие землетрясения.

Причины повторного освящения, проведённого митрополитом Феопемптом в 1039 году, доподлинно неизвестны. В XIX веке высказывались предположения, что после пожара в Киеве в 1017 году церковь претерпела значительную перестройку. Некоторые современные историки оспаривают их, считая это недостаточной причиной. М. Ф. Мурьянов полагал, что основанием второго освящения мог послужить еретический или языческий акт, но более достоверной причиной в настоящее время считают установление празднования ежегодного обновления храма, характерного для византийской традиции и включавшего обряд освящения (эта версия была предложена А. Е. Мусиным). Существует и иное мнение, что повторное освящение могло быть вызвано несоблюдением византийских канонов во время первого освящения.

Второй храм (1842—1928)

В 1824 году митрополит Евгений (Болховитинов) поручил расчистить фундамент Десятинной церкви. Киевским археологом-любителем К. А. Лохвицким, а затем петербургским архитектором Н. Е. Ефимовым был впервые открыт план фундаментов, найдены остатки мраморов, мозаик, фресок. 2 августа 1828 года освятили начало строительства новой церкви, которое доверили другому петербургскому архитектору Василию Стасову. Храм был построен в византийско-московском стиле и не повторял первоначальной архитектуры древней Десятинной церкви. В ходе строительства была полностью разобрана церковь митрополита Петра Могилы XVII в., а также около половины сохранившихся к тому моменту фундаментов храма X века. Строительство храма обошлось в 100 тысяч золотых рублей. Иконостас составили из копий икон иконостаса Казанского собора в Петербурге, созданных художником Боровиковским. 15 июля 1842 года новую Десятинную церковь Успения Богородицы освятили митрополит Киевский Филарет, архиепископ Житомирский Никанор и епископ Смоленский Иосиф.В 1908—1911 гг. фундаменты оригинальной Десятинной церкви (там где они не были повреждены стасовским зданием), были раскопаны и исследованы. Остатки фундамента были изучены лишь в 1938—1939 гг. после окончательного сноса новой церкви.

При советской власти, в 1928 году вторая Десятинная церковь, как и множество других памятников культуры и искусства, была снесена. В 1936 году церковь окончательно разобрали на кирпичи.

26 ноября 1996 году Национальний банк Украины ввёл в обиход две юбилейные монеты «Десятинная церковь» из серебра и медно-никелевого сплава, посвящённые тысячелетию возведения Десятинной церкви в Киеве.

Серебряная монета, посвящённая тысячелетию возведения Десятинной церкви в Киеве. В 2006 году на музейной территории около Десятинной церкви был установлен храм-скиния, в законности которого высказывались сомнения. В 2007 году на месте временного храма-скинии был установлен деревянный храм, который 25 июля того же года освятил Предстоятель УПЦ МП Блаженнейший Митрополит Владимир. 9 июля 2009 на заседании Священного Синода УПЦ МП было принято решение об открытии в Киеве Рождества Пресвятой Богородицы Десятинного мужского монастыря и назначении его наместником архимандрита Гедеона (Харона). В январе 2010 года начальник Главного управления градостроительства, архитектуры и дизайна городской среды Киева Сергей Целовальник сообщил, что на руинах Десятинной церкви построят платформу, на которой будет новая церковь, принадлежащая Украинской православной церкви Московского патриархата. Позже им было заявлено об отказе от строительства новых объектов на фундаментах в связи с подписанными Украиной конвенциями. При этом конкурсная комиссия по определению дальнейшей судьбы остатков фундамента Десятинной церкви огласила победителями конкурса два проекта, один из которых предусматривает восстановление храма, а другой — сохранение фундаментов как археологического памятника с постройкой часовни неподалёку Инициатива УПЦ МП также не находит полной поддержки общества и критикуется учёными в связи с тем, что информации о внешнем виде храма не сохранилось и аутентичная реконструкция невозможна. Пётр Толочко (директор Института археологии НАН Украины, председатель Украинского общества охраны памятников истории и культуры, член Академии Европы и Международного союза славянской археологии, лауреат Государственной премии Украины в области науки и техники) сказал, что ему не известно кто разрешил поставить вагончики возле останков церкви. По его словам:

Мы имеем на улице Владимирской, 3 свою базу, поэтому никакие вагончики нам не нужны, даже если бы мы там проводили исследование, — сказал главный украинский археолог. — Поэтому я не знаю, кто эту провокацию затеял. Институт археологии давно предложил, что можно только музеефицировать остатки фундамента Десятинной церкви. Больше ничего там делать нельзя. Это наша официальная мысль. И ещё — никакой необходимости в церкви у Десятинки нет, поскольку рядом есть Андреевская церковь. Если кому так хочется молиться, то пусть идет туда. Потому что если там будет только одна конфессия, остальные будут недовольны, и мы породим ещё один пункт нестабильности в государстве.

