война ссср и сша альтернативная история
Альтернативная история Карибского кризиса и ВСО Ан
ПОСЛЕДНЕЕ ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
детям, внукам, правнукам
от 02.02.2019
I. Альтернативная история Карибского кризиса и Военной стратегической операции «Анадырь»
1. Карибский (Кубинский ракетный или Октябрьский) кризис – это глобальные политические и локальные боевые действия (с боевыми жертвами) империалистического блока США, НАТО, ОАГ, их пособников против социалистического блока СССР, Кубы, их союзников. После победы Кубинской революции в 1959 году агрессоры разожгли гражданскую войну в Республике Куба. После вторжения и разгрома бригады кубинских контрреволюционеров («контрас» или «гусанос») в районе Плайя-Хирон (апрель 1961г) подготовили к октябрю 1962г широкомасштабное вторжение американской армии с её соучастниками на Остров Свободы. 14-27 октября 1962 года – всего лишь пик Карибского кризиса. Возможно, он длится до сегодняшнего дня. Документы Агентства национальной безопасности США 1960-69гг отнесенные к теме Кубинский ракетный кризис, подтверждают временной интервал.
2. Североамериканцы спровоцировали СССР на проведение Военной стратегической операции «Анадырь»: развертывание на Кубе 43-х тысячной Группы советских войск с ядерными ракетами и подразделениями прикрытия (вторая половина 1962г).
Что отвлекло советских политиков и военных от решения Берлинского кризиса, вызвало огромные военные и экономические расходы. Позволило США выставить Советский Союз в роли «агрессора», сплотить свой народ, союзников по НАТО и Организации американских государств, «выиграть на своем поле» политическую, информационную, психологическую войну.
С советской стороны – это была вынужденная, в итоге успешная, демонстрация силы для принуждения США к миру. Попытка приблизиться к паритету ракетно-ядерных вооружений, защитить территориальную целостность и суверенитет советского и кубинского государств. СССР не имел намерения и реальных возможностей для войны с США.
Карибский фронт существовал в условиях американской военной блокады Острова Свободы и объявленного правительством Кубы военного положения и всеобщей мобилизации.
4. Американцы совершили ряд предупредительных действий до принятия решения о начале ВСО «Анадырь».
5. ВСО «Анадырь», практически на всех этапах, не была секретной для противника.
Агентство национальной безопасности, ЦРУ, другие разведки США контролировали советские порты, суда на морских переходах, точные координаты и готовность войск, техники на Кубе. Имея спутниковые фото и агентурные данные о ракетных позициях в СССР, с августа 1962г поняли: Зенитные ракетные комплексы С-75 установлены для прикрытия БРСД Р-12 и Р-14.
Командование Группы советских войск в Республике Куба, в свою очередь (демонстративно?!), не обеспечило должной маскировки развертывания позиций для ядерных ракет. Запретило категорически открывать огонь по самолетам-разведчикам. По данным очевидца, на несколько дней был отключен вывод на индикаторы и планшеты Командных пунктов ПВО информации о воздушной обстановке («чтоб случайно не стрельнули»). Подводные лодки на переходе к Кубе для сеансов связи с командованием Северного флота (по его приказу) поднимались на поверхность океана в светлое время.
6. Очень больно осознавать, как ничтожно малы были бы шансы противодействия ГСВК вооруженным силам США, после начала их вторжения на Кубу.
6.2. Непонятно: при каких условиях могли применить истребители МиГ-21 из авиаполка ПВО? Или зенитные ракеты с атомными боеголовками, которые были в двух Отдельных подвижных ракетно-технических базах дивизий ПВО?
Почему зенитные ракетные дивизионы 12-й и 27-й дивизий ПВО ГСВК были размещены в непосредственной близости от береговой кромки Острова Свободы (500.4 – 1,5 км, был обстрелян с корабля США). Зачем развернуто избыточное количество тактических ракет с атомными многокилотонными боеголовками? При применении которых по возможным местам высадки дивизий США поражению и радиоактивному заражению подверглись бы значительные территории Кубы, её население и войсковые части.
Хотелось бы увидеть честные полезные выводы военных институтов и пропагандистских структур Министерства обороны РФ из опыта осуществления ВСО «Анадырь». Пока что, известные публикации дают ложные описания: о равной ответственности сторон в противостоянии США и СССР, вине операции в развязывании кризиса, повышенной секретности, готовности к полномасштабным боевым действиям, отсутствии боевых локальных действий и потерь.
7. Сохранившиеся фото 11 советских солдат и офицеров, погибших или раненых на Карибском фронте.
По данным генерала Макарука М.М., 11 тел погибших «анадырцев» были вывезены в СССР. Мне известны 2 чел. капитан Шаров А.В. (в г.Киев), старшина Близнюк М.И. (в СССР?).
8. Претензии к правительственным структурам Российской Федерации.
Специалист по радиоэлектронной борьбе, сам пилотировавший U-2, У. Уиттен много рассказывает об успешном использовании американцами технических средств разведки и контрразведки в период Карибского кризиса и позже. Но, усиленно пытается внедрить в сознание читателя явно ложные мысли о том, что Р. Андерсон оказался наиболее незащищённым, именно в его шестом полете над Кубой.
1. Перед вылетом Р. Андерсон не был предупрежден о начале полномасштабного функционирования системы ПВО Группы советских войск на Кубе (по данным от судна «Oxford» и другим).
3. Не было средств оповещения об облучении от советской Станции наведения ракет СНР-75 («Fruit Set») и радиовзрывателя боеголовки ракеты (вопреки утверждению М. Доббса!).
Известно, что уже на сбитом над СССР U-2 Г. Пауэрса имелись средства Granger для радиоэлектронного противодействия (ECM). Однако, У. Уиттен утверждает, что «Система12» (предупреждение об облучении) и «Система 14» (постановка помех) были установлены на других U-2 только после гибели Р. Андерсона.
Есть свидетельство: «Маккоун спросил Ледфорда, который согласился с тем, что ВВС имеют лучшую легенду, но отметил, что U-2 ЦРУ имели превосходные средства радиоэлектронного противодействия и могли летать на 5000 футов выше, чем U-2 SAC.» «Затем ВВС запросили взаймы от ЦРУ два U-2C». Именно на них летали Р. Хейзер и Р. Андерсон.
Как понимать сообщение пилота U-2 Gerald E. McIImoyle? 25.10.1962 обстрелян двумя ракетами с ЗРК под г.Банес. Повреждений не получил. Фотосъемку инверсных следов и самоподрывов ракет при промахе произвел. Система оповещения об облучении СНР-75 выдала желтый свет. Красный свет индикатора облучения от радара радиовзрывателя не появлялся.
Начальство, якобы, ему не поверило. Американцы предполагали захват ЗРК С-75 кубинскими военными. М. Доббс об этом факте разъяснений не давал, а на мои вопросы не ответил.
4. Не использованы возможности приема на U-2 одностороннего радио предупреждения на совместимых частотах о выходе в эфир СНР С-75 от самолета-разведчика RB-47H.
Последний, якобы, находился над Флоридским проливом, на максимальном удалении (более 700 км), в момент сбития U-2 над заливом Банес. А сигнал «Big cigar» с RB-47H через промежуточные инстанции не дошел до U-2. Зачем упоминают режим радиомолчания со стороны Р. Андерсона?
5. Не было предупреждения о содержании перехватов радиопереговоров советских военных.
6. Не выдерживают критики утверждения американцев об основной функции высотного самолета-шпиона: фотосъемке советских объектов ПВО.
Они к тому дню уже были картографированы низковысотными самолетами-разведчиками от ВВС и ВМС. 26.10.1962 пара RF-101 Voodoo сфотографировали под г.Банесом не обвалованную позицию ЗРК C-75, который на следующий день сбил самолет Р. Андерсона. Ночью и утром проходили тропические ливни. По данным очевидцев, ракеты запускались в облачное небо. Есть фото, где поздравлявший личный состав дивизиона с уничтожением самолета противника командир дивизии полковник Воронков обут в резиновые сапоги.
Не берусь судить о несогласованности при обмене информацией между американскими структурами САК, АНБ, РУМО, ЦРУ и другими. По-моему, в пунктах 1-6 подтверждается провокационная цель полета самолета-разведчика над 8-ю зенитными ракетными комплексами С-75 в провинциях Камагуэй и Ориенте. В рассекреченных документах Исполкома Совета национальной безопасности и ЦРУ США есть подозрительные пробелы при обсуждении информации об U-2. На схеме виден неоправданный выход маршрута на восточную оконечность острова.
У. Уиттен не может опровергнуть убедительную версию цели провокационного полета Р. Андерсона от известного российского исследователя Бубнова В.А., одного из авторов книги «Белые пятна» Карибского кризиса», стр.177-178 (2016г): «… приходится утверждать, что командование Стратегического авиационного командования США (или некоторые военные из этого командования) намеренно отправили Р. Андерсона на верную гибель. При этом решались сразу две задачи:
— сбитый самолет в соответствии с решением Исполкома [СНБ США] означал бы непременное начало массированного воздушного удара по советским ракетным позициям (эту позицию поддерживало большинство американских военных);
— американское командование вскрывало характеристики [радара] радиовзрывателя ракеты ЗРК С-75, так как для разработки средств радиоэлектронной борьбы с ракетами «земля-воздух» требовалось перехватить сигнал активации боеголовки ракеты.»