По словам председателя постоянной комиссии Киевсовета по вопросам культуры и туризма Александра Бригинеца 26 мая 2011 года монахи незаконно установленного рядом с Десятинной церковью монастыря сделали попытку проникнить на территорию археологических раскопок Десятинной церкви. При вопросе как монахи заполучили ключи от территории те сослались на Святого Петра (у которого ключи не только от рая).

3 июня 2011 года третий Президент Виктор Ющенко отверг обвинения в том, что он якобы предоставил в 2005 году разрешения на проведение строительных работ на месте Десятинной церкви. Как отметил третий президент Украины В. Ющенко в отношении Десятинной церкви:

[Добрые намерения многих людей] сегодня цинично и грубо используются дельцами, которые связывают себя с Московским патриархатом… Эти люди не имеют ничего общего с верой. Их поведение является недостойным, а, по сути, богохульным. Это — сознательные раскольники нашего народа.

24 июня 2011 года Международная комиссия ЮНЕСКО, а также ИКОМОС выступили против планов построить храм на фундаменте Десятинной церкви. Эксперты организаций ЮНЕСКО и ИКОМОС подчеркивают:

Такое строительство изменит линию горизонта существующего городского ландшафта и может повлиять на визуальную целостность и выдающуюся мировую ценность объекта (буферной зоны Софии Киевской)

Ночью 15 декабря 2012 года в часовне, построенной рядом с фундаментом Десятинной церкви, произошел пожар. Возможной причиной пожара называют поджог.

Исследования Петра Могилы

Первые раскопки руин храма были проведены в 1635 ГОДУ по инициативе митрополита Петра Могилы, который поставил над юго-западным углом древнего храма небольшую церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы в память о потерянной святыне и выставил в ней одну из древнейших икон с образом св. Николая, по преданию, привезённую Владимиром из Корсуня. При раскопках в руинах были обнаружены саркофаги, по мнению Петра Могилы, принадлежавшие князю Владимиру и его супруге Анне. Княжеский череп захоронили в храме Спаса на Берестове, потом перенесли в Успенский собор Киево-Печерской лавры. Другие останки были захоронены в Софийском соборе. В своём завещании Пётр Могила оставил тысячу золотых на восстановление Десятинной церкви.

Первая половина XX века

В 1908—1914 годах член Императорской археологической комиссии Д. В. Милеев провел раскопки вокруг храма постройки 1828—1842 гг., вновь открыв остатки восточной, апсидной части древнего храма, а также обнаружив остатки фундаментов двух больших гражданских построек конца X века поблизости от стен храма. К сожалению, материалы раскопок начала XX века не были полностью опубликованы.

В 1938—1939 годах научная группа Института истории материальной культуры АН СССР под руководством М. К. Каргера провела фундаментальные исследования остатков Десятинной церкви. Во время раскопок снова были найдены фрагменты фрескового и мозаичного украшения древнего храма, каменные гробницы, остатки фундаментов и т. д. Кроме Десятинной церкви были найдены руины княжеских палат и боярских жилищ, а также мастерские ремесленников и многочисленные захоронения IX—X века. Археологические находки хранятся в заповеднике «Софийский собор», Национальном музее истории Украины, Государственном Эрмитаже.

Раскопки 2005—2010 годов

3 февраля 2005 года Президент Украины Виктор Ющенко подписал указ об исследованиях Десятинной церкви. В 2005—2010 годах под руководством Г. Ю. Ивакина (Институт археологии НАН Украины) фундаменты Десятинной церкви были исследованы вновь. Были доследованы ранее нераскопанные участки, составлен уточненный план остатков фундаментов, определены этапы их возведения, собрана значительная коллекция фрагментов фресок и строительных деталей. На данный момент раскопки не завершены. В 2012 году создан Музей истории Десятинной церкви.