Президент США Д. Кеннеди в марте 1962 года отверг план террора (в т.ч. с жертвами из числа американских граждан) «North-Woods», подготовленный Армией и ЦРУ с целью узаконить начало войны против Республики Куба. Узнав об уничтожении U-2 с пилотом Р. Андерсоном, он мог признать это результатом очередной провокации со стороны своих военных. Зная о мощи СССР, не имея 100% гарантии уничтожения ядерных БРСД Р-12 на Кубе при первой атаке ВВС США, президент не решился отдать приказ о начале подготовленного вторжения на Остров Свободы, не решился на приказ о начале 3-й Мировой войны.
Приходится согласиться, что Д. Кеннеди (при поддержке единомышленников) явился непосредственной причиной завершения острой фазы Карибского кризиса. Я не буду возражать, если ему посмертно присудят Нобелевскую премию мира.
Для сведения, 27.10.1962г 45-минутный пролет над советской Чукоткой, вплоть до 200 км от г. Анадырь, где были ЗРК С-75, прикрывающие БРСД Р-14, совершил американский U-2 с пилотом Ч. Молтсби. Его отозвали с маршрута, якобы, после сбития U-2 Р. Андерсона. Самолеты ПВО СССР не достали самолет-шпион на 22 км высоте. Американцы же для защиты U-2 подняли с Аляски пару F-102 с атомными боеголовками на ракетах «воздух-воздух»! Третья Мировая война могла начаться здесь.
По мнению автора книги «Белые пятна» Кубинского кризиса» (стр. 186-188), Ч. Молтсби мог выполнять задание по вскрытию системы ПВО и связи. Н.С. Хрущев «… допускал, что это могла быть и провокация со стороны американских генералов.»
Есть мнение западного источника о том, что для провокации вторжения в Республику Куба ЦРУ США могло инсценировать гибель U-2 с пилотом капитаном Джо Гленном Хайдом 20 ноября 1963г в Мексиканском заливе (при возращении из миссии над островом Куба). За 2 дня до убийства Д. Кеннеди. Тело не найдено. (В книге У. Уиттена упомянут стих о Д.Г. Хайде)
Как СССР выигрывает войну после Карибского кризиса
Содержание:
Впервые со времен Эпаминонда
В этих разработках был пересмотрен один из важнейших, основополагающих принципов военной стратегии, впервые введенный греческим полководцем Эпаминондом в 371 году до н. э., – принцип концентрации сил. В сражении при Левктрах фиванское войско под его руководством смогло разбить спартанское войско, считавшееся до этого непобедимым в сухопутных сражениях. В течение веков этот принип помогал полководцам одерживать победы, он имел определяющее значение во время двух мировый войн. Для прорыва фронта требовалась концентрация войск, артиллерии и танков. Справедливость этого принципа была доказана опытом Великой Отечественной войны.
После формулирования принципа маневра огнем в ракетно-ядерной войне советская военная стратегия в основном сложилась в завершенную концепцию. В нее входили следующие элементы.
Во-первых, стратегическая оборона от вражеского ядерного удара, которая включала в себя мощную систему ПВО, в начале 1960-х годов в которой было более 5 тысяч истребителей-перехватчиков, управляемых автоматизированной системой «Воздух-1». Система ПВО Москвы, прикрывавшая наиболее важный узел управления, транспорта и промышленности, могла силами зенитно-ракетных систем и истребительной авиации отразить нападение противника с участием до 1200 самолетов. Вторым компонентом стратегической обороны была гражданская оборона всех населенных пунктов и промышленных предприятий, с целой системой мероприятий по устройству убежищ, рассредоточению объектов с учетом воздействия поражающих факторов ядерного взрыва, организации оповещения и эвакуации, созданию стратегических резервов. Меры по гражданской обороне были настолько масштабными, что даже проектирование и застройка городов велась с учетом принципов гражданской обороны.
В свете этой стратегии нанесение удара по территории США было второстепенной задачей, хотя и тут, как мы увидим ниже, были определенные идеи.
Как специалист по оперативному планированию крупных операций, фон Бонин высказал мысль, что в будущей войне нельзя будет сосредотачивать войска так же, как это делалось в ходе Второй мировой войны. Войска будут очень уязвимы к ядерному удару, даже в случае рассредоточения. В качестве решения проблемы он предложил все сухопутные войска защитить броней, превратив их, по сути, в бронетанковые войска.
К аналогичному выводу пришли и в СССР. Танки по результатам испытаний и Тоцких учений оказывались наиболее устойчивыми к поражающим факторам ядерного взрыва, и потому дальнейшее развитие сухопутных войск шло по пути создания бронетехники с системами противоатомной защиты.
Вот это, в-третьих, и был новый компонент советской военной стратегии, предусматривающий создание подвижных группировок, использующих бронетехнику с противоатомной защитой. Первенцем стал танк Т-55, получивший такой комплект оборудования, а позднее появился БТР-60 – полностью закрытый броней бронетранспортер, оснащенный противоатомной защитой. Впоследствии, в конце 1960-х годов, появились новые типы бронетехники для ядерной войны: БМП-1 и САУ 2 С1 «Гвоздика». С таким вооружением советские мотострелковые войска могли вести боевые действия в условиях ядерной войны, наступать, преодолевая водные преграды без наведения мостов, уничтожать узлы обороны противника и удерживать оборонительные позиции.
Впрочем, это было не единственное место установки ядерных мин. В 1975–1976 годах 150 ядерных фугасов было размещено в Корее вдоль 38-й параллели, чтобы остановить возможное наступление северокорейской армии.
Помимо крупных ядерных фугасов были разработаны легкие заряды с регулируемой мощностью от 10 до 1000 тонн тротилового эквивалента, которые предполагалось использовать для уничтожения промышленной инфраструктуры и диверсий. В США до 1989 года было на вооружении 300 единиц таких ядерных фугасов. В штат советских танковых дивизий, расквартированных в странах Варшавского договора, были включены специальные взводы, обученные находить и уничтожать такие ядерные фугасы.
Советская стратегия ведения ядерной войны была весьма эффективной, и США мало что ей могли противопоставить, несмотря на то что шли на самые разные, в том числе и весьма экстравагантные, решения. В свете этого ускоренное развитие межконтинентальных ракет в США в конце 1950-х годов, было, пожалуй, наиболее эффективным американским ответом, хотя и не гарантирующим им победу в ядерной войне.
Глава пятая. Карибский кризис
События октября 1962 года, более известные как Карибский кризис, стали, пожалуй, наиболее известными событиями в истории ядерного противостояния СССР и США. История его хорошо изучена, есть много публикаций и рассекреченных документов, в разные годы проводился детальный анализ развития событий и принятия решений. Снято несколько фильмов, в том числе и прекрасный американский фильм «13 дней», хорошо воссоздающий атмосферу ракетного кризиса в американском руководстве.
Только это явно неполное и неточное объяснение, скорее всего основанное на неверном понимании советской военной стратегии, которая в описаниях Карибского кризиса практически отсутствует. Воспоминания Хрущева также нужно читать, памятуя, что в СССР не издавали открытым тиражом книг, содержащих государственную и военную тайну, а стратегия ядерной войны, безусловно, была тайной из тайн.
Американская паника
Опыт получился удачным и неудачным одновременно. Удачная сторона его состояла в том, что появился новый инструмент планирования ядерной войны, состоящий в моделировании ядерного нападения противника. В общем, было не так трудно взять аэрофотоснимки американских городов, выбрать цели, примерно так же, как это сделали бы русские, а потом точно подсчитать нанесенный ущерб. К подобным оценкам в США и СССР обращались потом множество раз.
Выводы были неутешительными. 23 января 1956 года президент США Дуайт Эйзенхауэр заявил: «Только один возможный путь сокращения потерь может быть для нас – взять инициативу в то время, когда мы будем иметь угрозу атаки, и провести внезапную атаку против Советов».
США реально охватила истерия советской воздушной угрозы. В июле 1952 года была создана служба воздушного наблюдения – Ground Observer Corps и была начала «Operation Skywatch» по наблюдению за небом. Это была славная эпоха американской паранойи, разгула маккартизма и борьбы с коммунистической угрозой. 300 тысяч человек, отборных и идейно закаленных антикоммунистов, создали около 10 тысяч наблюдательных пунктов, часть из которых работала круглосуточно и была оснащена радарами. Они смотрели в небо – не летят ли русские бомберы. Подобная бурная активность шла все 1950-е годы, и служба уже в 1957 году превратилась во внушительную организацию, в которой было 387 тысяч человек персонала и 170 тысяч резервистов, имелось 19 тысяч пунктов наблюдения, от хорошо оборудованных центров с радарами до маяков и крыш частных домов.