Архитектура Десятинной церкви

Сохранившиеся под землёй фундаменты первоначальной Десятинной церкви свидетельствуют о том, что архитектура её центрального ядра может быть отнесена к типу крестово-купольных храмов на четырёх опорах, классической архитектурной модели византийского искусства после иконоборческой эпохи. Детали объемно-пространственного решения церкви на основе археологических данных не могут быть восстановлены, и существует две равноправных версии реконструкции: в виде центричного храма, подобно Софии Киевской (Г. Н. Логвин) и в виде храма с продольно-осевой композицией, подобно Спасо-Преображенскому собору в Чернигове (Н. В. Холостенко, А. И. Комеч). Типологическая схема, особенности кирпичной кладки, выполненной в технике с утопленным рядом, техника мозаичных полов, элементы резного мраморного декора, греческие клейма на некоторых кирпичах однозначно говорят о происхождении мастеров из Константинополя. Вместе с тем, кириллические граффити на отдельных кирпичах из первоначальных кладок, а также мощение некоторых участков храма поливными керамическими плитками свидетельствуют об участии в строительстве южных славян (болгар).

Одним из наиболее ярких свидетельств влияния православной культуры Византии на молодую культуру Руси являются древнерусские Софийские соборы. Высочайшим искусством православной Византии можно признать церковную архитектуру. София Константинопольская, воздвигнутая византийским императором Юстинианом Великим (527–565), была архитектурным памятником вселенского значения. Сохранилось предание, что после постройки храма Юстиниан якобы воскликнул: «Я победил тебя, Соломон!». Величие Иерусалимского храма, созданного при царе Соломоне, описано в Библии, в Третьей книге Царств (главы 6–8).

Выстроенный в 532–537 годах и возобновленный в 563 году Софийский храм Константинополя воспринимался молящимися как воплощение идеи соборной, то есть вселенской, Церкви. Этот храм вмещал до десятка тысяч людей. Грандиозное пространство храма при его длине в 77 м, ширине 71,7 м и высоте в 55,6 м осенялось куполом диаметром 32 м. Сам центральный купол был сооружен так, что казалось, будто он парит в воздухе. Удивительная пространственность и легкость архитектуры Софии Константинопольской стала недостижимым идеалом и чудом мировой архитектуры. Знаменитый византийский писатель Прокопий Кесарийский (ок. 500 – после 565) оставил такую запись: «Всякий раз, как кто-нибудь входит в этот храм, чтобы молиться, он сразу понимает, что не человеческим могуществом или искусством, но Божиим соизволением завершено такое дело».

Наряду со смелостью архитектурных решений София Константинопольская поражала богатством внутреннего убранства. Многоцветные колонны из белого мрамора, красного, белого и желтого порфира венчали резные капители. Над внутренней отделкой храма трудились лучшие византийские камнерезы и ювелиры. Ночное освещение этого величественного храма сравнивалось со знаменитым фаросским маяком. Византийские писатели иногда называли Софийский собор «кораблем» или «маяком». Этот главный храм Византии был посвящен Христу Спасителю, именуемому в Библии «Божией силой и Божией Премудростью» (1 Кор. 1, 24). Отсюда его название: храм Софии — Премудрости Божией.

Крещение Руси древнерусские летописи относят к 988 году. Уже в 989 году в Новгороде Великом был построен деревянный Софийский собор «о тринадесяти версех», то есть с тринадцатью куполами. А к середине XI века на Руси имелось несколько каменных Софийских соборов. Самые знаменитые — София Киевская (1037–1043) и София Новгородская (1045–1052) — стоят до сего дня и являются самыми достоверными свидетельствами духовных и культурных связей между Византией и Древней Русью в те давние времена. В Киевской Софии до сих пор сохранились прекрасные образцы византийского искусства XI века — мозаичные иконы. О создании Софии Киевской до нас дошло следующее летописное свидетельство: «Заложил Ярослав город великий, у того же града Золотые врата; заложил и церковь Святой Софии». Это свидетельство относится к 1037 году.

Внешний облик Софии Киевской и Софии Новгородской сохранился далеко не полностью. Но архитектурная основа этих Софийских соборов, а также дошедшие до нас мозаика, фрески и другие элементы внутреннего убранства этих величественных храмов свидетельствуют о высочайшей культуре, которой достигла Русь спустя полстолетия после принятия православия.