Страхи были настолько сильны, что проникали в разведку, всячески завышавшую численность советских ядерных сил. Например, в 1955 году, когда над Красной площадью на параде Дня авиации 3 июля несколько Ту-95 кружили, создавая впечатление многочисленной армады, ЦРУ сообщило, что в СССР будут иметь 500 таких бомбардировщиков к 1960 году. Хотя в действительности столько машин было произведено за все время их выпуска, с 1955 по 1992 год. Столь же сильно переоценивалась поначалу численность советских ракет. Например, в январе 1960 года начальник Strategic Air Command генерал Томас Пауэр считал, что СССР имеет 300 баллистических ракет, которые уничтожат все 100 позиций американских баллистических ракет, и еще останется. ЦРУ было более скромным в оценках, но и оно насчитывало 200 советских ракет. Лишь когда в США появились спутники в 1961 году, стало ясно, что межконтинентальных ракет в СССР всего четыре и они находятся на одной позиции в Плесецке.
Американцы потом запустили в обращение версию о том, что Хрущев блефовал и что у СССР не было превосходства в вооружениях, о чем они якобы знали. Однако это не более чем попытка прикрыть последствия собственного самозапугивания и грубых просчетов в оценке противника. Впрочем, пережив неприятные ощущения, американцы получили в наследство от этой ядерной истерии неплохую баллистическую ракету «Атлас», позже переделанную в ракету-носитель, а также компоновку подводного ракетоносца типа «Джордж Вашингтон», оказавшуюся наиболее удачной и эталонной.
Стратегия советского атомного флота
Победа в Западной Европе еще не была окончательной победой над капиталистическим лагерем. Для этого нужно было сокрушить США – главную цитатель мирового капитализма после окончания Второй мировой войны. По мнению американских аналитиков, было пять условий победы в советской военной стратегии:
– уничтожение вражеского военного потенциала,
– захват стратегических объектов,
– утверждение просоветского правительства,
Для того чтобы одержать полную победу над США, требовалась оккупация американской территории советскими войсками, и только в этом случае можно было сравнительно быстро повернуть американское общество на социалистический путь. То, что это возможно и лучше всего происходит при оккупации, показал опыт советской военной администрации Германии (СВАГ). Всего за четыре года немецкое общество в советской оккупационной зоне Германии прошло решительную денацификацию и было поставлено на путь строительства социалистического общества.
Но для этого требовалось сначала уничтожить американский флот, сильнейший в мире. В него входило 1082 корабля основных классов, более 1200 сторожевых кораблей и свыше 1000 тральщиков. После войны флот был сокращен, но и в этом случае оставался самым мощным и многочисленным. Советский флот не шел ни в какое сравнение: 3 устаревших линкора, 8 крейсеров, 48 эсминцев, 391 торпедный катер и 176 подводных лодок. Силы были неравны.
Первоначально эту задачу пытались решить строительством крупного океанского флота. По программе судостроения в 1946–1955 годах в составе ВМФ СССР должно быть 4 линкора, 12 авианосцев, 10 тяжелых крейсеров, 30 крейсеров, 54 легких крейсера – 110 кораблей основных классов, 358 эсминцев и 495 подводных лодок. Судьба советской судостроительной программы – вопрос темный, и не очень понятно, почему от нее отказались и не реализовали. Обычно эта история описывается со слов адмирала Н. Г. Кузнецова, который выступал за строительство авианосцев, в особенности авианосцев ПВО для обороны соединений в море и военно-морских баз. Несмотря на свои усилия, ему ничего не удалось добиться, и обычно отказ от авианосцев объясняется тем, что советское руководство не понимало значения современных кораблей в составе флота.
Но это вряд ли верное объяснение. Это нетрудно увидеть даже из общих черт советской судостроительной программы. Даже при полной ее реализации советский флот сильно уступал американскому и вряд ли мог с ним сладить. Опыт Второй мировой войны, в частности сражения в Тихом океане, наглядно показал, как можно быстро лишиться ядра флота, например, как Императорский флот Японии лишился своих главных авианосцев в одном сражении при Мидуэе. То же самое могло произойти и с советским флотом. То, что строилось усилиями всей страны десять лет, могло пойти на дно за день.
Второй фактор – недостаток мощностей верфей. В СССР было всего 45 стапелей длиной более 100 метров, тогда как в США – 520, и массовое строительство крупных надводных кораблей развернуть было нельзя. В силу географии и отсутствия удобных глубоководных бухт, нельзя было расширить судостроительные мощности. Наконец, самые лучшие верфи Ленинграда и Николаева выходили в моря, Балтийское и Черное, выход из которых шел через проливы, контролирующиеся противником. Не было в достатке верфей, и не было в достатке удобных мест базирования военно-морского флота, бухт, удобных для строительства всей необходимой береговой инфраструктуры.
Впрочем, в отношении ракетоносцев была и конкурирующая идея. Атомная подводная лодка могла нести не только сверхмощную Т-15, но и баллистические ракеты. Это стало понятно еще в 1949 году, когда ЦКБ-18 разрабатывало проект лодки, способной нести 12 ракет Р-1. Это было развитие немецких идей размещения ракет типа Фау-2 на подводных лодках. Но выяснилось, что дизелей для такой лодки не хватает. Для надводного хода лодке в этом проекте требовалось шесть дизелей, а для подводного хода 2 парогазовые турбинные установки. И этого едва хватало для обеспечения приемлемой скорости хода. Атомная силовая установка обещала дать требуемые мощности и стать намного компактнее, чем любые другие варианты.
Одновременно с этой работой развернулось проектирование дизель-электрического подводного ракетоносца специальной конструкции. В 1957 году были заложены головные корабли проекта 627, которые имели на вооружении три ракеты Р-13, размещенные в специальном отсеке позади рубки. Эта ракета, весьма внушительная по габаритам (из-за чего пришлось сделать специальную приделку к днищу лодки), была весьма веским аргументом, она могла забросить на расстояние 600 км боеголовку мощностью в 1 мегатонну. Было построено 23 лодки этого типа. Впоследствии, когда появились уже атомные ракетоносцы (проект 658, вооруженный той же самой ракетой Р-13) и более совершенные ракеты, эти лодки использовались для отработки и испытаний всех новых ракетных систем морского базирования. В 1960 году на К-142 началась отработка ракетной системы Р-21, первой советской ракеты подводного старта.
В отличие от США, где была построена новая подводная лодка специальной конструкции с врезанным отсеком для пусковых шахт и создана специальная ракета, в СССР вооружение флота вели совершенно по-иному принципу. Нужно было максимально быстро приспособить имеющиеся баллистические ракеты к имеющимся подводным лодкам с минимально возможными переделками. Даже в ущерб тактическим качествам. Но они появились раньше, чем у американцев, и при всех своих недостатках вполне могли выполнить возложенные на них задачи. При этом флот мог расширить количество ракетоносцев, не дожидаясь лодок новых проектов.
Даже самая слабая из них – лодка 611-го проекта, оснащенная баллистическими ракетами и спецторпедами с ядерной головной частью, представляла собой серьезную угрозу американскому флоту, поскольку могла атаковать как базы, так и соединения кораблей в море. Других задач, видимо, перед ней и не ставилось. Лишь с появлением более мощной ракеты морского базирования советские подводные лодки получили возможность участвовать в нанесении стратегического ядерного удара, то есть бить по городам.
Получив целый флот подводных ракетоносцев, уже можно было планировать дерзкую операцию по разгрому американского флота и уничтожению его баз. В сочетании с массированным ядерным ударом по Западной Европе это открыло бы дорогу к высадке советского десанта на территории США. Видимо, нечто подобное действительно планировалось.
«Анадырь»: план нападения на США
Вот теперь мы можем посмотреть на события Карибского кризиса с необычной стороны. Изобилие литературы по политической стороне этого кризиса избавляет нас от необходимости повторно излагать ход событий, процесс оценки ситуации и принятия решений, особенно с американской стороны. Желающие могут обратиться к соответствующим исследованиям.
Мы же посмотрим на Карибский кризис с точки зрения стратегии ядерной войны. И мы увидим, что это была подготовка к полномасштабному ядерному нападению на США.
Во-первых, аргументы о том, что советские ракеты на Кубе якобы появились из-за американских ракет в Турции, нельзя принимать всерьез. В Турции было размещено 15 ракет, тогда как на Кубе оказалось значительно больше ракет и другого вооружения. По плану операции «Анадырь», доложенному 10 июня 1962 года на заседании ЦК КПСС Маршалом Советского Союза Р. Я. Малиновским, на Кубу перебрасывалось:
– 36 ракет Р-12 (каждая по 1 мегатонне),
– 24 ракеты Р-14 (каждая по 1 мегатонне),
– 80 крылатых ракет ФКР-1 (каждая по 12 килотонн),
– 6 противокорабельных ракет «Сопка»,
– 42 бомбардировщика Ил-28 (помимо торпед, они имели 6 атомных бомб),
– 12 ракетных комплексов «Луна»,
– 7 подводных лодок проекта 629 (они имели суммарно 21 ракету Р-13, каждая по 1 мегатонне).