Одна из величайших святынь Византии — древнейшая икона Божией Матери — в XII веке была привезена из Византии на Русь. Ныне эта драгоценнейшая святыня Русской земли известна во всем мире как Владимирская икона Божией Матери.

С 988 до 1448 года Русская Православная Церковь являлась митрополией Константинопольского патриархата, и большинство митрополитов Киевских того периода были греками. Киевский митрополит всегда избирался или, по крайней мере, утверждался в Константинополе. Из двадцати трех митрополитов Киевских, имена которых упоминаются в летописях домонгольского периода, семнадцать были греками. За это время только два митрополита Киевских были из русских — Иларион (с 1051) и Климент Смолятич (1147–1155). Таким образом, культурное влияние Византии на Руси укреплялось также и церковно-административной зависимостью Русской Церкви от Царьграда, как называли в древности на Руси Константинополь.

В 1448 году, после самостоятельного избрания русскими святого Ионы на кафедру митрополита Московского и всея Руси, Русская Православная Церковь фактически становится автокефальной, то есть управляется самостоятельно избранным митрополитом. В 1589 году глава Русской Церкви — Московский митрополит — получает достоинство патриарха Московского и всея Руси. Это достоинство было признано всеми православными патриархами — Константинопольским, Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским. Будучи пятым православным патриархом по историко-каноническому порядку, Московский патриарх фактически занял важнейшее место в православном мире, потому что, с одной стороны, он возглавлял крупнейшую по территории и численности паствы Поместную Православную Церковь, а с другой — все восточные патриархаты, находясь под гнетом турков, обращались за материальной поддержкой к Московскому патриарху. В период турецкого владычества над православным населением Востока Русская Церковь, помогая своим православным братьям, отдавала дочерний долг православному Востоку, откуда она восприняла свою веру

6. ВИЗАНТИЙСКИЕ МАСТЕРА НА РОССИЙСКОЙ СЛУЖБЕ.

На Руси среди выходцев из Византии славились строители церквей, иконописцы, писатели, ученые. Величайший вклад в формирование православной культуры России внесли мастера-греки, строившие в 1073–1089 годах Успенскую церковь Киево-Печерского монастыря, великий иконописец Феофан Грек, писавший во второй половине XIV — начале XV века иконы в храмах Новгорода и Москвы, великий писатель и переводчик Максим Грек (умер в Троице-Сергиевом монастыре в 1556 г.), а также великие педагоги братья Лихуды — Иоанникий и Софроний (в миру — Иоанн и Спиридон).

По просьбе патриарха Московского и всея Руси Иоакима (1674–1690) братья Лихуды прибыли в Москву и в 1685 году основали при Заиконоспасском монастыре Славяно-греко-латинскую академию. Эта академия — первое высшее учебное заведение в столице России — стала прообразом Московского университета и основой Московской духовной академии. Воспитанниками Славяно-греко-латинской академии были поэт Карион Истомин (конец 40-х гг. XVII в. — 1717), поэт и дипломат Антиох Кантемир (1708–1744), математик Леонтий Магницкий (1669–1732), первый русский доктор медицины и философии Петр Постников и другие выдающиеся деятели отечественной культуры. Выпускником Славяно-греко-латинской академии был М.В. Ломоносов (1711–1765). Братья Лихуды скончались в Москве: Иоаким в 1717 году, а Софроний — в 1730. Они оставили после себя целый ряд сочинений, но главным подвигом их жизни стало основание первой высшей школы в Москве.

Во второй половине XIX века в России интенсивное развитие получила новая научная отрасль — византология. В университетах России читались курсы по истории и литературе Византии. В гимназиях в качестве обязательного изучался древнегреческий язык. В духовных академиях и семинариях древнегреческий язык также занимал исключительно важное место, поскольку книги Священного Писания Нового Завета, а также большинство творений отцов Древней Церкви и литургических текстов были написаны на греческом языке. В церковно-приходских школах России дети узнавали о Византии с первых лет обучения.

В 1895 году в Константинополе был создан принадлежавший России Русский археологический институт, который просуществовал до начала первой мировой войны. Имена русских византологов В.Г. Васильевского (1838–1899), Ф.И. Успенского (1845–1928) и Н.П. Кондакова (1844–1925) известны всему ученому миру. Одним из первых в мире научных специализированных изданий по византологии стал «Византийский временник» — ежегодник, основанный в 1894 году академиком Василием Григорьевичем Васильевским.