Очевидно, был еще план переброски на Кубу стратегической авиации, для чего в Гвинее при активной советской помощи был построен аэродром Конакри, рядом со столицей республики, способный принимать стратегические бомбардировщики. Он также играл важную роль в прикрытии перехода кораблей надводной эскадры на Кубу. Но правительство Гвинеи в последний момент отказалось участвовать в этой затее и не разрешило использовать свой аэродром.
Главные цели баллистических ракет, стартующих с Кубы, – мощная агломерация мегаполисов на северо-востоке США, занимавшая побережье от Бостона до Норфолка. Здесь располагались крупнейшие и наиболее важные порты и военно-морские базы США, в частности, перевалочные порты для снабжения американского контингента в Западной Европе, важнейшие судостроительные верфи. Уничтожение этих портов и баз лишало США последнего шанса сдержать советское наступление в Западной Европе. Рядом – не менее мощная агломерация вдоль Великих озер, от Чикаго до Бостона, в которой состредоточилась основная часть американской черной металлургии, машиностроения, добычи угля. Здесь же располагались крупнейшие в США железнодорожные узлы, связывающие промышленные и приморские районы северо-запада США с другими штатами, а также важнейшие внутренние порты. На западе США для баллистических ракет была достижима агломерация между Сан-Франциско и Сан-Диего. Там располагались крупнейшие верфи и военно-морские базы Тихокеанского флота США.
Но самое интересное было вблизи от Кубы. Основной район добычи и переработки нефти: это южные штаты Техас, Луизиана, Оклахома, Нью-Мексико, которые добывали порядка 70 % из 350 млн тонн нефти, добытой в США в 1960 году. Здесь же располагались крупнейшие нефтеперерабатывающие мощности, сконцентрированные в штатах Техас и Луизиана, на побережье Мексиканского залива, а также крупные нефтеналивные порты, через которые в США поступала импортная нефть, около 50 млн тонн в 1960 году. Из этого района начинались крупные трубопроводы, по которым сырая нефть и нефтепродукты передаются в другие штаты, в первую очередь в промышленно развитые штаты северо-запада США. Среди всего этого особо выделяются Хьюстон и Новый Орлеан.
В литературе и фильмах по Карибскому кризису обращает на себя внимание тот факт, что очень редко перечисляется то, что входило в состав группировки советских войск на Кубе, чем она была вооружена и вообще, насколько это была мощная наступательная сила. Из обычного изложения этой истории можно составить себе впечатление, что советских ракет на Кубе было не так и много, десяток-другой, и это подчеркивается навязчивой привязкой всего Карибского кризиса к американским ракетам в Турции. В фильме «13 дней» показывается не только малочисленность советских ракет, но и примитивное обустройство стартовых позиций. Ни слова об авиации, флоте, многочисленных крылатых ракетах, которые держали на прицеле американскую базу в Гуантаномо и готовы были ее уничтожить. Ни слова о том, что война уже практически началась, что в ночь на 28 октября 1962 года была попытка высадки отрядов кубинцев – противников Фиделя Кастро, или «гусанос», которая была отбита.
Президент США Джон Кеннеди свернул с тропы войны в самый последний момент, когда, казалось бы, ничто не может воспрепятствовать началу боевых действий и массированному ядерному удару. По существу, его предложения, принятые Хрущевым, граничили с капитуляцией. Кеннеди пообещал неприкосновенность Кубе и вывод ракет из Турции в обмен на вывод советских ракет с Кубы.
Это не был только лишь размен ракет на ракеты, как принято считать. Вывод советских ракет с Кубы не особо укреплял безопасность США. Кеннеди не предлагал нейтрального, внеблокового статуса Кубы, полного вывода всех советских войск и свертывания советско-кубинского военного сотрудничества.
После завершения Карибского кризиса там осталась 7-я особая мотострелковая бригада численностью около 1500 человек, которая была выведена только в 1991 году. В пригороде Гаваны, Лурдесе, в 1962 году началось и в 1967 году закончилось строительство главного центра зарубежной радиоэлектронной разведки, который перехватывал данные с американских спутников связи и наземных телекоммуникационных сетей. Наконец, после Карибского кризиса вблизи берегов США постоянно патрулировали советские подводные ракетоносцы. В 1963 году в Атлантику, к побережью США, вышли четыре подводные лодки, одна из которых, К-153, несла три ракеты Р-13, по мегатонне каждая, нацеленные на Вашингтон. Советские подводные лодки имели возможность при необходимости заходить в кубинские порты для дозаправки и ремонта, где базировались советские плавбазы.
Таким образом, Куба не только была в 1962 году плацдармом для ядерного нападения на США, но и легко могла стать таковой в последующие годы. Потребовалось бы сравнительно немного времени, чтобы перебросить на Остров свободы стратегические наступательные силы и изготовиться к удару с расстояния «пистолетного выстрела». США, в силу взятого Кеннеди обязательства оставить Кубу в покое, ничего не могли с этим поделать.
Хотя обычно утверждается, что в Карибском кризисе уступил Хрущев, якобы поддавшись на давление этого опереточного американского карантина, тем не менее главную уступку сделал Кеннеди, отказавшись от каких-либо силовых действий. Этим самым он полностью девальвировал всю американскую военную стратегию, все приготовления к ядерной войне, все решительные планы ядерного удара по СССР. Когда подвернулся случай, президент США просто оказался не в силах отдать приказ. Все тысячи американских ядерных зарядов оказались бесполезными. В принципе понять его можно: войну бы он не выиграл, потерял бы власть, и был бы ославлен как зачинщик войны, неудачной и сопряженной с колоссальными, непредставимыми раньше жертвами и разрушениями.
Теперь можно рассмотреть также изгибы советской стратегии. В изначальном варианте, видимо, основной расчет делался на сражение с американским флотом в море и на атаку военно-морских баз, для чего создавался усиленными темпами ракетно-ядерный подводный флот.
Может возникнуть вопрос, как мог Хрущев, еще известный как «кукурузник», додуматься до такой дерзкой стратегии? Если в сельском хозяйстве он и в самом деле разбирался слабо, то вот его военный опыт был немного обширнее. В 1944 году он, будучи первым секретарем ЦК КП(б)У, руководил работой Украинского штаба партизанского движения, который занимался развитием партизанского движения на Западной Украине, в Польше, в Венгрии, Румынии и Чехословакии. Для развития партизанского движения в тылу немецких войск подбирались и забрасывались хорошо обученные группы. В то время партизаны не только представляли собой значительную военную силу, расшатывающую немецкий тыл, но и сильно содействовали наступлению Красной Армии. В Карибском кризисе видны те же самые черты дерзкой партизанской операции по заброске отряда в тыл противника; только масштаб тут уже глобальный и ракетно-ядерный.
Но когда стало ясно, что Кеннеди воевать не готов, а это стало ясно уже 23–24 октября 1962 года, когда министр юстиции США и брат президента Роберт Кеннеди посетил посла СССР в США Анатолия Добрынина, а сам президент отправил Хрущеву телеграмму с просьбой проявить благоразумие, Хрущев решил поменять план. Поскольку размещение наступательных сил на Кубе было уже раскрыто и собрать полностью всю запланированную группировку из-за блокады Кубы было уже затруднительно, Хрущев решил предложить сделку ради получения уступок от США без войны, и эти уступки получил. Поскольку Куба так и осталась советским плацдармом, то подготовку внезапного нападения с «пистолетной дистанции» можно было повторить и позднее.
У такого изменения стратегии была еще и другая веская причина. Как раз в самом конце 1950-х годов и в начале 1960-х годов начала рушиться мировая колониальная система, за очень короткое время возникло множество новых независимых стран, в основном бывших колоний, британских или французских. Если все их повернуть на путь социализма, то можно было обеспечить гораздо более выгодные условия для последнего, решительного боя, когда США и Западная Европа будут в меньшинстве, будут отрезаны от важнейших источников сырья, и этим сильнейшим образом ослаблены. Вполне могла сложиться ситуация, когда они падут либо под угрозой ядерной войны, либо под давлением внутренней революционной волны. Так это могло мыслиться Хрущеву.
Карибский кризис многое поменял. В частности, это видно по тому, что американская стратегия ведения ядерной войны, если судить по публичным заявлениям, в течение 1962–1963 годов три раза радикально сменилась всего за каких-то восемь месяцев.
Публикации, написанные тяжелым академическим слогом и излагавшие весьма запутанные аргументы, несколько замаскировали тот факт, что это было отступление от всей прежней, брутальной и наступательной американской стратегии ядерной войны. Ей американское руководство признавалось, что оно не решается начать войну в таких условиях, когда предстоит сначала обмен ядерными ударами, а потом свирепая схватка на суше, покрытой радиоактивными осадками. Трусость и отступление перед лицом врага были названы «реализмом» и «гибкостью».
Для Кеннеди это решение обошлось очень дорого. Против него возник заговор, и президент США был застрелен 22 ноября 1963 года в Далласе. Если поставить это убийство в контекст Карибского кризиса и решения Кеннеди уступить Хрущеву, то становится вполне очевидно, что оно было организовано теми, кто считал Кеннеди предателем, пошедшим на поводу у противника в самый рискованный момент ядерного противостояния.