В государственных и частных собраниях Москвы и других крупнейших городов центральной России хранится немало греческих икон и книг, в том числе рукописных церковных книг. Откуда же эти православные иконы и книги появились в России?

Некоторые святыни были привезены в Россию паломниками, которые путешествовали в Константинополь. На Руси всегда были любители икон «греческого письма». Кроме того, после падения Византии в 1453 году греки подносили в дар царственным особам и другим официальным лицам свои иконы или древние книги. Особенно тесными были связи с Афоном, где с XI века подвизались и русские иноки. В 1647 году стараниями архимандрита Московского Новоспасского монастыря Никона (будущего патриарха) для Москвы на Афоне был сделан список с Иверской иконы Божией Матери. В октябре 1648 года икона была торжественно встречена в Москве. Отсюда начинается прославление Иверской иконы по всей России. Ради этой иконы в Москве около Красной площади была воздвигнута Иверская часовня, разрушенная в годы воинствующего атеизма и восстановленная в конце XX века.

7. ЗНАЧЕНИЕ ВЛИЯНИЯ ВИЗАНТИИ НА РАЗВИТИЕ ДРЕВНЕЙ РУСИ И РОССИИ.

Литература и искусство Византии до сих пор вызывают интерес и восхищение ученых и всех любителей прекрасного. Проникнутая духом православия византийская культура в быстро меняющемся мире устремляла и продолжает устремлять взор человека на вечные ценности.

В 1999 году Институтом всеобщей истории Российской Академии наук выпущен двухтомник, содержащий наиболее интересные в научном отношении статьи из «Византийского временника» — «Византийская цивилизация в освещении российских ученых» (1-й том содержит статьи за 1894–1927 гг., 2-й том — за 1927–1991 гг.). Большинство статей этого сборника посвящено православной культуре Византии и византийско-славянским церковным связям.

Изучение православной культуры Византии в русской историко-филологической науке продолжается и в настоящее время. В 1991 году в Москве — впервые в нашей стране — проходил XVIII Международный конгресс византологов. Ученые обсуждали проблемы истории, искусства и культуры Византии.

В течение целого ряда столетий Византия была могущественнейшей страной христианского мира и распространительницей православной культуры. Ни одно государство Европы и Азии не оказало на Русь столь глубокого и сильного влияния, как православная Византия. Воспринимая все полезное от Византии, Русь развивала свою православную культуру.

Лихачева В.Д. Искусство Византии IV–XV веков.– Л.: «Искусство», 1981.

Бычков В.В. Византия // История эстетической мысли. Т. 1.– М., 1985.

Протоиерей Иоанн Мейендорф. Византия и Московская Русь. Очерк по истории церковных и культурных связей в XIV веке.– Paris: «YMCA-PRESS», 1990. (72<Библиотека>).

Литаврин Г. Византия и Русь // «Наше наследие», 1992, № 25, с. 3–5. (62<Библиотека>).

Великая Русь: Историко-художественная культура X–XVII века / Подг. текста Д.С. Лихачева и др.– М.: «Искусство», 1994.

Прохоров Г.М. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы.– 2-е изд., испр. и доп.– Спб., 2000.

Каргер М. К. Древний Киев. Очерки по истории материальной культуры древнерусского города. — М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1961. — Т. II. — 662 с. — 30 000 экз.

Архипова Е. И. Резной камень в архитектуре древнего Киева (конец X — первая половина XIII вв.) / Отв. ред. П. П. Толочко, ред. О. Шолуденко. — К.: ИД «Стилос», 2005. — 286 с. — ISBN 966-8518-25-X

Асеев Ю. С. Архитектура древнего Киева. — К.: Будівельник, 1982. — 160 с. — 50 000 экз.

Каргер М. К. Древний Киев // По следам древних культур / Науч. ред. Г. Б. Федоров, ред. А. И. Кантер, худ.-тех. ред. Е. Н. Пергаменщик. — Государственное издательство культурно-просветительской литературы, 1953. — 30 000 экз.

Толочко П. П. Древний Киев. — К.: Наукова думка, 1976. — 208 с. — 100 000 экз.

Церква Богородицi Десятинна в Києвi. Ред. П. Толочко. Киiв, 1996.

Источник